спаси меня

      Камило всё ещё потряхивало, когда он вспоминал бледное тело Ромилии и собственный испуг, отражающийся в воде. Сердце до сих пор пыталось прорваться сквозь рёбра, а пальцы — лихорадочно тянуть нити на краю пончо. Сейчас же, когда рядом с девушкой сидела Мария и перебирала в своей сумочке множество флаконов с разным содержанием, ему было спокойнее. Адреналин постепенно исчезал, а руки переставали трястись, и он, наконец, смог отпустить бедное пончо, оставляя его в покое.       Мадригаль взглянул на Риос, что постепенно становилась живее, так как её мертвенно-бледный оттенок кожи сменился на более насыщенный, что был присуще Колумбии, а затем отвёл взгляд. Ему до сих пор было неловко находиться рядом с ней после того, что он увидел, поэтому старался наблюдать за Марией, что занималась своим целебным делом.       Сложно сказать, с какой скоростью он бежал, чтобы позвать на помощь подругу детства. Может, он даже сбил кого-то по пути, от страха меняя облик раз за разом. Камило не помнил. Как только Ромилия открыла глаза, он судорожно накинул на неё своё пончо, чтобы та согрелась, и, убедившись в том, что с ней более-менее всё хорошо, пустился в бег к дому Суарез. Тут-то дар ему и пригодился, поэтому, перевоплотившись в какого-то мальчишку, он мог быть уверен, что его не потревожат. Наругают — да, но не заставят сидеть с детьми или помогать.       Сейчас было не до этого.       Подруга среагировала быстро, и на обратном пути уже он пытался догнать девушку, быстро шагающую к месту проишествия, ведь её шаги были в два раза больше, чем его — детские.       На данный момент, спустя несколько минут, ему не оставалось ничего, кроме как наблюдать за процедурами Марии. Она действительно знала, что делает, и выглядела очень притягательно, когда концентрировалась на пациенте.       — Твоё состояние ухудшилось, — говорит Мария, копошась в сумке Риос и доставая оттуда полотенце. Благо Камило стоял чуть поодаль, полностью погружённый в свои мысли о прошлых десяти-пятнадцати минутах.       — Я знаю, — как-то грустно отвечает Ромилия и отводит взгляд, накидывая предложённую Суарез вещь на плечи, а Камило протягивает его жёлтое убранство. Парень подходит ближе, забирая вещь из рук шатенки. — Спасибо, но я не хотела его пачкать.       — Ничего страшного, — просовывая голову в ворот пончо, говорит тот. А затем замечат странный пристальный взгляд подруги.       — Камило? Можешь отойти? Нам нужно поговорить наедине, — юноша слегка смущается, но отходит на ещё бо́льшее расстояние, чтобы не слышать девчачьих разговоров. — Думаешь, оно начало своё действие?..       — Вчера мне так же стало плохо, так что… Да, — Риос слегка повела плечом, отворачиваясь. Ей было неловко обсуждать свои проблемы с кем-то, пусть это и Мария. — Да и мне уже семнадцать, позавчера было.       — Это значит…       — Что у меня остался месяц. Проклятие начало действовать, — Мария прикрыла рот ладонью, расширив глаза от ужаса, а затем попыталась вернуть себе прежний спокойный вид, поправляя хвост на голове. Слова были очень пугающи и страшны. Она как помощница главного лекаря в их городке знала, что Ромилии с рождения угодована несчасливая жизнь, но хранила врачебную тайну, не распространяясь никому о странной «болезни» девушки. Они ещё год назад договорились обходить неприятное слуху слово, говоря, что это всего лишь болезнь.       — Ты ведь знаешь, как можно остановить его? — Суарез осторожно коснулась предплечья Ромилии, скрытого под полотенцем. Названная кивнула, слыша бешеный стук сердца. Тема её проклятья поддавалась редким разговорам вне стен дома. Было… тревожно.       — Знаю, но не могу сказать тебе об этом. Прости.       — Не извиняйся, — отмахнулась Мария, — лучше возьми это. Когда будешь чувствовать, что вот-вот потеряешь сознание, вдохнёшь, и через пару минут наваждение пройдёт, — девушка подмигнула, передая ей в руки красивый флакончик со вкусно пахнущими травам, в котором на дне плескался янтарного цвета отвар. Риос поблагодарила Марию за помощь, поднимаясь на ноги. За то время, пока она сидела на земле, её сорочка успела почти высохнуть — вечернее солнце грело, словно днём.       — Камило, — привлекла внимание парня Мария, и тот двинулся ей навстречу. Он уже и забыл, что его целью было не слышать разговор девушек, настолько сильно увлёкся изучением новой территории вокруг озера.       — Как она? С ней…       — …всё хорошо, не переживай, — продолжила за него подруга, улыбаясь и подходя ближе. — Я уже ухожу, моя помощь больше не требуется.       — Хорошо, adiós, novia, — доброжелательно произнёс юноша и остановил её, касаясь девичьего плеча. — Спасибо тебе большое, и… я перед тобой в долгу.       — Напомни, который это раз, señor? — засмеялась подруга, вызывая улыбку на лице у Камило.       Отводя взгляд от поспешно удаляющейся Суарез, Камило посмотрел на Ромилию. Она стояла на ногах, накинув на плечи полотенце, которое, он уверен, не согревало ни капельки. Тем более впитав влагу её одежды. Бледные тонкие ноги будто бы просвечивались на солнце, и парень вновь вздрогнул. На ней всё ещё была белая полупрозрачная сорочка, позволяющая видеть красивые изгибы тела.       — Как ты? — Камило не мог промолчать, и даже если он уже знал ответ от Марии, не спросить это у самой Риос казалось преступлением. Он стал рядом с ней, наблюдая за тем, как солнце начинало разрисовывать небо — сегодня в розовые оттенки, уходя за горизонт где-то далеко за горами.       — Хорошо, — врёт. Ромилия понимает, что сказать правду не может, и ей не остаётся ничего, кроме как говорить ложь, слегка улыбаясь и глядя в каре-зелёные юношеские глаза. Камило кивает, опуская взгляд, и, честно, старается не скользить взглядом по её телу, но получается плохо. Он с опаской смотрит на девушку, боясь увидеть возмущение во взгляде, но она, кажется, и не замечала его. К счастью.       Камило почему-то неловко.       — У тебя такие прикольные кудряшки, — он не успевает осознать услышанное, как краснеет ещё больше, пока рука Риос тянется к его волосам.       Прикольные.       Второе слово наряду с «солнечным», которое ему никогда и никто не говорил.       Она слегка перебирает его кудри, посылая мурашки по коже юноши, и тот слегка прикрывает глаза, наслаждаясь прикосновениями. Движения Ромилии осторожны, ему не больно, когда она тянет несколько прядей, выравнивая их и наблюдая настоящую длину. Вдруг вспомнилось детство в Касите, и он вздрогнул.       — Долорес любила когда-то завязывать мне хвостики, — говорит он почему-то, а затем замолкает, понимая, что своей фразой мог спровоцировать Ромилию к действиям.       Он смотрит на неё сверху-вниз. Полотенце съехало с плеча, вновь привлекая внимание, но на этот раз Камило хватает ткань руками, сразу же прикрывая ею тело. Риос непонятливо смотрит на него, пытаясь осознать, что происходит, но вскоре, поняв, что опасности нет, придерживая накидку, вновь коснулась его волос.       — Ты же не собираешься… — тянет он, боясь, что в голове этой странной девушки поселится идея о том, чтобы воплотить на его шевелюре свои творческие замыслы.       — Как-нибудь в другой раз, — пожимает плечами, шутливо улыбаясь, но Камило не смешно. Она отходит от него, поднимая с земли своё жёлтое платье и надевая его. Он хотел предложить свою помощь, но понял, что странного оттенка смущение никуда не делось, а облик Ромилии в белом полупрозрачном платьице ещё долго будет преследовать его.       — Мы могли бы посидеть ещё, но… мне не очень хорошо после обморока, — парень кивает, подходя к ней, когда Риос поправляет свою одежду, а затем поднимает сумочку, пряча туда полотенце, предварительно сложив его для компактности.       — Я провожу?       — Не нужно, Камило, — он вновь чувствует мурашек, бегущие по телу, когда слышит своё имя из её уст. Они шагают через дебри, оказываясь на поляне, где всего позавчера, одним пасмурным и серым днём, познакомились. Удивительно, как за эти два дня жизнь юноши стала в разы ярче.       — Мы ещё встретимся? — спрашивает Камило, стараясь подавить в голосе грусть и надежду, чтобы Риос не поняла его истинных эмоций. Он всё ещё опасался её.       — Если судьба вновь решит нас столкнуть, тогда встретимся, — отвечает она и растворяется в толпе жителей. Он кивает ей в ответ, вбивая эти слова в подкорку, и лелеет надежду, что это будет скоро.       А затем разворачивается, шагая вглубь поляны, по памяти ищет ту самую Густавию Супербу и осторожно срывает листья, надеясь, что метод сбора этого лекарственного растения правильный и он не навредит его целебным свойствам.       Юноша таинственно улыбается и бежит на выход из джунглей, но не домой. По пути он заглядывает к одному своему знакомому, перекидываясь парой слов и прося у того пару листов бумаги. Камило царапает на листе что-то наподобие «извини за мои порой глупые шутки, но признайся, что это забавно, Мари» и бежит к дому подруги. Пробирается по узким улочкам и прикидывает свой дальнейший маршрут, целью которого было окно в её комнату — никак не дверь, ведь уважаемый señor Суарез не терпит поздних визитов после тяжёлого рабочего дня.       Несколько ловких трюков — и он находится прямо во дворе Суарез, осторожно кладя лист с растением, а также записку на подоконник. Он не подглядывает, нет, просто знает: Мария уже спит, ведь день был трудный.       И насыщенный.       По крайней мере у Камило точно.

