спаси меня

      Домой возвращаться опасно. Камило чувствовал это собственной кожей, продрогшей от холода и одежды, слегка намокшей от непогоды. Как ни крути, громкого разговора ему не избежать, и в мыслях юноша уже придумывал контраргументы в случае словесной атаки матери или ещё кого-то из родственников. Хотя… криков внутри Каситы он не слышал, может, всё будет мирно? С последней и довольно неудачной помолвки в их семье прошло чуть больше трёх лет, и все надеялись, что больше неловких ситуаций не будет, но Камило…       С любовью к экспрессивному выражению собственного мнения, со своим упрямством и вечным желанием сделать всё по-своему как раз-таки повторил неудачу, которой все боялись. Он шагает к дому, теребя в руках ленту Ромилии, той странной девушки в голубом платье. Камило нахмурился, не припоминая никого в Энканто с таким довольно редким именем, но решает разобраться с этим потом, после разговора с родителями. А он будет. Мадригаль прячет ленту в карман брюк, стараясь не смять её ещё сильнее, и подходит к Касите ближе.       — Hola, Касита, — та приветственно слегка приоткрывает дверь, но юный Мадригаль не спешит войти.       Он понимает, что зря затеял ссору, опозорил семью девушки и этим самым расстроил родственников, но ведь другого выхода у него не было! Камило не хотел жениться насильственно. Будь он девушкой, ему и выбора не дали бы — законы и обычаи в их округе довольно жестоки, — но благо он парень и ещё может хоть как-то, но противостоять семье.       Камило проходит внутрь Каситы.       Вокруг ни души, но, слегка продвинувшись вперёд, он видит яркое свечение имени мамы на двери её комнаты, а это значит, что она там, и точно не в хорошем настроении. Так же слегка подсвечивались все двери, но мамина горела ярче всех. Юноша сглотнул, нервно дыша.       Он не знает, что лучше: ожидать разборок от матери или инициировать разговор самостоятельно, но, осознав, что не в силах будет его начать, Камило старается тихо удалиться к себе. Поднимаясь по ступенькам и ощущая вечерний холодок, что немного успокаивал его волнение, парень проходит в комнату. Пробравшийся внутрь из окна ветер приятно остужает кожу — в помещении прохладно. Была ли это настоящая погода на улице или сказывались отголоски настроения Пеппы — неизвестно, но он напрягся. Спустя несколько секунд услышал шаги, а затем звонкое:       — Камило! Нам нужно серьёзно поговорить! — Пеппа подобно вихрю влетает в его комнату, оставляя позади себя взволнованного Феликса. Дверь с хлопком закрывается, она и Камило остаются наедине, слушая стук отца снаружи. Феликс всегда умел успокоить жену, но, видимо, сейчас его помощь ей не требовалась.       — А что говорить, мам? Я не хочу жениться только потому, что вы этого хотите! — юноша ощутил прилив сил, и даже тёмная туча над головой мамы не смогла остановить его или же напугать, как в детстве. — Ты сама говорила мне, что я уже взрослый и могу сам принимать решения, так вот…       — Но ведь не так вспыльчиво, mi querido… — мама перебила его, и злость, что была властна над ним, вдруг испарилась, ведь Камило ощутил кое-что другое. Это казалось странным и нереальным, и он решил подождать, прежде чем делать выводы. — Почему ты не сказал мне спокойно об этом, а решил устроить сцену перед всей семьей, да ещё и невестой?!       — Я пытался подойти к тебе, но ты была так взволнована подготовкой, согласованием всех деталей, что я бросил эту затею! Мам, ты попросту меня не замечала… — голос надорвался, и Камило обессиленно присел на кровать, отводя взгляд от матери, стыдясь своих чувств. Был бы девчонкой — расплакался, но в силу своей натуры и благодаря дару, с помощью которого мог быть каким угодно, он умел скрывать свои эмоции. В отличие от мамы, что замолкла, услышав слова своего чада.       В его комнате вдруг пошёл лёгкий, моросящий дождик.       — Mi corazón, какая же я была глупая, — прошептала Пеппа, подходя к сыну и осторожно присаживаясь к нему на кровать. Он всё ещё не смотрел в сторону матери, так как обида вновь расцвела в груди, но внимательно слушал всё, что она говорила. — Ты действительно уже такой взрослый… Я и сама не заметила, как ты вырос, сынок. Мне так сложно принять тот факт, что ты уже не тот маленький озорной мальчик, что любит перевоплощаться в кого-то из семьи и путать этим всех. Конечно, мне не понравилось, что ты устроил сегодняшним вечером. И тебе следует извиниться как минимум перед Марией. Бедная девочка, видимо, очень расстроилась после твоих слов, — после упоминания имени бывшей невесты сердце действительно неприятно кольнуло. — Камило, я хочу, чтобы ты знал, что твой поступок очень плох и некрасив. Никто из семьи не хотел вновь ощутить то, что было на помолвке Исы, но, как видишь…       Камило слушал слова мамы и вдруг понял, что та не злилась так сильно, как он предполагал. Юноша ожидал громкую ссору, разбитые вещи и слёзы, но никак не это. Женщина приобняла сына за возмужавшие плечи, и тот ощутил капельки влаги на себе.       — Мам, я не хочу промокнуть… — тихо произнёс он, уже жалея, что нарушил ту идиллию, что возникла между ними. — Я обязательно извинюсь перед Марией.       Слова застряли где-то в горле. Хотелось так много сказать в ответ, но Камило не мог. Почему — непонятно. Такие разговоры с матерью были редкостью, а выражение своих чувств перед родителями стало табу для него. И, кажется, сейчас подходящий случай, чтобы вновь стать ближе к самому близкому человеку в жизни. Юный Мадригаль вздохнул, набираясь смелости, ведь иного шанса выговориться и расставить все точки над «і» в проблемах с матерью у него не будет.       — Мне жаль, что так вышло. Я знаю, что поступил подло и плохо, но иного выхода не видел, поэтому всё вышло так, как вышло. Если мне не разрешают сказать слово, спустя время я взрываюсь, — Камило взглянул на маму, что изо всех сил сдерживала слёзы, ведь «её сынок сейчас говорил так по-взрослому!» Она всё ещё не могла поверить в его взросление. — В конце концов, у нас есть ещё Мирабель, почему вдруг вы решили, что я должен обрести семью первым? — парень попытался отшутиться, слегка улыбнувшись и ощутив облегчение, когда на лице мамы расцвела лёгкая улыбка.       — Ты старше.       — Всего на пару месяцев! Это нечестно!       — Камило, — успокоила его пыл мама, глухо посмеявшись, — я надеюсь, завтра ты зайдёшь в гости к своей уже бывшей невесте и искренне извинишься, — женское платье жёлтого цвета шелохнулось, Пеппа поднялась с места, привлекая взгляд сына к себе.       — Мам, а…       — Abuela уже спокойна, хоть и была сильно взволнована. Постарайся впредь не совершать таких выходок, она уже пожилая женщина, — тучка взлетела вслед за матерью, когда та подошла к двери. — Которая очень любит свою семью и умеет учиться на ошибках.       Камило понял, к чему она вела. Всё так или иначе сводилось к прошлому, поэтому юноша лишь кивнул и, обняв Пеппу на прощание, вновь остался в одиночестве. Он всё ещё находился в праздничном костюме, который слегка запачкался из-за дождя, поэтому решил переодеться. Любимый повседневный наряд греет тело, Камило ложится на постель, наслаждаясь спокойствием.       Семья не держала на него зла, мама не сильно, но отругала, хотя он уверен был, что это так, для галочки. Как итог, беседа с родительницей сняла с его плеч невидимый груз. Стало легче. Даже дышать не было так трудно, как до этого. Последние два дня теперь казались юноше страшным сном, и он наконец-то проснулся.       Вдруг в голове всплывает образ той самой странной девушки, чьё прикосновение заставляло его ощутить немыслимую лёгкость и безмятежность. Парень подрывается с места, чтобы достать из кармана уже-не-праздничных брюк белую ленту, которую она потеряла. Он обязательно вернёт её владелице и постарается узнать у других людей чуть больше о загадочной Ромилии.

