Конец зимы

Конец зимы. Вечер. Все говорят, что самое ужасное состояние — зимой и отчасти я согласен с этим. Под конец зимы тоже приходится несладко настроению, которое ты так и пытался поднять за счёт лета, и вечернего тепла. Я грею свои руки своим еле-еле тёплым дыханием. Понимаю, что это не особо то и помогает, и засовываю руки в карман в надежде на то, что там им будут гораздо теплее. Холодные руки — тёплое сердце. Слышу железную дверь. Опять пришёл ты. — Опять отморозишь себе всё. Я тебе выпить принёс, — говоришь спокойно и мне это нравится. Протягиваешь напиток. Киваю головой в знак благодарности и беру из твоих рук баночку дешёвого алкоголя, который видел в ларьке напротив дома. Ты же берёшь и достаёшь такую же дешевую пачку сигарет, и закуриваешь. —Красиво тут. Теперь я понимаю, почему ты зависаешь тут каждый раз. — Возможно. — говорю более отдалено. Не очень хочу быть причастен к этому разговору. Сам меня за язык тянешь, мудак. Я не просил тебя ни о чем. Ты сам мне приносил всё. Спасибо. Не нужно. — Снова думал об этом? — А ты снова думал о ней? — с издевкой в голосе произношу я. Не люблю говорить об этом, а ты не любишь говорить о ней. 1:1 — Да, тебе то что. Ну, ответишь на мой вопрос? — не отстанешь ведь, зараза. — Сам же знаешь ответ. Да-да, блять, если бы не ты, то я бы давно сбросился с этой крыши, на которой мы сейчас сидим и разговариваем ни о чем. С этого парапета я бы пизданулся вниз, будто неудачный паркурист-новичок, если бы, блять, не ты. Зачем ты меня спас? Я тебя просил? Дует холодный ветер и сдувает мой капюшон. Солнца нет и больше некому освещать мои светло-русые локоны. Холодно. Мне нравится. Уже видны светлые пятнышки, которые после превратятся в яркие звездочки, которые будут находиться всё так же далеко от нас. Достаёшь уже третью по счету сигарету и кладёшь её в рот, зажигая. Тяну пальцы к твоей сигарете, от которой ты успел сделать пару тяг. — Ты же вроде не куришь? — с удивлением косишь на меня. — Как видишь теперь курю. — свесив ноги на край, смотрю на другие многоэтажки. Один небольшой неверный шаг — ты мёртв. Пододвигаюсь чуть ближе к обрыву и роняю почти докуренную сигарету. Вот! Ещё чуть-чуть. Ты цепляешь меня за куртку и быстро сажаешь меня обратно на холодный бетон. Проходит меньше секунды и ты крепко обнимаешь меня, будто боишься, что я снова вытворю подобную хуйню. — Ты ебанат? Твоя фамилия не означает, что ты можешь выжить. Камикадзе ебучий. — волнуешь? Твой голос не выдаёт тебя. Тебе плевать, но ты спасаешь меня снова? — Зачем? — звучит слишком банально. — Хочешь, чтобы меня потом к этому инциденту приписали? «Парень столкнул мальчика с крыши из-за того, что они вместе не поладили» — так себе это представляешь? — Ушел бы по-быстрому. — Тебе легче говорить. Не тебя ж примут. Ладно, забей. Не делай так больше. Пожалуйста. Пьём недопитое пиво и ты неожиданно для меня произносишь следующее: — Целовался когда-нибудь с парнем? — все так же спокойно и непринуждённо говоришь. Как тебе это удаётся? Мудак. — Нет. — Хотел бы? — Не знаю. Вообще, ты чего пристал? Головой тронулся или как? — немного некомфортно от таких странных и пугающих вопросов. Хотя чего я вру? Мне пиздецки, как некомфортно. — Может поцелуемся? Мы молодые, а значит — терять не чего. Всё равно же ебнешься с этой крыши, а так и не познаешь новый опыт. — игнорируешь мой вопрос. На самом деле это весомый аргумент. По-крайней мере я его оспорить никак не могу. Возможно другие парни бы не согласились, но я слишком странный. Слишком другой. Слишком не похож на тех кого считают «нормальными». Поворачиваюсь к тебе и впиваюсь в твои губы. Сжимаю и покусываю их. Ладно, это оказывается приятно. Плевать на всё и всех. Наглеешь и залезаешь своими на удивление тёплыми руками мне под кофту, которая была не закрыта курткой, потому что не люблю застёгиваться. Через поцелуй проявляю недовольство. А ты мудила улыбаешься. Смешно тебе. Я принимаю твои игры, но не участвую в них. Ты ведущий — ты им и останешься. Медленно отходишь. — Ротик-то у тебя рабочий, — хихикаешь. Если бы не твой язык, то возможно мы бы сейчас сидели и мило разговаривали. Иногда так хочется оторвать его с корнем, чтобы ты больше не выкрикивал свои подколки. — Завались. — Ну-ну, что у тебя ещё рабочие, расскажешь? — прерываю твой бессмысленный лепет новым поцелуем. Целуюсь, чтобы заткнуть твою пасть. —Ого, — отодвигаешься. Зачем я всё это делаю? Зачем я дал тебе шанс сблизиться со мной? Похоже, что я никогда не найду на это ответа. — Лишь бы ты заткнулся. — Тогда я вечно буду говорить, чтобы ты затыкал меня таким методом. — улыбка, как у Чеширского кота. Забавно. — В следующий раз не жди такого. В следующий раз жди того, что я тебе въебу этой бутылкой по голове. — смотрю куда-то вдаль, лишь бы тебе в глаза не заглядывать, а то я точно потону. — Слушай, поздно уже