***

      А затем Ромилия пропадает на целых три дня, оставляя после себя абсолютно ничего, что могло бы намекнуть на её местонахождение и состояние. Камило сильно расстроился.       Поначалу всё было как обычно. С утра он позавтракал, слушая порой бессмысленные разговоры семьи и замечая на себе почему-то взволнованный взгляд Мирабель. Юноша выслушал все желания Альмы по поводу продуктивного дня и с хорошим настроением двинулся помогать в город. Кроме банального «отвлеки детей, пока я немно-ого отдохну», Камило слышал просьбы о мелкой занятости или выполнении абсолютно обычной работы, что не требовала его магических способностей.       Конечно, он надеялся заметить среди разноцветных одежд ту, которую видел ранее, но шанс того, что Ромилия наденет те же платья, ничтожно мал, поэтому он сдался. К обеду он уже чувствовал лёгкую усталость и после традиционной трапезы в столовой Каситы постарался незаметно проскользнуть в комнату, чтобы охладиться и расслабиться. Но в комнату постучали. А затем зашли.       — Камило? Твоя мама просит помощи на полях у Рикардо, ты… Всё хорошо? — Мирабель выгнула бровь, глядя на кузена, увлечённо смотрящего в окно на его кухоньке.       — Ni un momento de paz, Mira, — вздохнул тот, отрываясь от созерцания пейзажей Энканто, которые и так знал вдоль и поперёк. — Сейчас, иду.       Камило двинулся к двери, но прямо перед ней его остановила девушка, настойчиво толкая назад. Он не мог не заметить слегка дрожащие пальцы двоюродной сестры, а также упрямый взгляд и сжатые губы.       — Как там… Ромилия? — она склонила голову набок, выражая крайнюю степень заинтересованности. Глаза её горели, так как она действительно желала узнать ответ.       — Женское любопытство страшнее всего, — он напряжённо потёр переносицу пальцами, понимая, что от вопроса не уйдёт. — Всё хорошо, мы посидели, поболтали, — говорил он, подчёркивая свои слова движениями рук из стороны в сторону, — ей, правда, стало плохо под конец, но Мари помогла, — хмыкнул он. «Иного исхода событий и быть не могло», — подумал Камило. Мария всегда помогала ему.       Мирабель улыбнулась, радуясь за родственника, и в порыве счастья обняла его. Парень слегка опешил от её действий, но затем успокоился. Это же Мира — его гиперэмоциональная кузина.       К вечеру того же дня он оказался очень уставшим, но тяжелее было от осознания того, что Ромилии сегодня не было в городе. Он пытался отрицать, но по странной девчушке слегка соскучился. Она вырывала его из той рутины, что царила в его семье и Касите, и сегодняшний день разительно отличался от предыдущих двух, которые он провёл именно с ней.       Но, не успел Камило упасть на кровать, как его тело мгновенно расслабилось, а веки стали тяжелее в сто раз, как и собственные мысли.