***

      Мария являлась хорошей знакомой Камило. Девушка порядочная, умная, по-своему очаровательна, но брак с ней был невозможным. Она ведь ему как сестра. Они учились вместе в местной школе четыре года, иногда помогали жителям Энканто совместно, ведь девушка — дочь лекаря, что, как и Мадригаль, работал на пользу общества. Она была… хорошей, но жениться на ней казалось для Камило предательством, чем-то неправильным. Семья Суарез всегда хорошо относилась к нему, но сейчас Камило чувствовал сильную вину за содеянное, будто бы предал их доброту. Он даже не представлял, как будет смотреть в глаза её отцу.       Камило постучал в дверь дома, слегка нервничая. Был ли здесь отец Марии — он не знал, поэтому дрожь всё же овладела им. Пеппа убедила его, что они всё уладили с родителем бывшей невесты, но вот с ней самой поговорить должен был как раз-таки Камило. Неожиданно, но к счастью, дверь открыла именно Мария.       — Привет, пустишь? — он неловко отвёл взгляд, словно готовясь к обвинениям в свою сторону, но девушка лишь улыбнулась и пропустила внутрь.       — Конечно, заходи, — доброта Суарез проявлялассь даже сейчас, он ещё больше ощутил себя дураком.       Дома у Марии было уютно. Пахло кофе и молоком, казалось, что каждый, кто находился здесь, сразу же сливался с этой гармонией и комфортом, но не Камило, который абсолютно точно испортил жизнь подруги вчера. Юноша был очарован интерьером, словно видел его впервые, но груз бытия напоминал о себе, когда Мадригаль каждый раз сталкивался с девушкой взглядами. Она будто бы парила, а не шла, излучала немыслимую грацию — Мария завораживала. Парень присел на указанное место, чуть вздохнув. Тянуть смысла не было, поэтому Камило тихо заговорил, сильно опасаясь реакции Суарез. В целом, она была спокойной, но вспышки гнева присущи каждому. Вдруг он слишком сильно обидел её вчера?       — Мария, я хотел бы извиниться перед тобой за вчерашнее, — та остановилась, ставя на стол уже вторую кружку с ароматным напитком и внимательно вслушиваясь в слова друга, — мне нет прощения, и если ты не примешь мои извинения — я пойму.       Взгляд её карих глаз пугал, но одновременно и успокаивал. Суарез ожидала продолжения, так как весь вид юноши излучал недосказанность. Камило поднялся, подходя к Марие.       — Я сильно провинился перед тобой, и мне жаль за те слова, что я сказал вчера. Но знай, что ты прекрасная девушка: умная, красивая. Для меня ты очень дорога, но жениться на тебе значит предать нашу дружбу. Ты… сердишься?       Взгляд, которым окинула его Суарез, заставил оледенеть, а затем вновь прийти в себя. Она поджала губы и вдруг неожиданно улыбнулась. Отвела взгляд от парня и вздохнула.       — Думаешь, я сержусь? Я наоборот, даже рада такому исходу, — Мария подошла к нему, и Камило ощутил аромат топлёного молока, исходящий от неё. Она поставила перед ним кружку с какао, ведь знала, что друг не любил кофе, вопреки всем колумбийским стереотипам. Она всегда была на шаг впереди. — Я тоже не горю желанием выходить замуж так рано, мне всего семнадцать! Ты спас не только себя, но и меня, — Суарез взяла его руки в свои и заглянула парню в глаза. Камило был в растерянности. — Если говорить официально — извинения приняты, если неформально — можно было и не извиняться.       Мадригаль только сейчас понял, что не дышал всё время. Он выдохнул весь воздух, что был в нём, и словно переродился. Мария не зла на него — это ли не чудо? Лёгкая щекотка коснулась его живота, и в порыве эйфории он приобнял подругу.       — Я так рад! — пряный аромат девушки успокаивал его. — Спасибо тебе, Мария.       Душа Камило чиста ото всех бед и последствий его деяний. Юноша был рад, что всё сложилось так, как сложилось. Семья не считала его изгоем, Мария только за рассторжение помолвки — что могло быть лучше?

