спаси меня

      Весь день Камило словно на иголках. Внутри плескалось предвкушение встречи, смывая напрочь все те сдержанность и скрытность, которые присущи лицедею. И хоть в поведение юноши добавилось немного неуклюжести и резкости, причину этому знали только два человека: Мирабель и Долорес. Парень был даже рад, что вечно-сующие-не-в-свои-дела-нос родители даже не догадывались о его новой подруге и напрочь позабыли о несостоявшейся помолвке. Ведь ещё есть Долорес — взрослая, красивая, умная, да ещё и взаимно влюблена в Мариано. Так что всё внимание Пеппы тот же час переключилось на единственную дочь.       Сегодня он даже не возмущался, когда старшие добавляли в его устный список запланированной работы новые пунктики, в глубине души хороня всю злость, ведь вечер обещал был полон эмоций. Лицедей знал, что рядом с Ромилией его тело наполнится множеством ощущений, и иногда теми, которые он вовсе не испытывал.       Когда после ужина Долорес улыбнулась и задумчиво прикусила губу, делая вид, что к чему-то прислушивается, Камило замер. Девушка на его интерес лишь пожала плечами, обыденно продолжая заниматься своими делами.       — Кто-то копошится на заброшенной поляне, — Мадригаль сложил дважды два и, незаметно для всех поблагодарив сестру, двинулся к выходу из Каситы, стараясь провернуть всё так, чтобы его шаги не были слышны старшему поколению.       Оказавшись на улице, парень сворачивает налево и уже спустя несколько минут интенсивного бега добирается до поляны. «Да я так никогда за девчонками не бегал. И это уже во второй раз, » — подмечает Камило и отряхивает одежду, когда понимает, что Ромилия уже ждала его, сидя на траве и смотря на садящееся за горизонт солнце.       Внезапно в памяти всплывают дни, проведённые в одиночестве и постоянных попытках увидеть среди топлы ту единственную обладательницу каштановых волос, с которой юноша тесно общался. Душу сковывает обида, и Камило поджимает губы. Он старается не вспылить, как обычно делал при мелких ссорах с мамой или же сёстрами, и осторожно подходит ближе к девушке.       — Воу, не думал, что встречу здесь саму судьбу, — он картинно взмахивает руками, подчёркивая величие так называемой судьбы, и Ромилия напрягается. Слышит в его голосе злобу, которую Камило старается придушить, но не может.       — В смысле? — удивляется она, хватаясь за тёмно-синюю юбку как за спасательный круг. Мадригаль видит, что это платье ему знакомо.       — Ну, ты же сказала, что только решением судьбы мы вновь встретимся. Не думаешь, что слишком эгоистично брать на себя эту роль? Почему ты избегала меня? — в лоб спрашивает лицедей, и Ромилия стыдливо опускает глаза. Камило замечает, насколько у неё густые ресницы, даже гуще, чем у Исы — идеала во плоти.       Она прячет взгляд, понимая, что Долорес не устояла перед возможным допросом Камило и тот догадался, что перед ним скрывается какая-то тайна. Парень смотрит на вмиг опечалившуюся Ромилию, и его душевную обиду затмевает вина перед ней. Видимо, его слова оказались слишком резкими и он не смог сдержать своего гнева. Юноша вздыхает, смотря на Риос, что с каждой секундой уменьшалась в размерах из-за неловкости, и не выдерживает.       — Я скучал, chorlito, — и импульсивно заключает шатенку в объятья. Её грусть сменяется на удивление, а затем облегчение, и он радуется, что добился нужного результата. Камило чувствует, как она несмело обнимает в ответ, и, как только его спины касаются ладони Ромилии, отстраняется, кивая в сторону их тайного местечка. Девушка улыбается и тянет его за руку вперёд.       