Beyond the Sea

      Художник погибает тогда, когда погибает его душа.       Именно эти слова крутились в моей голове долгие месяцы. Тэхён был мёртв изнутри: умер ещё тогда, когда вернулся в мои объятия после долгого отсутствия. Я всё пытался выяснить, что с ним произошло за год нашей первой разлуки. До сих пор не знаю. Что-то раскололо его изнутри, разбило на части, и он не сумел собрать их воедино.       Уже сейчас я понимаю, что моей вины в этом не было. Как бы я ни просил, сколько бы ни окружал его вниманием и заботой, я не должен был так отчаянно тянуться к нему. Человек может помочь себе только сам. Не надо спасать его. Если он решил, что уже обречён, никакая рука не вытащит его из той ямы, которую он выкопал себе сам.       У него были проблемы со здоровьем и восприятием мира, как и у многих художников, наверное. И почему я был уверен, что моя любовь его вылечит? Признаю свою глупость.       Несмотря на всё, я знаю, что по-прежнему его люблю. Не так безрассудно, как раньше, но всё ещё сильно. Он часто мне снится во снах, я вспоминаю его молодым студентом с пушистыми волосами и сигаретой меж длинных пальцев. Мысленно возвращаясь в те дни, я понимаю, в чём заключалась проблема. Пока я сходил с ума от любви, вскружившей мне голову, Тэхён медленно разваливался на части. Погибал прямо там, в кафе, на набережной Сены, куда я водил своего молодого любовника каждое утро воскресенья. Поэтому его смех был громким и таким частым — уже тогда он знал, чем закончится наша история любви.       А закончилась она не совсем радужно. Мне пришлось пройти терапию. К счастью, я вернулся к реальной жизни и перестал жить прошлым. Моё прощание с самым тяжёлым и длительным периодом в жизни прошло скромно. Я приехал к Средиземному морю, в Брандо, и долго гулял вдоль моря, сняв неудобные туфли. После, дойдя до конца пляжа, повернулся лицом к воде, вгляделся вдаль, убедившись, что море всё такое же бескрайнее и далёкое, и позволил себе улыбнуться.       Вам, наверное, интересно знать, что в итоге произошло с Тэхёном. В тот день, когда я сидел в кабинете доктора Флетчера, его помощница прервала наш разговор. У Оскара и его супруги родилась прекрасная дочь. Спустя неделю он связался со мной и настоял на встрече в кафе. Мы были похожи на двух старых друзей, которые рады повидаться спустя долгое время и выпить по кружке пива.       Не скрывая волнения, он спросил:        — Так Тэхён утонул?       За окном светило солнце. После проливного дождя и хмурых дней было приятно погреться в лучах заходящего солнца. Именно в ту минуту я понял кое-что важное. Мне всегда казалось, что Тэхён не любил меня ни дня. Это я сходил по нему с ума и не знал, что делать со своей любовью. Сидя в кафе под названием «de Provence», меня одолела мысль: почему он не выполнил задуманное, оставив мне хрупкую надежду?       Ведь Тэхён не погубил себя, как я думал долгие годы. Он убил меня. В тот же день я родился заново и понял, что отныне не завишу от него. Я избавился от своей зависимости, но не избавился от любви к нему.       Я потерял себя в любимом человеке вместо того, что найти себя в нём.       Может быть, поэтому Тэхён плакал всякий раз, когда я любил его в постели — ему было стыдно за то, что он не может оборвать эту связь. Он столько раз уезжал, пытался оставить меня, но всегда возвращался, потому что знал — я без него не проживу ни дня. Он хотел для меня хорошей жизни: чтобы я женился, завёл детей и состарился вместе с другим человеком. Стоял вдалеке, смотрел как я сжимаю ладонь Мэри, а после — злился на себя за слабость. Слишком много он на себя взял. Мне было достаточно его искренних чувств.       Бог его знает, что происходило в его голове. Почему он сразу не объявился после того, как потерял зрение? Не хотел становиться для меня обузой? Или боялся, что я не приму его в другом виде?       Доктор Флетчер научил меня перестать задавать подобные вопросы и изводить себя понапрасну. Он же и показал, что душевный разговор — самое лучшее лекарство ото всех бед. Если бы только Тэхён делился своими переживаниями со мной…       К счастью или к сожалению, я не могу вернуться в прошлое. Пережитые дни остались в моей памяти. Когда-нибудь воспоминания станут смутными и тусклыми, я не смогу вспомнить квартиру, в которой мы жили с Чимином, не назову улицу, где располагалось кафе с ароматной выпечкой; не вспомню родинки на лице человека, которого полюбил очень сильно. Но я всегда буду помнить вкус его губ и просьбу, озвученную одним летним днём в отеле рядом с Эйфелевой башней на площади Трокадеро.       «Не потеряй себя, Чонгук. Пожалуйста, не потеряй».