***

      — Слушай, у меня к тебе есть одна просьба, скорее даже вопрос, — было видно, что Камило неловко, но он старался виду не подавать. Суарез сделала ещё один глоток кофе и с интересом посмотрела на парня. Мадригаль, честно, не понимал, что такого в этом кофе и почему его все так любят. Он горький, после него остаётся ужасное послевкусие, из его плюсов только запах — и всё. Мария кофе обожала, Камило же при ней никогда не излучал недовольства в сторону нелюбимого напитка.       — Какой? — девушка всегда приходила ему на помощь, если тот её требовал. В детстве это было домашнее задание, в подростковом возрасте — просьба прикрыть перед родителями, ведь Марии верили, в отличие от Камило. Что попросит он сейчас — неизвестно, а Суарез загадки любила, поэтому с нетерпением ждала ответа.       Юноша залез рукой в карман брюк, спрятанный за жёлтым пончо, и выудил оттуда белую широкую ленту, слегка смятую в некоторых местах. Она свела брови к переносице, так как не понимала, к чему тот клонил, но терпеливо ожидала его просьбы.       — Вчера я совершенно неожиданным образом познакомился с девушкой, но под конец нашей встречи она обронила это, — он указал на вещь. — Не знаешь, кому она могла бы принадлежать?       Сначала Мария задумалась о том, что юноша, возможно, спятил, ведь она не детектив, а всего лишь дочь лекаря, но затем нахмурилась, что-то припоминая.       — В Энканто много кто перевязывает волосы лентой. Ты помнишь, как она выглядела?       — Э… Ну… Она была ниже меня, такая… худощавая, а ещё у неё тёмные волосы! Да-да! Тёмные и… не такие кудрявые, как у многих.       — А… Ты узнал её имя?       — Её зовут Ромилия.       Мария удивилась. Если он знал её имя, почему тогда не мог просто спросить, где она живёт? При чём тут тогда лента? Спустя минуту размышлений Суарез вздрагивает и шокированно смотрит на Камило. Солнечные лучи освещают её лицо, отчего юноше кажется, что девичьи глаза светятся, но это всего лишь иллюзия.       — В Энканто нет человека, которого зовут Ромилия.       Глаза Камило расширились, и он в непонимании взглянул на Марию. Не доверять ей было бы странным решением, ведь девушка знала каждого в городке. Она была помощницей лекаря, повсюду ходила со своим отцом — конечно же она знала каждого! И её слова о том, что человека с именем Ромилия не существует, глубоко поразили парня.       Солнечные лучи исчезли, погружая комнату в дневной мрак. Камило поник. Даже небо понимало то, что ощущал Мадригаль.       — Но… мне не могло послышаться. Её чётко звали по имени Ромилия, не иначе, — Суарез накрыла ладонью его дрожащие руки. Камило взглянул на неё в ответ на такие действия. — Не может же быть она призраком? Что за сюр…       — Послушай, эту ленту я видела в семье Риос, но… как близкий тебе человек, я советую подальше держаться от этой семьи. Камило, я не шучу, — из-за её ледяного тона юноша ощутил холодок, коснувшийся спины. Был это действительно ветер или он бредит под влиянием пугающих слов Суарез — непонятно, но то, что Камило стало не по себе, было правдой.       В глазах Марии он читал искреннее беспокойство за него и постарался изобразить согласие с ней. Мадригаль кивнул, глядя на ленту, возвращать которую теперь было слегка пугающей затеей. Но ведь всё запретное ещё больше притягивает к себе, и внутри Камило чётко понял, что вопреки словам Марии попытается узнать, что с этой семьёй не так.       — Камило, я знаю этот взгляд. Даже не пытайся, — её громкий и твёрдый голос рассёк тишину между ними. Парень вернулся в реальность из своих мыслей и выдернул руки из ладоней Марии.       — Мари, я обещаю, что не буду лезть туда, куда не стоит, — Камило бережно свернул ленту и засунул её в карман брюк, выпрямив ногу под столом для удобства. Девушка облегчённо выдохнула, но волнение всё ещё не отступало. Суарез знала, что к добру это не приведёт. — Спасибо тебе огромное, ты же знаешь, что только ты — mi única salvación.       Она смущённо улыбнулась, отмахиваясь от его слов. Она никогда не спасала его, но тот упрямо твердил об обратном. Попрощавшись с другом, Мария закрыла дверь, чувствуя, как волнение слегка захватывает её, и, смотря вслед уходящему, прошептала:       — Камило, надеюсь, фортуна вновь будет рядом с тобой.