Они болтают о тех днях, что провели порознь, лёжа на траве, нагретой солнцем. Риос говорит, что из-за здоровья, что внезапно стало ухудшаться, решила остаться дома, помогая родителям. Флакончик, что дала ей Мария, действительно помогал — она упомянула несколько случаев, когда ощущала слабость, но как только нос начинал щекотать травяной букет из ароматов лекарственных цветов, наваждение проходило. Камило с упоением слушал девичий голос, иногда ощущая, как проваливается в дремоту из-за чрезмерной физической активности сегодня, но стоило Ромилии умолкнуть, он распахивал глаза, волнуясь, будто та могла куда-то пропасть. После чего она предложила парню лечь головой на её ноги, чтобы было удобнее, и Камило не мог не согласиться.       Почувствовав мягкость девичьего тела под головой, он начал говорить о себе, чтобы не уходить мыслями далеко за пределы дозволеного, ведь в нос ударил приятный запах, сравнить который с чем-то оказалось трудновато. Он говорил о работе, которую проделывал ежедневно; о сёстрах, а в особенности о кузине Мирабель и старшей сестре Долорес, которая сегодня и подсказала ему, что Риос уже была здесь.       Он шутливо подметил, что настолько сильно ждал встречи, что вовсе забыл о течении времени. Камило мягко засмеялся, когда Ромилия поддела его, как обычно сказав какую-то глупость, а затем умолк, когда вновь ощутил её пальцы в своих волосах. Он редко кому разрешал их трогать, особенно после множественных игр в цирюльников со старшей сестрой, вследствие которых волосы жутко болели. И да, он знал, что волосы не могли болеть, но в дальнейшем никому не разрешал их касаться.       Но Ромилия… Ей можно. Причину своего одобрения по отношению к ней он уловить не мог, хоть и был уверен, что она совсем рядом, на плаву, нужно лишь руку протянуть, но пока Камило боялся. Он тихо сопел, блаженно закатывая глаза, когда пальцы Риос приятно проходились по коже его головы. С ней хорошо. Даже вот так молча лежать и слушать шум воды рядом, чувствовать осторожные прикосновения и расслабляться.

***

      Они договорились искупаться, поэтому оба в этот день слегка приоделись, а перед этим отпросились у родителей уйти из дома пораньше. В стиле лицедея, конечно, круче было сбежать, но обманывать слишком эмоциональную маму он не хотел. Она в который раз протянула грустным тоном «ты так вырос, сынок», смотря вслед уходящему Камило, всё-таки пуская слезу, но мгновенно успокаиваясь, ведь рядом оказался Феликс со своим излюбленным «mi amor».       Мадригаль всё ещё немного волновался, вспоминая наряд Ромилии и мысленно надеясь, что у неё в шкафу нашлось что-то подлиннее. И его мольбы были услышаны. Ромилия, скинув с себя голубое платье, оказалась в красивом белом убранстве, так же напоминающем ночнушку, но в этот раз с нотками повседневности. Она весело побежала к воде, оглянувшись на Камило, что завороженно разглядывал её. Ромилия слегка смутилась такому вниманию, обнимая себя за плечи, но вскоре все мешающие мысли испарились, ведь рядом оказался он.       Скинув свою белую рубашку, он предстал перед ней во всей красе, на что Риос растерянно улыбнулась, чувствуя, как щёки начали багроветь. Мадригаль обладал в меру крепким телосложением, россыпью родинок на спине и озорной улыбкой. Весь этот коктейль Ромилия с трудом, но переварила. Камило внутри ликовал, радуясь маленькой мести.       Вода из-за прямых солнечных лучей нагревалась быстро, лишь на глубоком дне оставаясь прохладной. Здесь не наблюдалось течений, вода в озере казалась относительно неподвижной, что делало его безопасным для посещения. Камило с Ромилией отплыли от берега, держась на плаву и попутно разговаривая о прошедшем дне. Всё время юноша следил за состоянием девушки, чтобы сразу же заметить его ухудшение и быть рядом в нужный момент. Кожу приятно окутывала температура воздуха, что почти не отличалась от температуры воды, — он действительно радовался тому, что узнал об этом месте.       — Ой, — растерянный писк донёсся до ушей парня, что враз оказался рядом, перехватывая талию Риос и подплывая к берегу. Сердце забилось быстрее от волнения за состояние Ромилии. — Эй, Камило! Со мной всё хорошо, поставь меня на землю.       