🌊🌊🌊

      Спустя полгода после моего приезда из Лондона совершенно случайно я попал на выставку в Париже. Долго ходил по залу с безразличным лицом, разглядывал непонятные картины с замысловатыми фигурами и линиями, затем те сменились изображением обнажённого мужского тела. Изгибы казались мне знакомыми, но я даже не догадывался, что они имели прямое отношение ко мне. А потом я увидел её и остолбенел.       Бескрайнее синее море, занимающее весь холст, а вдалеке – кусочек безоблачного неба, олицетворяющее надежду. Внизу надпись: «Beyond the Sea».       Я не мог пошевелиться. Из моих рук выпал любимый чёрный зонт. Я обернулся в надежде найти взглядом автора картины.       Он смотрел на меня с улыбкой.       Свою старость Чон Чонгук встретил на берегу Средиземного моря в компании Ким Тэхёна, которого он называл своим близким другом. Картина «За морем» была продана на аукционе в 1989 г. История любви врача и художника стала известна всему миру после того, как в одной из квартир, расположенной на окраине Парижа, нашли шкатулку с чёрно-белыми фотографиями. На них был запечатлён мужчина в женской одежде. На одном из снимков, сзади, сохранилась подпись: «Moments de bonheur et de liberté» .       Чонгук прожил в браке с Мэри до семидесяти одного года. Они не виделись, однако обменивались письмами, где говорилось о тёплых чувствах друг к другу. Мария Юрьева воспитывала троих детей вместе с лучшим другом своего мужа — Пак Чимином. Они уехали из Франции сразу же после отъезда Чонгука.       Последние годы своей жизни Чонгук посвятил медицине. В старых книгах по анатомии был обнаружен пожелтевший лист бумаги. Предположительная дата стихотворения — 1932 г.

Море, моё ласковое море,

Забери меня к себе,

Проглоти целиком мою душу

И не плачь, пожалуйста, по мне.

Я вспоминал твои размытые черты,

Возможно, слишком часто слышал фразу «ты мне не нужен»,

По ночам с упоением заполнял пожелтевшие листы,

Знаешь, я ведь тобой ещё с прошлого лета простужен.

Море, моё море — тихое и такое родное,

Сколько солёных слёз я в тебя проронил,

Сколько кричал и невольно злился

И сколько обид себе так и не простил.

Смотрю на твою мерцающую гладь,

И в лёгких не хватает кислорода,

Мне лишь одно необходимо знать:

Я для тебя как маска для урода?

Синий шарф на моих плечах

Через время станет недостаточно тёплым,

Так боюсь, что моя сокровенная мечта

Покажется пустой,

А единственное воспоминание — вовсе никчёмным.

Море, моё любимое море,

Я так устал, если бы ты только знало!

Обними меня могучими руками,

Моё сердце слишком много страдало.

Я складываю своё сожаление

В белый, местами помятый кораблик,

Собираю последние силы в себе

И затем неуверенно машу на прощание.

Пускай плывёт сложенный лист по воде,

По возможности минует любые пороги.

Море, моё молчаливое море,

Скажи, ты ведь тоже скучало по мне?..

♫ Ella Fitzgerald — Misty Blue ♫ Я думаю о том, что мы делали раньше Тогда весь мой мир становится туманным синим О, милый, я должен забыть тебя Бог знает, что я пробовал Детка, когда я говорю, что я рад, что всё прошло В глубине души я знаю, что солгал