как-то. Ты собираешься домой? — похоже, что ты уходишь. — Нет, меня дома не ждут, зачем, — живу я один и смысл мне снова идти в квартиру, где будет тишина и одни лишь белые четыре стены. — Пойдёшь ко мне? Всё равно она уже не приедет, — снова ты про неё. Теперь уже ты вспоминаешь её. — Если будешь снова нести бред, то я точно пойду сюда и точно сигану вниз. — начинаю собираться и вставать с холодной бетонной конструкции. — Давай без суицида, а просто вновь заткнешь меня поцелуем. Как тебе идейка? — открываешь люк и мы идём вместе вниз по лестнице. — Да иди ты. — раздаётся эхом по всему подъезду. Дошли до квартиры. Щелчок. Громадная дверь открывается. Захожу и снимаю верхнюю одежду. У тебя тоже те самые белые четыре стены, но более уютнее. Почему? Присаживаюсь на твою кровать, а рядом на столе лежит небольшой ноутбук, который ты включаешь. Немой вопрос «для чего?», но не решаюсь его задавать подумав, что это будет слишком глупо. — Какие группы слушаешь? — заходя в социальную сеть ВКонтакте открываешь раздел музыка. — «Космонавтов нет», — поворачиваешься на меня, а я отвожу взгляд. — Пиздец, ещё бы назвались «Инопланетяне есть». Ладно, послушаем твоих «Космонавтов» — ты смеёшься, а я поворачиваюсь и с обидой в глазах смотрю, как ты набираешь название. — О, вот! Нашёл! Давай, хм, трек «в темноте». Название, да и обложка трека прикольное. — Ты по названию и обложке песни выбираешь? — недоуменно смотрю на тебя. — Да. — Тогда уверен, что у тебя точно плохой вкус, — впервые за время, что я с тобой общался, я улыбаюсь. — Пошёл нах, — тоже улыбаешься. Кликаешь на «воспроизвести» и садишься ко мне рядом на кровать. Держать тебя за руку в темноте Ты снег в моей комнате ( в моей комнате ) Слова окурками растают по весне Я, кажется, влюбился в тебя За руку в темноте. Я откидываю голову назад и прислоняюсь тем самым к холодной, но тем не менее уютной стене. Ты берёшь пачку сигарет из кармана толстовки и зажигалку. Какая эта уже по счету? Пятая? Десятая? — Будешь? — сделав выводы о том, что я с недавнего времени закурил, ты предлагаешь мне взять сигаретку. — Я у тебя пару тяг сделаю. — наотрез отказываюсь от полноценного косяка и соглашаясь только на наполовину. Зажигаешь и затягиваешься. Едкий мятный запах никотина расходится по комнате. После я беру у тебя из рук дымную палочку и тоже затягиваюсь. Отдаю тебе уже почти докуренную. Я проснулся сразу после зимы Взял сигарету и закурил Конечно, я скучаю по тебе порой Но ты не пахнешь мятой А я больше не твой. — Строчки так похожи на — затаив дыхание я вслушивался в тишину, в надежде услышать от тебя ответ. —впрочем неважно. — На неё? — мы похоже никогда в присутствие друг друга не назовём её имя, это даже хорошо. — Ага, — снова затягиваешься, стряхивая пепел в пустую железную банку из-под пива. — Когда уже забудешь? — беру твою сигарету и затягиваюсь. — Не знаю. Возможно я до сих пор её люблю. Я ещё не определился. — смотришь куда-то в окно. — Давай не будем о ней. — я киваю и мы молчим все эти две с половиной минуты песни. Включаешь другой трек на фон. Вижу, как твои глаза становятся блестящими. Слеза катится с щеки на шею и растворяется. Ты поворачиваешься и я всё так же смотрю на тебя. — Вань, — понимаю без других слов. Кладу свои руки на твои щёки и целую. Поцелуй длится долго и иногда мы прерываемся, чтобы немного набрать воздух в легкие. Поцелуй же становится более грязным, открытым и извращенным, чем был до. Я оказываюсь прижат к постели. Ты оставляешь мокрые дорожки на моей шее. Выгибаюсь от возбуждения. Руки лезут под толстовку. Шее по началу больно, а потом до чертовски-приятно. Мы не зайдём дальше это даже самый тупой человек поймёт. Но мне сейчас хорошо и прекращать я это не собираюсь. — Сереж, — ты отдаляешься. — Я понял тебя, — понимаешь меня с полуслова, это в каком-то роде довольно мило. Ложусь головой к тебе на колени и потихоньку начинаю засыпать, когда ты перебираешь мои светлые прядки. Целуешь мои губы уже аккуратно, будто боясь мне навредить, хотя чуть ранее ты не заботился об этом. Засыпаю под какую-то мелодичную песню. Ты тоже закрываешь глаза. Просыпаюсь и чувствую руки на своей талии. Тепло. Хорошо. Не хочу просыпаться и глаза снова потихоньку закрываются. Просыпаюсь окончательно, когда на часах показывает полшестого. На улице потихоньку темнеет. Не люблю утро или день. Слишком дерьмово, когда на улице светит солнце. А ты только-только открываешь глаза, как и я. Прижимаешь меня сильнее. Мы лежим так до самой темноты. Дыша друг другу в шею. — Пойдём на крышу? — тихо спрашиваю тебя говоря прямо в губы. Мы лежим так близко. Снова.

***

Снова этот гребаный парапет, на котором мы вместе сидим. Лежу у тебя на плече. А ты приобнимаешь меня. — Ты любишь меня? — Прости. Мы встретимся, когда будет тепло. Я умру, когда будет жарко. Мы никогда не будем вместе. Возможно.