Мадригаль повиновался её воле и, когда лично почувствовал дно пальцами ног, подплыл чуть ближе и ослабил хватку на теле девушки. Риос вскрикнула, ведь для неё глубина оказалась опасной: она едва касалась дна ногами, что нельзя сказать о Камило, который спокойно стоял по грудь в воде. Риос зацепилась за его плечи, находя опору в стоящем перед ней другом, и выдохнула.       — Я скажу тебе, если вдруг мне станет плохо, — она подняла на него свои голубые глаза, и только сейчас оба осознали, насколько близко были друг к другу. Камило по инерции подхватил Риос за талию, чуть ли не вплотную прижимая её к себе и делая ещё несколько шагов к берегу, чтобы шатенка смогла чувствовать почву под ногами.       Ромилия увлёченно рассматривала его лицо, покрытое редкими веснушками, в глубине души завидуя, ведь её блеклую кожу никогда не поцелует солнце. Камило сглотнул, когда девушка опустила свой взгляд. Он напряжённо всматривался в её мимику, пальцами чувствуя шероховатость ткани платья. Риос подняла руку, вынимая её из воды, и коснулась ключицы Камило, точнее родинки над ней. Она и раньше замечала её из-под небрежно расстёгнутой рубашки, но сейчас, когда всё оказалось так близко, почувствовала резкое желание коснуться, изучить, ощутить.       Камило двумя руками прижал её к себе, стараясь не смотреть в её лицо, чтобы не было лишних соблазнов. «Каких таких «лишних», Камило?» — издевательски протянул внутренний голос, и Мадригаль зашипел ему в ответ. Ромилия плавно вела линию вдоль его ключиц, не минуя ни родинки на теле. Лицедею вдруг захотелось чувствовать её кожу так же, как она чувствовала его собственную. Платье показалось ему лишним.       Нostia puta.       Риос заставляла его ощутить то, чего он ранее не испытывал.       Стало тяжело дышать, как и контролировать свои действия. Камило героически дождался, когда изучение его кожи закончится, чтобы затем взглянуть на Ромилию. Она казалась счастливой, улыбаясь и согревая его своим румянцем на щеках.       И враз все тяжёлые мысли, заполнившие его голову, испарились.

***

      Мадригаль ощутил весомый толчок под бок. Он оглянулся, в непонимании смотря по сторонам, а затем заметил Мирабель. Иногда он задавался вопросом, точно ли у неё не было магических способностей к невидимости.       Кузина кивнула куда-то вверх, указывая взглядом на комнаты, и Камило ещё раз вопросительно уставился на неё. Она закатила глаза и потянула парня за собой, преодолевая длинный путь от кухни к ступеням, ведущим на второй этаж. Мирабель буквально впихнула его в свою комнатку, а затем выдохнула. Камило взволнованно осматривал кузину и никак не мог объяснить её странное поведение.       — Вы уже вместе?       — Кто?       — Ты и Ромилия, не глупи, Камило, — парень уставился на Мирабель, пытаясь понять: шуточный её вопрос или самая настоящая подступающая пытка?       — Эм… Нет, а с чего ты взяла, что мы, ну… пара? — девушка приставила ладонь к уху, пародируя кое-кого, и Камило фыркнул. Конечно же, как без неё. — Нет, Мир, мы не вместе.       — Почему?       Он вновь оцепенел, многозначительно хлопая глазами перед сестрой. Что за странные вопросы о его взаимоотношениях с Ромилией? Да ещё и от Мирабель — всегда спокойной, сдержанной и рассудительной родственницы.       — Ну, я не спрашивал её о…       — У неё есть парень? — Камило замялся, чем ещё больше удивил брюнетку. — Ты не знаешь?       — Она не говорила…       — Мило, какая девушка будет говорить о парнях, если её об этом не спросят, да ещё и при парне?       — Ну… ты? — он получил болезненный удар под бок и зашипел. — Прости-прости.       Мирабель закатила глаза.       — Думала, ты знаешь, что об этом нужно спрашивать девушек в начале знакомства, но, видимо, не такой уж ты и похититель сердец, — вздохнула она притворно, с разочарованием смотря на брата.       — Даже не думай об этом кому-то говорить, — он шутливо пригрозил ей, понимая, что Мирабель и так будет держать язык за зубами. — Я побежал.       — Buena suerte, дамский неугодник, — засмеялась Мира, провожая кузена взглядом.