***

      На улице его встретили улыбающиеся друг другу жители, которые благо не знали о вчерашнем конфликте. После неудачи на помолвке Исы бабушка приняла решение, что сообщать жителям будет только о дне празднования свадьбы, не радуясь наперёд.       Ветер был тёплым и приятно обдувал оголённые участки кожи, охлаждая их. Хоть и стоял вечер, именно в эту пору жарче всего. Тепло нагретой за день земли поднималось вверх, лучи солнца ещё касались верхушек домов Энканто. Но для живущих в tierra caliente жара казалась обыденным делом, поэтому люди вокруг лишь небрежно стирали пот со лба и наслаждались порывами лёгкого ветерка. Камило невольно любовался атмосферой вокруг. Всё же Энканто был волшебным даже за пределами Каситы.       — Что с ней? Нико, ты видишь?       — Роуз, успокойся, всё нормально!       — Да нет же! Ей плохо! Нужно позвать взрослых на помощь!       Камило напрягся, слыша громкие голоса детей поблизости. Он почти дошёл до улицы, которая напрямую вела к его дому, но переполох по левую сторону заставил остановиться. Нужна помощь? Прежде чем он двинулся в сторону крика, перед ним нежданно явилась девочка лет семи с огромными от страха глазами, но с надеждой смотрящая на него.       — Камило! Ты же взрослый! Помоги ей! — она коснулась его ладони, потянув в сторону. Юноша до сих пор не понимал, что происходит, но уверенно шёл туда, куда вела его маленькая девочка.       — Что произошло? — спросил он у детей, что стояли неподалёку от человека, чьё лицо было скрыто за капюшоном тёмной накидки. Те наперебой начали говорить, что девушке стало плохо, и сомнений в том, что это девушка, не было, ведь низкий рост и хрупкое телосложение выдавали. Мадригаль подошёл к ней. Загадочная девушка глубоко дышала. Она словно из последних сил держалась за каменную стену рукой, находя в ней опору для того, чтобы стоять на ногах и не упасть. Камило осторожно подошёл к ней, параллельно успокаивая испуганных детей.       — Всё хорошо? Ты можешь идти? — он увидел кивок со стороны незнакомки и протянул руку помощи. Она медлила и не спешила касаться его, словно боялась, что юноша навредит. — Я помогу тебе, не бойся.       — Со мной всё нормально. Можешь отвести меня в одно место? Я укажу путь, — голос казался знакомым, но слегка хриплым. Видимо, она была обессилена. Что же произошло на самом деле? Не могло ведь человеку стать плохо прямо посреди улицы?       Он слегка приобнимает её за талию, держа её руку второй рукой и становясь опорой, но та мягко отстраняется, ощущая себя неловко. Будучи искусным лицедеем, что применял на себе множество масок и ролей, парень понимал, что близкий контакт, возможно, с незнакомым человеком вводил в смущение, поэтому молча вёл её туда, куда говорила сама девушка. Путь казался ему подозрительно знакомым, и когда они оказались на пересечении дорог, Камило вздрогнул. Это была Ромилия. Это ей стало плохо, и она попросила отвести её в то место, где они вчера виделись. На скрытую ото глаз жителей поляну.       — Ромилия? — названная особа вздрогнула, поворачивая голову в сторону Камило. Их взгляды встретились, и теперь у юноши не было сомнений в том, что это вчерашняя таинственная девушка. Шатенка отвела взгляд и отошла на пару шагов, ловя равновесие, но всё ещё держась за его руку, как за спасательный круг.       Тем временем они уже оказались в месте, куда вела его Ромилия. Она мягко отстранилась от него, убирая руку, и слегка пошатнулась, когда попыталась устоять на ногах. Камило был готов вновь поддержать, но она излучала уверенность.       