Девочка, поймавшая звезду

      Октябрьская среда в Целье выдалась не по сезону теплой. Комната, залитая светом позднего восхода, вся была розовато-рыжей, поигрывая бликами на золоченых рамках пары сертификатов, одной розетки и трех картин с отчаянно классическими пасторальными пейзажами.       — Так… — директор поднял стакан и отпил, снова поставив на стол. — Какие у вас критерии отбора? Я бы хотел знать, что вам предлагать.       — Критериев не так много, пан Ротайц, — Данталион, расположившийся в мягком плетеном кресле, тоже отпил свой чай, так радушно предложенный директором. — Хотелось бы кого-то постарше. Возможно, лет десять или одиннадцать, может быть даже старше. И желательно, чтобы человек обладал определенной базой знаний.       Директор понимающе кивнул.       Пан Боян Ротайц, директор Академии имени Шоллей, был чародеем девяносто второго круга и представлял из себя самого обычного директора школы, которого только можно вообразить. Невысокий седеющий чародей в аккуратно расшитом бисером по вороту сюртуке, он сидел в своем кабинете с ореховыми панелями и плетеными креслами и решал деловые вопросы. Вот сейчас, например, принимал Данталиона, великодушно позволив ему выбирать будущего ученика из всего ученического коллектива.       — Понимаю, к чему вы клоните, — произнес директор. — А пол? Расовая принадлежность?       Данталион с легкой улыбкой покачал головой.       — Не интересует.       Пан Ротайц поднял свой стакан.       — Что ж, в таком случае могу предложить вам шестой класс. Специализация начинается с седьмого, но шестиклассники уже знают всю основу. Можем назначить испытания, если вас это устроит.       Данталион согласно кивнул.       — Но…       Директор поднял взгляд, вопросительно смотря на Данталиона.       — Должен вас предупредить, — чародей поставил пустой стакан на ореховый столик. — Не могу ручаться, что точно найду здесь то, что ищу.