***

      Встречаться так, вечером у тихого озера, уже вошло в привычку для Камило. Переполняющее его счастье в последнее время заставляло почти светиться, если бы не врождённая сдержанность. Они с Ромилией сидели у берега — девушка, полностью расслабившись, легла на Камило, прижимаясь спиной к его груди. Юноша лишь улыбался, ликуя, так как она не видела его глупой улыбки. Да и плюс не смотрела с искорками в глазах на его новую причёску, ведь пару минут назад всё-таки смогла завязать Мадригалю небрежный пучок, геройски выдержав его сопротивление. Руки Риос в тот момент бережно собирали хвост, а затем стянули почти все кудри воедино, кроме передних, стараясь провернуть всё как можно безболезненнее. И он полностью сдался девичьим рукам.       Поэтому и радовался, что Ромилия не могла видеть его спиной, и наслаждался теплом её тела, сдерживая сильный порыв обнять её сзади.       — Почему грустишь? — он не знал как, но Риос полностью ощущала его настроение, когда находилась рядом, и сразу же безошибочно определяла его. Как и сейчас.       — Мира решила прицепиться ко мне и провести беседу об отношениях, — он закатил глаза, и пусть подруга и не видела этого, но Камило уверен — она почувствовала его раздражение.       — И что же так разозлило похитителя дамских сердец? — он услышал слабый смешок, исходящий из её груди.       — Да почему все считают меня каким-то казановой? — лицедей хотел всплеснуть руками, но лежащая на нём Ромилия помешала воплотить действия в реальность.       — Ну, а сколько у тебя девушек было? — Мадригаль был шокирован тем, что такой робкой особе, как она, удалось задать волнующий его душу вопрос первее. Ощущение соперничества всё-таки никуда не исчезало, и юноша вздохнул, принимая поражение.       — Всего две, но встречался я с ними довольно долго по меркам подростков, — Камило слегка привстал, чуть потревожив её покой, и сел ровно, положив руки на свои колени. — А у тебя?       — Ни одного.       Мадригаль бы закашлялся, если бы ел что-то. Да, он допускал такую мысль, но когда услышал её вживую, стало слегка неловко. И как теперь объяснить открытость и порой откровенный флирт со стороны девушки? А вчерашний случай?       — Серьёзно? Ты даже не влюблялась? — слова опередили здравый смысл, и уже через секунду он пожалел, что спросил это.       — Может, и влюблялась. Тебе сразу всё и расскажи, — Риос сложила руки на груди в попытке оградить себя от неловкого разговора. — А ты? Любил ли ты тех девушек?       Камило даже понравилась эта игра в «вопрос-ответ-ответный вопрос».       — Честно — да. Не имею привычки вступать в отношения без чувств. Рассказать забавную историю? — юноша не горел желанием разговаривать о себе, точнее о том, что заставляло его слегка заикаться и краснеть. Хотелось иметь контроль над ситуацией и наблюдать, как щёки Ромилии приобретают красноватый оттенок. Он услышал тихое «давай» от Риос и осторожно начал: — Я влюблялся множество раз, но, можно сказать, любил по-настоящему лишь дважды. Не знаю, от кого мне эта влюбчивость передалась, но в подростковые годы я даже был влюблён в Марию — ты только ей не говори, это будет полный провал! В общем, она мне нравилась, да, но вскоре я понял, что это был лишь всплеск эмоций и чувств, не больше. Сейчас я более… рассудителен в этом плане.       Оба наблюдали за красиво опускающимся вниз солнцем, погружённые в свои мысли. Девушка наслаждалась теплом тела Камило, боясь спугнуть его и лишиться данного уюта. Она перевела взгляд на свои руки, отмечая их дрожь, и решила как-то нарушить тишину, чтобы отвлечься от тревожных мыслей, что сразу же прокрались в её разум.       — А знаешь, я, наверное, влюблена, — Камило кажется, что она ослабла, ведь всё время она то и делала, что лежала, не активничая. Но все сомнения были откинуты, когда она поднялась с места, улыбаясь и утягивая его в импровизированную игру.       Касания её рук к коже парня заставляло того забыть обо всём, что его тревожило. Смеясь, он заключал девушку в свою ловушку, говоря, что выиграл, но Ромилия ловко выпутывалась, крепко держа подол платья, и вновь убегала, звонко смеясь.