Странные эмоции вновь захватили его. Мадригаль был в замешательстве, так как не знал, чем может помочь девушке и её самочувствию. «Эх, были бы у меня пирожки тёти Джульетты, может, они бы помогли ей», — подумал парень. Его глаза внимательно следили за каждым движением Ромилии: девушка прошла вглубь поляны, присаживаясь на траву боком к парню. Его взору предстало её лицо: светлая кожа казалась болезненной, особенно в краях, где каждый житель обладал смуглой кожей. Девушка слегка улыбалась, вот-вот готовясь что-то сказать, — Камило чувствовал это. Вопреки волнению за состояние Риос, он был рад, что вновь встретил её и сможет отдать ленту. Юноша коснулся кармана, нащупав лежащую в нём скрученную ленту, и осторожно подошёл к Ромилии. Совсем так, как она к нему вчера. «Забавно, мы будто бы поменялись местами,» — пронеслось в мыслях.       — Всё же нормально? Тебе лучше?       — Да… Слегка голова закружилась. Спасибо за то, что помог дойти сюда. Воздух здесь будто бы лечебный, мне намного лучше, — девичий голос уже не был таким хриплым, как несколько минут назад. Слушая её, он невольно впадал в транс, настолько приятным был её тон. Мадригаль облегчённо выдохнул. Его долгом являлась помощь жителям, и слыша, что им легче, душа парня будто бы светилась от радости, пусть даже и невесомой.       — Слушай, вчера ты обронила вот это, — он протянул ей ленту, красиво сложенную в его ладони. Риос как-то грустно вздохнула, смотря на неё. Её руки потянулись к капюшону на голове, снимая его.       — Она мне больше не пригодится, — Ромилия показала то, что было скрыто за ним. Рука Камило вздрогнула, лента упала на землю, вновь раскручиваясь. Её тёмные волосы были неаккуратно обрезаны. Те длинные, доходящие почти до поясницы локоны исчезли — им на смену пришли коротко стриженные волосы, что едва касались плеч.       Для парня было странным видеть такую причёску у девушек. Да, у Исы прямые волосы, но они длинные, а у кузины Мирабель наоборот — кудрявые, но короткие. Причёска Ромилии, если это так можно назвать, была необычной. Она слегка смахивала на парня, но платье и милая внешность выдавали в ней девушку. Камило понимал, что пауза затянулась, и, прокашлявшись, сказал:       — Знаешь, даже так ты всё равно симпатична, — слова были сказаны раньше, чем он подумал, из-за чего удивление на лице девушки было таким же, как и на юношеском. Неловкость проскользнула между ними, оба ощутили себя странно, да и разговор почему-то не шёл дальше. Но ведь… она действительно симпатична, пусть её волосы и испортили. Кстати, кто? Мадригаль, как джентельмен, решил смело нарушить тишину:       — А… кто это сделал? — он осторожно спросил это, всё ещё опасаясь смотреть на девушку, что была смущена так же, как и он. Мадригаль навострил слух.       — Мой отец, когда узнал, что я потеряла ленту, — внутри Камило вновь что-то с грохотом разрушилось. Как такое возможно? Что за невиданная жестокость по отношению к собственной дочери? Да, он помнил, что она сказала вчера, — в её семье, видимо, ссоры были обыденностью, но… отрезать волосы — это слишком.       Камило вспомнил, что вчера ещё мог окликнуть убегающую девушку, чтобы отдать ей ленту. Вина вновь разлилась в его душе. Если бы он знал, что исход будет таков, то немедленно бросился вдогонку за ней.       — Прости, я мог вчера предотвратить катастрофу, если бы позвал тебя, — его голос был тих, но Риос услышала слова парня. Мадригаль искренне винил себя в том, что не смог уберечь её, ведь его долг — помогать жителям. И он не выполнил его.       — Нет-нет! Не вини себя! Ты бы всё равно не изменил ход событий и мою горькую судьбу, — голос постепенно терял ту уверенность, что была вначале. Юноша понял, что что-то здесь нечисто. Невольно в голове вспыли слова Марии о том, что лучше бы держаться подальше от этой семьи.       Что же такого они скрывали?       — С-судьбу? О чём ты? — спросил он, взволнованно смотря на Риос. Девушка прикрыла лицо руками, будто бы жалела о сказанном.       — Понимаешь, некоторым людям не суждено жить счастливо, и они смиренно ждут своего конца. Хуже лишь тогда, когда ты знаешь, когда именно наступит твой конец, — в её глазах было столько отчаяния, что оно будто парализовало его. Сердце парня забилось быстрее от переживания. Ей грозила опасность?       Камило понял, что нужно выяснить это и помочь Ромилии любой ценой.       Даже если это будет против её воли.