***

      — Да полезай же ты!       Янешек жалобно всхлипнул.       — Да не могу я!       Шаги затихли совсем рядом.       В глубине шкафа было пыльно и душно, но за укрытием из стопок пухлых документов их не должны были бы заметить. Если бы не Янешек.       — А ну вылезли оттуда немедленно! — раздался строгий голос откуда-то сверху, и дверцу шкафа дернули.       Свет ударил в глаза. Панна Ивайла сунулась в шкаф, раздвинув тяжелые папки с документами, и за ухо вытащила Янешека — тот отчаянно брыкался.       — А ну, — Янешеку по затылку слегка прилетело. — Вылезайте оба. Немедленно.       — Тормоз, — буркнул Станко, вылезая из шкафа, но его опередила Волкова, спрыгнувшая на пол.       И немедленно схваченная свободной рукой панны Ивайлы за ухо.       — Опять за свое! — воскликнула учительница. — Неужели более умного занятия не нашла?! С мальчишками по шкафам прятаться!       Волкова, которую трясли за ухо, скорчила физиономию и замычала.       — Пустите, панна…       — А вот не пущу! — взбеленилась учительница. — Раз сказала, два сказала — а все в голове пусто!       В кабинет заглянул пан Мирослав.       — Кого вы тут, панна, треплете? — заметив виновников торжества, он всплеснул руками. — Опять с уроков удрали?       Ивайла наконец отпустила уши учеников и взмахнула руками.       — Да! Я уже не знаю, что с ними делать, они ни в какую не слушаются. И было бы еще что, так эти трое!       Янешек, стыдливо краснея, покосился на своих товарищей, и Волкова состроила ему рожу, отчего тот еще сильнее покраснел.       — Вот ведь, — пан покачал головой. — Опять учительницу изводите? И чего, спрашивается, с уроков сбежали?       Троица упорно молчала, и учитель решил, что это безмолвное раскаяние.       — Вот ты, Волкова, скажи мне — зачем опять удрала? Зачем учительницу расстраиваешь? Панна и без того рук не покладая пытается в ваши головушки что-то вложить, а вы и того не цените. Вот куда ты понеслась?       Волкова отвела взгляд и шаркнула ногой.       — Ой, да ничего вы от нее не добьетесь! — учительница вздохнула, взмахнув рукой. — Каждый раз такое печальное лицо делает, а чуть что — сразу вон, только пятки сверкают. И эти двое как приклеенные ходят. И не стыдно вам, с девочкой-то бегать?       — Стыдно, — немедленно согласился Станко, но заметив, как сжались пальцы Волковой на подоле форменного платья, мгновенно умолк.       — Ничего вам не стыдно! — учительница отмахнулась и сложив руки повернулась к Мирославу. — Не знаю уже, что делать. К директору их, что ли, вести таких непутевых?       — Может, и к директору, — серьезно согласился учитель.       Янешек от такого покраснел как маков цвет и весь сжался.       — Не надо к директору! — запричитал он. — Это последний раз, извините, мне очень стыдно!       Ивайла, видимо, довольная действом волшебного заклинания, продолжила:       — Вот директор им выволочку устроит. Оставит их на второй год еще и все, передам их в класс трудных детей. Не буду их больше учить.       На глазах Янешека выступили прозрачные слезы. Станко в ужасе переглянулся с Волковой, и та со вздохом сцепила руки, стыдливо отводя взгляд. Дело надо было срочно брать в свои руки.       — Панна Ивайла, извините, пожалуйста, мы больше так не будем… Мы на контрольную не хотели… — самым виноватым тоном на свете произнесла она.       — Я так и догадалась, — хмуро ответила Ивайла. Ее душевные струны искренним раскаянием Волковой задеты не были, но слезы, скатывающиеся по раскрасневшимся щекам Янешека, вынудили ее смягчиться. — А ну быстро в класс. И если вы еще раз что-нибудь вытворите…       — К директору пойдете в первых рядах, — строго закончил за нее Мирослав. — Вы с ними построже, панна, а то не первый раз уже.       — С ними только построже и быть, — согласилась учительница и подтолкнула всю троицу к двери. — Давайте-давайте, шагом марш на урок.       — Сопля, — шепотом буркнула Волкова Янешеку, и тот спрятал шмыганье раскрасневшимся носом в рукаве форменного пиджака.

***

      В коридорах было чуть менее душно, чем в классе, но поднимающийся галдеж перемены действовал на нервы.       Волкова потянула с волос косынку, наспех завязанный узел которой запутал в себе и неряшливо забранные в хвост волосы. Девочка дернула ткань, но только сердито зашипела и принялась слепо ковыряться в затянутом двойном узле.       — Что, опять Ивайла накричала?       Она повернулась, неловко придерживая неприятно тянущий волосы узел. Ядранка стояла рядом. Уж ей хорошо было с ее аккуратными косичками, у нее эта дурацкая косынка в волосах не путалась.       — Накричала, — согласилась Волкова. — Но если бы не Янешек, она бы нас и не нашла.       — Кто знает, — Ядранка с сомнением посмотрела на девочку. — Помочь?       Волкова качнула головой и принялась копаться в спутанных волосах дальше.       — Как контрольная прошла? — Ядранка не собиралась униматься.       — Прошла и ладно, — буркнула Волкова, наконец выпутывая узел из волос. Голубой треугольничек из льна с золотистой эмблемой упал в руки — безбожно смятый. Девочка положила его на подоконник и принялась вытаскивать из волос резинку. — Сдала вроде. Ивайла не хотела зачет ставить, но я ей ответила определения, и она успокоилась.       Ядранка заулыбалась — ну еще бы, у нее-то с контрольными всегда все нормально. Она-то учится в отличие от нее.       — А мне девятку поставили, — уголки ее губ тут же опустились. — Учитель сказал, что я как-то неуверенно говорю.       Волкова, зачесывающая назад волосы, исподлобья глянула на подругу.       — У тебя бывает. Ты их боишься?       — Кого, пана учителя? — Ядранка тут же смутилась. — Нет, что ты… Просто мне не нравится, что все смотрят… Сразу кажется, что облажаюсь. Но это ладно! — она оживилась. — Ты слышала новость?       — Какую?       Ядранка замахала руками — от возбуждения ее глаза засияли.       — Ой, всех старших собирают в аудитории для выпускных, там чародей-консул приехал! Говорят, ученика будет выбирать!       Волкова удивленно посмотрела на подругу, даже перестала хвост завязывать. Так и осталась стоять, запрокинув назад ноющие от напряжения руки.       — Погоди, консул? Какой?       Ядранка, удовлетворенная реакцией, довольно улыбнулась.       — Данталион. Я от старших слышала, что он испытания будет назначать, но так никого и не спросила… Может, ты узнаешь?       Волкова повела плечом. У старших спросить она могла, конечно, да и спросила бы, но настроения тащиться туда не было. Тем более, что если она свалит с истории — Ивайла точно ей уши оторвет. С другой стороны, тогда рвать уже будет нечего, и она сможет спокойно ходить куда хочет — впрочем, что-то подсказывало Волковой, что как только ее уши отправятся в свободное плаванье, злая учительница примется за что-нибудь другое. За нос, например.       — Давай потом, — дипломатично предложила она. — Они как раз на собрание сходят, а там и без меня все узнают.       — Ну ладно, — Ядранка слегка приуныла.       На стене задребезжал жестяной звонок. От этого шума Волкова поморщилась и, зажав уши, поспешила обратно в класс.