***

      А затем Камило снова лишился возможности видеть её, ведь Ромилия вновь исчезла с горизонта. На этот раз Долорес сразу сказала ему, что Риос нездоровится и ей нужно побыть одной, чтобы отдохнуть. Обладай Камило даром своей матери — над головой сразу же образовалась туча, и из неё непрерывно все эти мучительные три дня лился дождь, который затопил бы весь городок. Лёгкие словно сковали тяжёлые цепи: дышать без Ромилии и их вечерних встреч было тяжело. Но хуже становилось от того, что Мадригаль не знал, где она живёт, не мог к ней придти, не мог увидеть её. Вот что на самом деле расстраивало.       Семья старалась не замечать поникшего родственника, но видеть, как когда-то озорной и задорный парень грустит, невыносимо тяжело. Первой на помощь сыну пришла, конечно же, мама, входя в его комнату. Она выгнала свою тучку за пределы помещения, чтобы та не мешала, но что-то ей подсказывало, что вскоре над головой вновь образуется облако.       — Mi rayo de sol, поделишься со мной тем, что тебя так тревожит? — Пеппа коснулась плеча сына, сидящего у окна на своей знаменитой мини-кухне. Камило глубоко вздохнул, отгоняя злость и понимая, что винить членов семьи в их беспокойстве не было смысла.       — Подруга, с которой я общаюсь, неожиданно пропала. Я не знаю, где она живёт, и не могу связаться с ней. Никак, — кратко пересказал свою проблему юноша, смущаясь пристального взгляда мамы и зрительного контакта с ней. Он всё ещё не привык к тому, что родительница могла ему чем-то помочь, а не только ругать и злиться.       — Может, спросишь у Долорес…       — Она сказала, что она болеет, но мне кажется, что это не так, — резко ответил он, вскидывая руки кверху. — Точнее, с ней же всё было хорошо. Почему вдруг так резко её здоровье ухудшилось?       — Ты так волнуешься за неё, — сердце Пеппы сжалось, когда она заметила искреннее переживание в глазах своего чада. — Расскажешь мне о ней? — мама Камило присела на один из трансформирующихся стульев, тихо охнув от неожиданной мягкости мебели.       Парень слегка опешил, ведь просьба матери была… неожиданной. Он не умел описывать людей, скомканно говоря что-то вроде «высокая брюнетка со смешными глазами», ведь вместо тысячи слов ему было проще переволотиться. Сейчас же использование дара не к месту.       — Она… странная. Знает кучу примет и, кажется, все растения в округе. С полуслова понимает меня и чувствует то, что чувствую я. У неё против воли обрезаны волосы до плеч, но это не делает её некрасивой. Её голубые глаза очень необычно смотрятся среди тёмно-карих глаз всех жителей и… — он хотел упомянуть её худобу и красоту тела, но решил остановиться на глазах. — Пожалуй, это всё, что я могу сказать. Видела такую в Энканто? — он, конечно же, попытался отшутиться, примерив на себе роль сыщика, на что Пеппа лишь улыбнулась и приобняла сына, поднимаясь с места.       — Камило, ты уверен, что она тебе только подруга? — он взглянул маме в глаза, приходя в шок от услышанных слов. Мысли в голове закружились сильнее, выскальзывая из рук парня, когда тот хотел зацепиться хотя бы за одну, но, как-никак, ему удалось одержать победу.       Он осознал.       — Мам, я думаю… думаю, что она больше, чем просто подруга, — после сказанных слов дверь в комнату открывается, и за ней появляется Мирабель. Камило благодарит маму за диалог и идёт за кузиной, понимая, что та точно зовёт его для чего-то важного. Предыдущий урок в виде болезненных тычков под рёбра он освоил.       Они шагали с Мирой по улице, минуя некоторых жителей и скромно отказывая им в помощи. Камило был слегка удивлён, когда маршрут оказался для него знакомым, ведь вёл к той самой поляне, на которой они с Риос познакомились. Сестра не проронила ни единого слова, пока они шли к нужному месту, лишь бросив тихое «удачи, Камило» в конце, а затем развернулась и ушла домой. Парень оглянулся, всматриваясь в окружающую его среду, и заметил движение в кустах. Он увидел Ромилию, что слегка улыбнулась ему, а затем скрылась в дебрях, видимо, направляясь к озеру.       Поддаваясь внутреннему порыву, Камило двинулся за ней. Внутри образовался комок волнения из-за долгой разлуки, и стало немного страшно перед незапланированной встречей.       