Судьба-интриганка

      Наш мир полон умных и достойных уважения людей, он также полон и теми, кто готов добросовестно трудиться на благо нашего общества и своей страны, да даже если и на благо самого себя — это всё тоже достойно уважения. Казалось бы, почему же тогда наша планета всё ещё постепенно катится на самое дно, ведь есть такие люди, благодаря которым можно воплотить какие-то жалкие задумки в нечто материальное, такие люди, которые совершают невероятное, те, чьи имена оставляют свой след в истории? Что же мешает нашей планете наконец создать тот самый утопичный мир, где царит гармония, и всё время идёт процесс созидания? Почему мы всё ещё не достигли тех самых энергетических вибраций, благодаря которым можно обрести баланс в энергии и найти то самое «золотое сечение»?       А дело в том, что в семье не без уродца, и этот мир совершенно точно не придёт к своему равновесию, пока в нём есть я… Человек, который делает всё, чтобы в его жизни было, как на базаре — шумно, что аж глушит, и тесно, что ни вдохнуть, не выдохнуть. Живу по принципу: «Сгорел сарай — гори и хата», полное безумие, но раз уж я в нём, то стоит занять здесь стоящее место. Поэтому мне лишь остаётся накинуть свой белый халат и притвориться доктором, который делает вид, что всё под контролем в его же психушке.       Слишком много событий за последний месяц, да ещё и таких, которые поражают твоё воображение раз за разом с новой силой. И самое главное, что первоистоком всего является никто иной, как умопомрачительная я. Такое чувство, будто я собственноручно привязала к своей ноге неподъёмный якорь и прыгнула с корабля прямиком в пучину океана. И теперь я постепенно утопаю, плавно опускаясь вниз. Радует лишь одно — я ещё не на самом дне, хотя уже и виднеются водоросли.

***

      День начался со слежки за Оливером, а закончился моими прятками. Иронично. Обожаю портить себе жизнь! А ведь и правда: самый страшный враг человека — это он сам. Выходит, что мудрости не врут… Но что делать, если ты уже попался в ловушку своих же деяний? Какая из этих дюжин мудростей способна вытащить меня из этого мерзкого компоста, который я сама же и намешала для себя? Неужели моё положение настолько плачевно, что мне уже ничто не способно помочь?       С тех пор, как Дилан принял решение заняться поисками той самой крысы, что портит наш коллектив, я нисколько не сомневалась в том, что он сделает это и найдёт её. Это был лишь вопрос времени. Страшно ли мне? Ещё как… Даже думать не хочу о том, с какими последствиями я тогда столкнусь, а стоило бы.       — Каким придурком надо быть, чтобы пустить такой слух?! — яростно вопрошал Дилан. — Клянусь, я придушу этого гада собственноручно, как только выясню, кто это.       — Не горячись ты так, кто знает, вдруг у этого бедолаги не было иного выхода, кроме как оклеветать тебя, — сказала я, пытаясь хоть как-то сбить градус его гнева, — Ты ведь не знаешь всей правды.       — Да что тут знать? Он покойник! — свирепо заключил Дилан.       Глупость сложившейся ситуации ни в сказке сказать, ни пером описать. Дров я наломала, будь здоров… Ну что ж, признаться сейчас ему равносильно самоубийству. Быть может, выждать день другой, пока всё не уляжется? Не будут же это обсуждать вечно? А что, план дельный, а главное — единственный.       Кстати говоря, в этом хаосе есть и плюсы. Дилан и думать забыл о том самом желании, которое он выиграл в карты. Но уж лучше бы я ему массировала спинку, нежели каждую секунду была начеку.