***

      К третьему этажу Данталион уже совершенно абстрагировался от рассказов пана директора и просто шел за ним, оглядывая холл академии. Большие прозрачные окна ветвились и сливались формами, пропуская через себя последний октябрьский свет. Во дворе галдела толпа детей в одинаковой голубой спортивной форме.       — Тут у нас классы младше, — продолжал свою речь пан Ротайц. — А вот дальше — те, что нам нужны. Сейчас кончится урок, и мы соберем их перед обедом. Шестые и… Пятые классы вы сказали, да?       Данталион кивнул.       — Отлично, — директор улыбнулся. — В принципе можно и седьмой…       — Нет-нет, — чародей вежливо улыбнулся в ответ. — Шестых и пятых будет достаточно. Сколько в них суммарно учеников?       Ротайц задумался.       — Около ста пятидесяти. Три пятых класса и четыре шестых. Много?       Данталион покачал головой.       — Нет, нет. Я не думаю, что все захотят участвовать.       — Да что вы! — воскликнул директор. — Уверен, вам будет из чего выбрать.       — Вне всяких сомнений, — задумчиво согласился Данталион и свернул следом за директором в освещенный лампами холл.       Здесь вдоль стен висели портреты каких-то значимых выпускников, а в освещенной витрине лежали трофеи, заботливо подписанные кем, когда, и за что полученные. Данталион из праздного интереса попытался вспомнить людей с портретов — пару он точно видел в младших кругах. Как минимум одного — в десятом, но он не ручался за свою память на состав десятого круга. Все-таки людей там было больше.       Он остановился у одного из портретов. Девушка-эльфийка в синей мантии выпускницы с дипломом в руках.       Директор тоже остановился рядом и посмотрел на портрет.       — А ваш прошлый ученик… Вы его тоже из школы взяли? — неожиданно спросил он.       Данталион недоуменно покосился на него, но быстро сморгнул удивление. Конечно, его учеником интересовались. Это было неудивительно.       — Можно и так сказать, — кивнул он.       — А можно поинтересоваться, как вы поняли, что это именно тот, кто вам нужен? — продолжил любопытствовать директор. — Если не ошибаюсь, у вашего ученика сложная судьба.       Чародей вежливо улыбнулся.       Слухи про Дока ходили разные. Полуэльф, которого Данталион отыскал в какой-то глуши и взял к себе в ученики. Теперь уже чародей из шестого круга, герой войны. У людей возникало много вопросов, как же так вышло, что после стольких обойденных школ консул вытащил из какого-то захолустья абсолютно непонятного сироту.       — Думаю, когда я увижу, я пойму, — коротко ответил он, смерив мужчину спокойным взглядом.       — Конечно, — немедленно согласился директор. — А вот здесь у нас…       Остаток пути до аудитории они проделали под болтовню пана Ротайца, который продолжил свой рассказ о славной истории школы.