Спустя почти две недели общения с Риос и постоянных вечерних встреч он уже мог с закрытыми глазами определить своё местонахождение среди джунглей и оказаться около озера. Камило огибал большие растения и осторожно придерживал листья, чтобы пройти дальше. На этот раз он не следил за яркой юбкой девушки, внутри надеясь, что она не убежала от него далеко.       Наконец-то он оказывается на их излюбленном месте.       Она сидит, согнув колени и обнимая себя. Мадригалю Ромилия кажется слегка поникшей и взволнованной, он вмиг оказывается рядом, молча усаживаясь около неё, и не спешит задавать волнующие вопросы. Вся его сущность тянется к девушке, желание обнять её и передать хоть капельку своей радости полностью захватывает Камило, но он сдерживается. В глазах Риос — испуг и мельтешение, она колеблется, зарываясь лицом в колени, чтобы спрятаться от пристального взгляда юноши. Лицедей подмечает, что Ромилия стала ещё бледнее, дыхание её — тяжелее, и, как только набирается смелости спросить у неё об этом, Риос подаёт голос, всё ещё пряча лицо в ладонях.       — Я очень боюсь, Камило. Но в то же время больше не могу держать это в себе. Я… хочу рассказать кое-что, но не хочу потерять… тебя, — она смотрит на него своими голубыми глазами, и юноша сразу подбирается ближе — не сдерживается.       Ему всё равно, какие грязные тайны она может ему поведать, ведь уверен, что девушка не какая-то убийца или преступница. Главное, что она сейчас перед ним — живая, правда, слегка приболевшая, но перед ним. И это не один из его снов, а самая настоящая реальность.       — На самом деле моё имя не Ромилия, — выдыхает она и внимательно следит за реакцией парня. Он, в свою очередь, излучает максимальную заинтересованность в её рассказе, не подавая признаков ненависти к ней или же разочарования. Голубоглазая продолжает: — Меня зовут Морена, и… это не самое плохое, что может быть.       Камило вдруг понимает, почему Мария говорила ему, что в Энканто нет никого по имени Ромилия, почему родственники странно отреагировали, когда он сказал имя новой знакомой. Всё потому, что её вовсе так не звали.       — Если углубиться, то моё имя буквально означает «смерть», и именно таким подарком меня наградили родители, когда я родилась, — Морена смотрит на Камило, пребывая в полной готовности бежать, если тот надумает отвергнуть её или же излучить недовольство. Её слегка пугает то, что он ещё рядом, не злится и не уходит. Девушка внезапно чувствует прикосновение к своей руке: юноша касается её предплечья, рисуя кончиками пальцев на светлой коже почти ровную линию, и затем останавливается на ладони, переплетая с ней пальцы. Это действие придаёт Морене сил, и она с куда большим энтузиазмом говорит дальше:       — Когда они увидели это на моей руке, — она протягивает правую руку с раскрытой ладонью кверху, и Камило замирает. Чуть ниже, прямо под запястьем, виднелся силуэт чёрной бабочки — предвестника смерти. Он был тусклым, но по краям можно точно определить, что именно изображено на коже. Морена мрачнеет, замечая испуг во взгляде напротив. — К-когда они это увидели, то… очень расстроились, затем разозлились и в прямом смысле слова прозвали меня Смертью, — голос дрожит, будто она вот-вот заплачет, и Камило сильнее сжимает её руку в своей, оказываясь ещё ближе, чтобы передать свою молчаливую поддержку. Перебивать Морену Мадригаль не хотел. — А потом выдумали мне новое имя из букв настоящего, стыдясь собственной дочери, — лицедей видит, как в глазах девушки скапливаются слёзы, и решает, что сдерживаться больше нет смысла. Он притягивает её, укладывая голову Риос себе на грудь и заключая её в крепкие объятья. Он ощущает, как эмоции вырываются наружу: Риос тихо плачет.       — Не важно, какое имя ты носишь, важно то, какая ты внутри, — решается он на слова поддержки, — а ты — самая прекрасная девушка, которую я встречал, — говорит он тихим баритоном, посылая вибрации по телу Морены. Камило крепче обнимает её, закрывает глаза и наслаждается такой долгожданной близостью. Подруга в его руках успокаивается, но немного дрожит из-за переизбытка чувств. Он не торопит шатенку, ожидает, когда она придёт в себя, осознает, что Камило вовсе не злится из-за новой информации. — И по которой очень соскучился, чуть ли не умирая от тоски, — добавляет он, хмыкнув, а затем чувствует слабый удар под бок. Морена слегка отстраняется, окидывая его недовольным взглядом, чем вызывает искреннюю улыбку у Камило.       — Не говори такие вещи, — заговорщическим шёпотом произносит она, приближаясь к его лицу. Мадригаль смотрит ей в глаза, огибает взглядом тёмные брови, скользит к аккуратному носику, замечая не высохшие дорожки слёз, и останавливается на губах. Внутри мгновенно вспыхивает огонь, Камило поджимает губы и бережно касается рукой её лица, заправляя тонкую прядь волос за ухо. Уловив настрой Морены, он так же шепчет:       — Если разрешишь себя поцеловать, даже думать о таком не буду, — глаза девушки на мгновение расширяются, выдавая её удивление, а щёки тот же час краснеют. Она отстраняется от него, быстро поднимается на ноги, из-за чего теряет равновесие, но руки Камило поддерживают её. Она неловко хихикает, всё ещё пошатываясь, и хитро смотрит в глаза лицедею. Парень пребывает в ступоре, ведь такой реакции на свои слова никак не ожидал.       Морена тянет его к озеру — Камило успевает скинуть пончо и заметить, что она была одета в слишком лёгкое платье, как для дневной прогулки городом. Вода, как и всегда, тепло принимает их, но из-за неожиданности тело прошибает озноб, который исчезает так же быстро, как и появляется. Мадригаль всё ещё ожидает услышать ответ на свои слова, поэтому резко тянет её к себе, когда они оказываются по грудь — а для Морены по шею — в воде. Ткань девичьего платья на этот раз не шероховатая, а мягкая, и Камило лишь сильнее прижимает Риос к себе, слегка поднимая. Он вновь ловит её взгляд и выгибает бровь.       — Я, кажется, задал вопрос.       — Да? Как по мне, вопроса не было, — Морена касается руками его шеи, сцепив пальцы в замок позади. Девушка улыбается, а затем невинно соприкасается кончиком носа с юношеским. Камило от такого действия слегка колотит, и, не в силах больше удержать лезущие наружу эмоции, он льнёт ближе, сталкиваясь с необычайной мягкостью чужих губ.       Морена сильнее вжимается в его тело, выбивая из него судорожный выдох, когда их уста встречаются друг с другом. Камило бережно сжимает её талию руками, медленно двигая губами и млея от нежности с её стороны. Его моментально накрывают с головой ощущения — кажется, что это сон, настолько всё вокруг пропитано нереальностью. Мадригаль с нежностью захватывает её нижнюю губу, стараясь продлить этот момент, и с тихим чмоком отстраняяется от Морены, заглядывая той в глаза. Сердце готово взорваться, словно фейерверк в небе. Девушка улыбается, не в силах оторваться от парня. Она обмякает в его руках, которые лишь крепче удерживают её тело. Морена полностью доверяет ему.       — Ты когда-нибудь целовался под водой? — спрашивает вдруг она, и не успевший прийти в себя Камило даже если бы и хотел, не смог осознать всю суть вопроса. Он вновь чувствует, как руки обвивают его шею, чужое дыхание опаляет лицо, а губы касаются его собственных.       А затем они погружаются под воду.       Морена целует его настойчиво и быстро, понимая, что совсем скоро вода вытолкнет их наверх, и обхватывает талию Камило ногами, крепко сцепив их за спиной, шокируя того ещё больше. Ощущение чужих губ под водой слегка иное, но не менее прекрасное. Мадригаль чувствует, как почва уходит из-под ног, и только успевает перехватить её тело за бёдра, как вдруг они выплывают на поверхность. Морена крепко держится руками и ногами за Камило, ведь знает, что тот не упадёт, когда она в его руках, и улыбается, переводя дыхание.       — Ты… — шепчет парень, запоздало понимая, что касается там, где не стоило бы, и перемещает руки с ягодиц на талию. Силы ему хватает, чтобы держать Риос и одной рукой, но непредсказуемость девушки не позволяет отпустить её. — Прости, я случайно, — он поднимает взгляд на возвышающуюся над ним Морену и подмечает, что та совсем не злится.       Шатенка убирает спутавшиеся волосы с лица Камило, наблюдая за его растерянностью, и смеётся.       — Это был мой первый, — Морена с оттенком томности смотрит на его губы, и Камило чувствует, как земля обманчиво уходит из-под ног. Он шокированно смотрит на неё, не понимая, как эта застенчивая девушка оказалась в теле сумасшедшей искусительницы. Он перехватывает инициативу на себя, скользя рукой вверх по её спине.       — Тогда ты не против, если я украду и третий, и четвёртый, и, может быть, — он шепчет ей в губы, — тысячный поцелуй?       И вновь припадает к таким манящим губам, не в силах больше сдерживать свои чувства.