***

      Шли дни, а слух так и не утихал. Напротив, он даже набирал обороты, приобретая новые краски. Людям становилось понятным, почему Дилан никогда не путался с женщинами и никогда не попадал в скандалы, связанные с ними. Всё становилось на свои места, глаза людей открывались на этот мир. Абсолютно все действия и слова Дилана теперь воспринимались иначе, словно все прозрели и теперь могут читать его, как открытую книгу. Некоторые мужчины начали остерегаться его, избегая взгляда, что уж говорить о физическом контакте. Женщины же были в шоке, и не сказать, что в приятном. Все их горячие и влажные фантазии, связанные с руководителем отдела, обречённо канули в лету. Казалось, всё приняло такой оборот, что истинную правду знали лишь я и Дилан.       Он, конечно, пытался очистить своё имя, но разве это будет кому-то более интересно, чем те сочные новости, которые изо дня в день ходили по ушам всех этих людей? Разумеется, нет. Но и здесь был несомненно свой жирный плюс, ведь одной из таких людей, до кого дошли слухи, была Линда Крауч. Боже мой, как же это было приятно — наблюдать, как в её глазах медленно и верно тухла хоть какая-либо надежда на взаимные чувства. Она была одной из тех несчастных дам, чьё сердце было разбито на сотни осколков, когда она узнала об ориентации Дилана. Да, чем больше я об этом думаю, тем слаще мне кажется моя ложь. Моя маленькая шалость, которая, по всей видимости, удалась.       Хотелось бы в это верить, но расследование Дилана шло полным ходом, что не давало мне покоя и осаждало мой победный лик всё ниже и ниже. Каждый день к нему в кабинет приходило по десять человек на разговор. Страшно представить, как именно он их допрашивал. Электрический стул? Линчевание? Угрожал убить их семью? Зачем гадать, вскоре и я это узнаю, ведь рано или поздно очередь дойдёт и до меня. Но Шейли тоже в курсе, кто стал источником пожара, и она выдаст меня с потрохами при первой же возможности, даже несмотря на то, что именно она стала ветром для этой огненной бури, который и разнёс её дальше.       Но об этом я позабочусь позже, ведь сегодня от нашего отдела на допрос идёт два человека: Оливер, а затем я. Нужно сделать всё возможное, чтобы не спалиться в собственном же пожаре. И даже это далеко не все задачи, которые мне сегодня предстоит выполнить, ведь Оливер останется один на один с Диланом, так ещё и беседуя на столь радостные для него темы. Он, небось, спал и видел, как это произойдёт. Этого нельзя допустить, он ведь его изнасилует, как пить дать! Мне нужно промыть Оливеру мозги, направить его взор на кого-то другого, и сделать это как можно быстрее.       Я занялась его тщательными поисками. Пока не знаю, что именно ему скажу, но мою речь он запомнит надолго, это точно. Обшарив весь отдел, да что уж там, весь магазин, я его так и не нашла. Не к добру всё это… Спросив очередного работника о местонахождении парня, я пришла в ужас. Его уже допрашивали. Беды не миновать, он ведь явно намарафетился, прежде чем пойти на охоту. А что, если он уже разложил Дилана на столе, как домино? Нет, только не это.       Сломя голову, я побежала к кабинету Дилана, откуда выходили оба мужчины, через чур довольные и улыбчивые. Что заставило их натянуть эту улыбку аж до самых ушей? Нет, это уже параноидальная шизофрения. Надо с этим заканчивать. Но выяснить, о чём они говорили — вещь дельная.       — Ева, ты как раз следующая на очереди, — приглашающе и одновременно пугающе проговорил Дилан, приглашая меня войти, — Проходи, я уверен, нам есть о чём с тобой поговорить.       — Мне ещё палеты разобрать надо и ценники перебить, дел хоть отбавляй. Да, Оливер? Нам ведь с тобой ещё и пересчёт товара надо сделать, пойдём, — не дав им и секунды на раздумья, я ловко подхватила парня за руку и повела к нам в отдел, попутно бросив в конце, — А допрос с пристрастием — это оно всегда успеется, главное работу с играми в один ряд не ставить, а то работники совсем от рук отобьются, — несла я уже какой-то бред, совсем не зная меры.       С последствиями своей выходки перед Диланом я разберусь позже, сейчас главное успешно промыть мозги Оливеру. Всё ещё вцепившись в него, как вор в золото, я уносила нас как можно дальше, в такие места магазина, где нас не услышат.       — Я так и не понял, что за пересчёт товара… Мы же уже это сделали в конце прошлой недели? — спросил меня ничего не понимающий Оливер.       — Это для отвода глаз, ты мне лучше скажи, что было на допросе? — спросила я парня, переводя наш диалог в нужное русло.       — Да ничего особенного, спросил просто, от кого я узнал эту сплетню, ну и в целом обсудили, кому и для чего это надо, — ответил он, останавливаясь. — Слушай, не заморачивай себе этим голову, это же не ты слух пустила, значит и париться не стоит, — добавил Оливер, будто это всё и правда были пустяки, а я себя просто накручивала.       Но то-то и оно, что рассаду этих сплетен пустила я, а значит и одержимость этой темой мне простительна. Собрав все мысли в кучку, я решительно спросила Оливера:       — Почему ты тогда сказал, что по личным соображениям рад тому, что Дилан — гей? — терять нечего, нужно вывести его на чистую воду и тогда уже перенаправить его радар на кого-то другого.       — Что? — не веря своим ушам, переспросил меня Оливер, однако тут же добавил — Ты же не думаешь…что…мне нравится мой брат? — нервно усмехнулся он, вопросительно вскинув брови.       Оо даа, именно это я и думаю, паршивец. Ну теперь-то ты у меня не отвертишься, я вижу тебя насквозь, как стёклышко.       — Согласись, фраза звучала странно, особенно сразу после обнародования тайны, — не сдавалась я, аргументируя свои предположения, чтобы расколоть этот крепкий орешек.       — У меня были на то причины, но они совершенно не такие, о которых подумала ты, — отчаянно пытался оправдаться Оливер, но я-то знаю, что к чему. Он меня не проведёт.       — Но нет ни одной разумной причины, которая могла бы хоть как-то составить конкуренцию той, которую поняла для себя я.       — Есть одна.       — Какая?       — Я не могу сказать.       — Всё понятно. Пойми, любовь и правда очень сложная штука…       — Что ты пытаешься сказать?       — То, что инцест — это плохо. Тебе нужно отогнать эти желания в сторону, понимаешь?       И тут я лицезрела то, что можно было записать в книгу Гиннеса. Глаза Оливера настолько вылезли из орбит, что на это было страшно смотреть. Казалось, что я сказала ему что-то невероятное, нечто такое, что он услышал впервые. Но мы все понимаем, что он был просто ошарашен тем, что об этом ещё кто-то знает.       — Ты…да ты и впрямь сумасшедшая, — чуть на выдохе сказал Оливер.       — Я стараюсь понять, что ты чувствуешь, но ты тоже пойми, у ваших отношений нет будущего, тебе нужно найти себе другого парня, — самой не верилось в то, что я сейчас вот так в открытую указываю человеку, что ему делать и кого любить, но дело касалось Дилана, так что ситуация того требовала.       — Ева, не сходи с ума, — уже почти смеясь, ответил Оливер. — Я собирал информацию о Дилане для нашей матери с самого прихода в магазин, естественно я буду рад, что всё это подошло к концу в связи с ориентацией брата, — заключил парень, наблюдая за моей реакцией, — Даже жаль, что всё это оказалось слухом, опять придётся вести оперативную съёмку обо всех женщинах, что вьются вокруг него, ведь для нашей мамы они все — потенциальные невесты.       Немой шок. Нет, я, конечно, всё понимаю, но я просто была уверена в том, что даже несмотря на то, что моя идея и безумна, но тем не менее её нельзя было опровергнуть чем-то другим. Ровно до этой минуты. Мир рухнул. Весь этот цирк — это идея моей больной фантазии. Да мне лечиться надо, раз меня такие бредни посещают! Так мало того, я ещё и заставила поверить в эти бредни такое колоссальное количество людей, подорвав репутацию Дилана. И почему дельные мысли опять посещают меня после сделанного?..       — Ева? Ты слышишь меня? — вернул меня на землю голос Оливера.       — А? Да…конечно, — с некоторой робостью пролепетала я. — Только Дилану не говори, я сама, — расстроившись ещё больше, проговорила я, опустив голову в пол.       — Ладно… — только и услышала я, ведь уже развернулась и побрела, куда глаза глядят.       Я чувствовала разочарование в себе. Даже как-то и несвойственно мне, что ли… Но я так грубо подставила человека, оклеветала другого, а всё ради чего? Чтобы обрести собственное счастье, устранив конкуренцию? Идиотка, алчная и до одури глупая дурочка, что живёт в своих фантазиях и в заоблачном розовом мире, забывая, что ей, на секундочку, двадцать лет, а мышлением ничем не лучше двухлетнего ребёнка. Что-то я совсем приуныла. Но нужно взять на себя ответственность, и наконец-то столкнуться лицом к лицу с правдой. Сначала нужно обо всём рассказать Дилану, а затем Кайли, она тоже заслуживает знать, какую гадюку она пригрела у себя на груди. А затем нужно исправить ситуацию внутри коллектива. Будет непросто, но, если я всё это наворотила, значит мне с этим и разбираться.