***

      — Волкова.       Волкова подняла голову от тетради. Ивайла стояла, опираясь на стол, и прямо смотрела на нее. Остальные тоже затихли, уткнувшись носами в учебники. Девочка тоже кинула торопливый взгляд в свою книгу.       — Назови мне устройство трех верхних кругов, — медленно произнесла учительница.       Волкова со вздохом поднялась, скользнув кончиками пальцев по лакированной поверхности парты. Почесала ногой лодыжку.       — Всего существует три верхних круга чародеев, — начала она под неодобрительно нахмуренное выражение лица учительницы. — Консулы, канцлеры и атташе. Консулов всего трое, канцлеров девять и атташе — двадцать семь. Консулы являются верховным кругом, в него входят пан Данталион, пан Декарабия и панна…       Волкова на секунду задумалась, оглянувшись на коридор — там мелькнули тени.       С задней парты зашипел Янешек:       — Ли Си А.       — Бранкович! — прикрикнула Ивайла. — А ну молчать.       — И Панна Ли Си А, — продолжила Волкова. — Все они равнозначны в своих правах, совет консулов действует в качестве руководящего международного органа, и ему подчинены все остальные круги. Собирается по особенно важным случаям, либо на годовое…       Девочка запнулась. Это было какое-то идиотское иностранное слово, которое она постоянно забывала.       — Саммит, — великодушно подсказала Ивайла.       — На годовой саммит, — закончила Волкова. Дальше нужно было переходить к кругам канцлеров и атташе, которые знала она довольно слабо.       — В круге канцлеров девять чародеев...       От очередной ругани Ивайлы ее спас только задребезжавший на перемене звонок. Учительница махнула на нее рукой, чтобы она села, и все тут же закопошились, захлопывая книги, но Ивайла рявкнула:       — Сидеть! Звонок не для вас.       Класс присмирел, и учительница взяла в руки ручку, стукнула ей по столу.       — Вы все слышали, что сюда приехал один из консулов, — серьезно произнесла она. — И директор очень просил вас всех не позориться. Он будет выбирать себе ученика, но я надеюсь, что хорошее впечатление додумаются произвести не только старшие. Так что в коридорах не бегать, на улице не голосить. Поняли?       Класс зашумел. Раздалось разрозненное «ага», и все было собрались подниматься с мест, но Ивайла вновь ударила ручкой по столу.       — Для тех, кто не умеет понимать с первого раза, — она кинула суровый взгляд в сторону Волковой и спрятавшегося за ней Янешека. — Разговор в случае плохого поведения будет напрямую с директором. Постарайтесь показать, что вы приличные люди.