***

POV Морена

      Я с детства не понимала, почему родители так меня ненавидят. Почему скрывают моё настоящее имя от жителей, почему с брезгливостью смотрят на рисунок бабочки на руке. Он ведь такой красивый и оригинальный. Ни у кого в городе не было такого, как у меня. Мама лишь недовольно отворачивалась, махнув рукой, а отец и вовсе молчал.       Когда я подросла, вычитала в книге, что чёрная бабочка в любом толковании — весник смерти, одиночества и боли. Тогда мне впервые стало страшно, но и любопытно одновременно. Я целыми днями читала книги, стараясь узнать немного больше о бабочках, их значении и другую информацию, что так или иначе касалась этого явления.       Но о символах на коже не было ничего.       И тогда я начала догадываться, что это было моим наказанием.       Однажды мама в порыве злости рассказала мне всё, что думала обо мне. Позже я осознала, что больше не являюсь для неё дочерью, а она — моей матерью. Она в деталях описывала всё, что меня ожидало, и сквозь её ненавистные слова в мой адрес я всё же смогла узреть боль и страдания, что женщина испытывала. Как оказалось потом, ей было наплевать, а мне лишь показалось.       Но главную суть из её слов я смогла выцепить, сразу же перенося всё в свой потрёпанный блокнот. С огромным ужасом я записывала то, что сумела запомнить. Сердце тогда бешено клокотало в груди, а руки дрожали, что было заметно по корявому почерку. Сейчас же, читая эти строки, мне нисколечки не страшно, ведь я смирилась.       На мне было проклятье, очень редкое и древнее, символом которого была как раз-таки чёрная бабочка. Мама говорила, что ума не приложит, чем заслужила такое наказание, но я-то знала всё. Такое проклятие доставалось тому, чьи предки когда-то притворялись, что любили. Сейчас я понимаю значение этих слов, но когда читала об этом в библиотеке в двенадцать лет, лишь недоумевала.       Бабочка на моей руке с годами постепенно тускнела, и я думала, что проклятье исчезло вместе с ней, но когда мне исполнилось семнадцать, она появилась вновь. «От судьбы не убежишь», — подумала я и стала ожидать.       Согласно книге в библиотеке, я должна постепенно начинать угасать; согласно словам матери, после семнадцатилетия в течении месяца я должна буду умереть. Это напугало меня двенадцатилетнюю, но меня семнадцатилетнюю это уже не страшит.       Ведь я смирилась.       О моей тайне знала только Мария, дочь главного лекаря в Энканто. А о том, как избавиться от проклятья, знала только я. И… ужас как слабо верила в то, что меня можно будет спасти.       Ведь разрушить это наказание предков могла лишь искренние чувства и слова любви, идущие от сердца, а не разума. Честно, я до сих пор не понимаю толкование этих слов, молча начиная ожидать своего конца, решив, что последний месяц своей жизни нужно провести максимально ярко.       Поэтому я пустилась во все тяжкие, похоронив в себе робость и смущение, открывая себя по-новому, доверяясь малознакомым людям, точнее, лишь одному из них.       Камило.       Именно он натолкнул меня на такие сумасшедшие поступки, порой слишком рискованные и необдуманные. И я была очень благодарна ему за это, хоть и понимала, что своим эгоизмом причиню ему невыносимую боль.       Меня зовут Морена Риос, и мне осталось жить семнадцать дней.