***

      На следующий день он также не видел Ромилию. И теперь, за обеденным столом, понимал, почему Мира смотрит на него взволнованно-сочувствующе. Свои же переживания парень старательно прятал за маской веселья. Впрочем, ему ведь не привыкать. Родители даже не замечали взглядов сына, что были направлены в толпу людей, пока тот выполнял какие-то действия вместе с жителями. А вот сестры, в особенности Долорес с Мирабель, видели, как глаза их брата постепенно угасают. Помочь они ничем не могли, лишь пытались отвлечь от мыслей, которых было полно в голове.       Юноша иногда специально придумывал какую-то несуществующую задачу, чтобы ускользнуть от работы и заняться поиском коротковолосой шатенки, но ни первое, ни второе успехом не заканчивалось: его возвращали к работе, а силуэт Ромилии он нигде не замечал.       К концу дня Камило было тяжело скрыть свою едва пробивающуюся наружу грусть, и на помощь пришла Мирабель. Она намекнула, что он мог спросить у вездеслышащей сестры, где его «подружка» и что с ней, на что Камило кивнул и, сдавшись, улыбнулся, даже не обижаясь на то, как она назвала Ромилию.       Иногда же он на самом деле забывал о том, что его семья реально имела магические дары, как и он сам.       — Долорес… — протянул он, врываясь в её комнату после ужина. Готовившаяся ко сну девушка удивилась внезапному визиту брата, но продолжила перебирать распущенные волосы пальцами. Камило замер, понимая, что здесь было очень тихо. Наверное даже, слишком тихо, ибо парень мог слышать биение собственного сердца, что слегка напугало его.       — Забыл, что комната магическая? — поддела она его, подходя к столику, на котором стоял красивый алый цветок, и начиная поливать его.       — Действительно, чего это я… Весь день сегодня что-то забываю, — он неловко почесал затылок, а затем решил слегка подшутить: — Цветочек Мариано подарил? — перевоплотившись в названного парня, Камило подошёл к сестре, излучая максимальную любвеобильность.       — Да, Мариано, да, подарил. Перестань, Камило, — слегка ударила его по носу лейкой девушка, раздражаясь, — зачем пришёл?       — А, ну… Тут такое дело, ты не слышала, что с Ромилией? Она второй день уже…       — Нет! Не слышала, братец, — как-то нервно она оставила лейку на подоконнике и запахнула шторку, погрузив комнату в полумрак, подумалось юноше. Слишком подозрительно. Да так, что он ощутил злость из-за того, что все вокруг вновь что-то скрывали.       — Точно? Ты ведь… Долорес, ты всё слышишь, такого быть не может! — вспылил он, а затем почти мгновенно почувствовал вину за свой выпад. Всё-таки сестра иногда могла чего-то да не услышать или банально забыть о том, что донеслось до её уха. Можно же сойти с ума от информации, что проникала в уши сестре. Камило поник.       — Послушай, я понимаю, что ты волнуешься, но… ты что, не можешь прийти к ней домой и всё узнать сам? — ответ слегка облегчил его ношу. Долорес не была зла на него, а значит можно расслабиться. Да, она не дала ему точного ответа. Точнее, она вообще не ответила на его вопрос так, как хотел того он!       Видимо, судьба только в его руках.       Только была одна проблема: он не знал, где жила Ромилия.

***

      Вечером третьего дня, когда юноша прощался с последней семьёй, которой помогал, он решил вновь навестить своего знакомого, что однажды помог ему с добычей записных листов. Камило любовался вечерним закатом, что окрасил небо в золотистые цвета, и невольно вспомнились слова Риос о ясном завтрашнем дне. Мысли его она не спешила покидать. Парень оглядывал улочки, в душе любуясь красосой Энканто, и вдруг заметил знакомые очертания.       Короткие каштановые волосы, белая юбка и тонкие лодыжки. Странно, что узнал Ромилию именно по этим характеристикам, но визит к другу тот же час был отложен. Девушка, когда пересеклась с Камило взглядом, поспешно зашагала в обратную сторону, но никак не к юноше. Такое поведение его удивило, но расстраиваться он не стал, так как понял — она хочет увести его в более скрытное от энкантовцев место.       — Ромилия, почему ты так неож…       — Тс-с, прости меня, пожалуйста, но сейчас я не могу отвлекаться. Давай встретимся завтра в такое же время на нашем месте? И я отвечу на твои вопросы, — взгляд её голубых глаз заставил Камило кивнуть, словно он был под гипнозом. Он не успел ничего ответить, чувствуя заполнившие его душу отголоски радости из-за встречи, о которой Мадригаль так долго думал, как Риос вновь испарилась. Лишь тонкий аромат трав, который напоминали ему запах лечебных растений, говорил о том, что перед ним действительно стояла Ромилия и ему это не привиделось.       Камило глянул туда, куда зашагала девушка. Её белое платье сейчас так же развевалось на ветру, когда она вела его к озеру, а затем исчезло, словно её и не было.       И лишь после нескольких минут раздумий Камило смог улыбнуться, радуясь завтрашнему дню. Теперь он не будет грустить и выискивать Ромилию на улицах, а смиренно ждать завтра, что наступит совсем скоро.