***

      В обеденной зале было как никогда шумно. Ученики пересаживались друг к другу, пахло тушеными овощами и запеканкой. Подхватывая тарелки и стаканы, студенты перебегали друг к другу, склонялись назад, хватаясь за стол, чтобы перегнуться к другому столу. Кто-то даже ругался. Шестых и пятых классов видно еще не было.       Волкова сидела за столом, уныло постукивая вилкой по тарелке. Творожная запеканка ей не нравилась, и оставалось только уныло цедить приторное какао из граненого стакана. Сегодня обед был не очень.       — Ты не будешь? — Станко ткнул вилкой в ее запеканку. — Я съем?       — Ешь, — отозвалась девочка, мельком поглядывая на двери. Подняв взгляд на часы, висящие над дверью, она нахмурилась. — А когда началось собрание?       Ядранка пожала плечами.       — Вроде бы их хотели перед обедом собрать. Уже полчаса сидят.       — Долго, — буркнула Волкова, проводя вытянутой ручкой вилки по цветку на скатерти. Скатерть противно скрипнула, и она бросила звякнувшую по эмали вилку на тарелку.       Станко, запихивающий в рот запеканку, промычал:       — Я бы даже не пошел. Ну к черту, мне кажется, он страшный.       — Почему? — поинтересовалась Ядранка. — Это же так здорово… Учиться у чародея. Никакой тебе Ивайлы и расписания. И косынок.       Волкова покосилась на свою смятую косынку на столе.       — Не знаю, — пожал плечами Станко. — Там надо учиться. Он, наверное, так требует, что всю ночь сиди учи — все равно не пойдет. Не знаю, я бы еще, может, и пошел к кому, но попроще. А тут ни поиграть, ни погулять. Одна учеба.       Ядранка откинула косичку за спину.       — Ничего ты не понимаешь! Волкова, вот ты бы пошла?       Волкова отвлеклась от созерцания дверей и, не поворачиваясь, пожала плечами.       — Не знаю. Думаешь, там было бы по-другому?       — Конечно! — Ядранка воодушевленно взмахнула руками. — Это вам не в школе с ее расписанием учиться.       Волкова покосилась на подругу.       — Не знаю, чем отличается. Мне кажется, я бы тоже не пошла. Да меня бы и не пустили, — она скорчила рожу, и Ядранка оскорбленно хлопнула рукой по столу.       — Ничего вы не понимаете!       — А я бы хотел, — робко подал голос Янешек. — Мне кажется, он не ругается. Он на фотографиях не выглядит злым.       Волкова хотела было что-то ответить, но дверь столовой открылась, и в залу вошли пятиклассники. В парадной форме с золотым шитьем по воротникам болеро у девочек и пиджаков у мальчиков. Девочки все были аккуратно заплетены, но ни одной косынки Волкова не заметила — с парадной формой они, конечно, не носятся, но кто знает.       Заметив знакомую чернявую макушку, она махнула рукой, привлекая внимание девочки. Ася махнула ей рукой в ответ и вместе с остальными пошла за подносом с едой.       Когда она водрузила поднос на стол, Станко оживился.       — О, а ты запеканку будешь?       — Буду, — показала ему язык Ася и демонстративно отломила кусок от запеканки. Откинув толстую темную косу за спину, она заговорщически улыбнулась. — Ну что, рассказывать? Мне разрешили участвовать сегодня.       — О! — Волкова оживилась. — Прямо сегодня?       Ася пожала плечами, отламывая ещё один кусочек запеканки.       — Хорошо, что не завтра, так бы только лишний день сидели волновались. Шестые только завтра днем. Но мы вообще не ожидали, это все еще будет в цитриновой зале, я там вообще ни разу не была.       — И какой он? Страшный? — Янешек округлил свои большие грустные глаза. — Что вы будете делать?       Ася придала своему лицу самое страшное выражение на свете и наклонилась к Янешеку.       — Он сказал, что мы будем биться с драконом… — тихо произнесла она. — И выживут не все, но те, кто выживут, отправятся в лабиринт…       Младшие в ужасе застыли, смотря на девочку глазами по пять лип. Довольная эффектом, Ася расхохоталась.       — Ой, вы бы видели себя! Шучу, естественно. Никаких драконов. Собеседование и демонстрация, все.       Ядранка тяжело выдохнула.       — Ну зачем так шутить…       Ася заулыбалась, довольная удавшейся шуткой. Отправив в рот очередной кусочек запеканки, она взмахнула вилкой в воздухе.       — Но мы бы так долго не сидели, — непринужденно продолжила она. — Там директор сначала долго рассказывал. Данталион сидел такой, знаете…       Ася выпрямилась, откинувшись на спинку стула, и сложила руки на коленях, устремив взгляд в глубину столовой. Придав своему лицу самое спокойное выражение на свете, она демонстративно посидела так несколько секунд, снова вернувшись к запеканке.       — И какой он? — встряла в разговор Волкова.       Девочка почесала шею, на пару секунд задумавшись. Младшие переглянулись, по-своему трактуя выражение задумчивости на лице старшей подруги.       — Он не страшный… — медленно произнесла Ася. — Говорил так… Спокойно и мягко-мягко. Я думала, он будет суровый, а он немногим выше нашего директора и улыбается постоянно. Плащ у него такой, знаете…       — Не знаем, — буркнул себе под нос Станко.       Ася, не услышав его комментария, пошевелила в воздухе пальцами. Глаза ее засветились.       — Такие перья на нем с внутренней стороны! Глазастые такие, как у павлина. И очень красивые — как настоящие! Я так их потрогать хотела, просто сил нет.       — А кроме плаща? — снова встряла Волкова, возвращая девочку с небес на землю.       Ася глубоко задумалась, сплетая пальцы. Устроив на них подбородок, она посмотрела на свою полупустую тарелку и произнесла:       — Кроме плаща у него сережки красивые, — наконец выдала она. — И колечки. У него колечко такое с зеленым камушком красивое, я все время на него смотрела.       — Ты кроме колечка ничего и не видела, — заключил Станко и ойкнул, когда Волкова пнула его под столом. — Да за что?!       Ася, довольная тем, что Волкова оценила ее речи про колечко, все-таки отвернулась.       — Ну тогда и не буду больше тебе ничего рассказывать. Сиди тут, умный нашелся.       Волкова схватила девочку за рукав. Сделав большие печальные глаза, она цепко сжала пальцы на голубом рукавчике болеро.       — Асенька, милая, не уходи! Мы же ничего без тебя не узнаем, нам остальные старшие не расскажут, — голос ее надломился. — Ася, ну не обращай внимания на этого придурка, с нами с Ядранкой поговори. Вот, Янешеку интересно.       Ася, довольная эффектом, все-таки села прямо, и Волкова мгновенно убрала пальцы.       Не то чтобы она верила Асе, но та упивалась своим старшинством среди них, и дать ей поверить, что она и правда тут самая драгоценная, все-таки стоило. Иначе кто им домашку решать будет.       — Так вот, половину класса сейчас на демонстрацию отправили, — продолжила как ни в чем не бывало Ася. — А меня и остальных до вечера оставили.       — А что демонстрировать будете? — уныло спросил Янешек.       Ася пожала плечами.       — Не знаю, нам не сказали. Я особо не переживаю, у меня оценки нормальные, придумаю что-нибудь. Но они не сразу решат, возможно, сегодня даже не все наши успеют. Народа много, а он обещал с каждым поговорить.       — И много участвовать решили? — Волкова потерла несчастный цветок на скатерти.       Ася оглянулась на свой класс, который разбрелся кто куда по пустеющей столовой.       — Много, — пробормотала она. — Из нашего класса все, из параллели там несколько человек сказали, что не хотят, и пару второгодников не пустили. Нам потом классная сказала, что второгодники не допущены будут в принципе, но Данталион говорил, что хотел бы увидеть всех, у кого есть желание.       — Тогда почти всю школу надо звать, — Ядранка улыбнулась. — Я бы пошла.       — Ну у тебя с оценками все и так нормально, — Ася махнула рукой. — А ты, Волкова?       Волкова поджала губы и пожала плечами.       — Нет, наверное. Не знаю. Да меня бы и пускать не особо хотели бы.       — Ну и зря, — решила Ася и принялась собирать по тарелке горошек.       Над столом повисла тишина. Резкий дребезг вилок о тарелки раздавался под высокими сводами опустевшей столовой — остался только пятый класс, да те редкие младшие, которые водили с ними дружбу.       Волкова оглянулась на Станко и Янешека и первая отодвинула стул от стола.       — Нечего тут сидеть. Пойдемте посмотрим, что там у десятиклассников на соревнованиях.       Мальчишки покорно оставили в покое свою пустую посуду и тоже повылезали из-за стола.