***

      Вот и этот день, наконец-таки, подошёл к концу. После разговора с Оливером я заняла себя работой на весь остаток дня: освободила адреса и запасы под товар, разобрала два палета новинок в полке, спустила около ста пятидесяти рулонов обоев с верхов, переделала пак минут за сорок, собрала товар на изъятие на подиум, а также переделала несколько полок с декором, хотя это даже не моя зона ответственности.       Чем больше я нагружала себя работой, тем меньше времени мне оставалось на самобичевание. Вполне выгодная сделка, ничего не скажешь. Но всему приходит конец. Надо идти домой. На выходе из магазина меня подловил Дилан:       — Красавица, ничего не хочешь мне сказать? — прожигая меня взглядом, спросил мужчина, стоя чуть поодаль от меня.       Хочу…и скажу. Но это будет в другом месте. Я должна это сделать грамотно, а не вывалить на него эту информацию где-то на улице так небрежно.       — Что именно ты хочешь услышать? — решила я уточнить суть его вопроса.       — Не пришла в мой кабинет, пряталась весь день от меня, так ещё и под ручку с Оливером. Хотелось бы знать, что у тебя случилось, — поинтересовался парень, делая шаг ко мне навстречу.       — Я не пряталась, а выполняла свой рабочий план, а Оливер ушёл почти сразу, после нашего диалога, — чуть запнулась я, вспоминая всю суть нашего с ним разговора.       — Раз так, давай я хотя бы отвезу тебя до дома, а то ты еле на ногах стоишь, — предложил мне Дилан с некоторой толикой заботы.       Это так на него не похоже. Хотя, мне ли о нём судить? Как выяснилось, в людях и в их намерениях я разбираюсь плохо.       — А если я откажусь?       — А есть повод?       — Тогда подвези…       Думаю, ничего страшного не случится, если я позволю ему позаботиться о себе в последний раз. Может, я и нагнетаю атмосферу, но то, что Дилан разочаруется во мне — неминуемо. Если уж это сделала я, то для него это вообще ничего не стоит.

***

      Доехав до моей скромной обители, я предложила Дилану забежать ненадолго. Взгляд его в этот момент приобрёл многозначительные краски, но только не для меня. Это был день откровений, я это поняла уже в машине — оттягивать незачем.       — Мило, — прокомментировал парень интерьер моего дома, зайдя внутрь и уже разуваясь.       — Спасибо. Чай, кофе? — пожалуй, не самый лучший напиток для важных диалогов, но больше у меня ничего и не было.       — Лучше расскажи мне, что у тебя случилось, — ответил парень, не обращая внимания на мой вопрос, что был задан лишь из вежливости.       Боже мой, это же тот самый подходящий момент, чтобы раскрыть все карты. Но почему сердце так бешено стучит, будто я на допросе под детектором лжи? Дрожь в коленях всё никак не уймётся, а про то, что нужно дышать я и вовсе забыла. Сейчас я могу потерять всё, чем дорожу. Как же порой трудно переступить через себя, зная о последствиях, которые тут же дадут о себе знать.       — Дилан, это я пустила слух о том, что ты гей! — выкрикнула я на одном дыхании, зажмурившись и сжав кулаки, что есть силы.       И мир замер. Время замедлилось в стократ. Что бы сейчас не случилось, как бы он не отреагировал, я готова ко всему.       — Ну наконец-то, — нарочито медленно проговорил Дилан, смакуя каждую буковку. — Я уж думал, ты и не признаешься, — добавил он, скрестив руки, и лукаво улыбаясь.       Кажется, будто сам дьявол посетил мой дом. И сейчас я буду отвечать за каждый свой грех, который я совершила.