Однажды утром, днём и вечером

Сон отчётливо завис в памяти, строки словно сами ложились на бумагу. С нотами труднее — Роза уже наверное час насиловал гитару попытками написать стоящую своего текста композицию. Ближе к 5 утра в дверь звонят. Музыкант расстроенно вздыхает и идёт к двери. В глазок видит соседа снизу и открывает замок. — доброе утро, — устало улыбается Роза. — мне не очень кажется что оно доброе, знаете ли. — инженер поправляет очки. Он выглядит забавно, когда раздражается. — вы понимаете, что люди ещё спят? Они же это, работают утром, а вы мешаете тут своими этими… Ну, трыньканьями. — простите, блин, тут такое просто… Дело, вобщем, появилось. Песню, нахрен, пишу. Роза рассматривал свои босые ноги. Он сейчас был без привычных тёмных очков, а смотреть кому то в глаза вот так — все равно что выйти на улицу голым. — да? Песни это хорошо, но я не могу уснуть. У меня, вон, кот тоже волнуется, а что я особе скажу, если он не будет высыпаться? — простите ещё раз. — расскажешь хоть, что за песня, волосатик? — у меня там Шершняга спит, не хочу его будить, ю ноу? — а что, долгая история? — Роза кивает.

***

Даже на кухне у инженера стоят какие то скляночки. Почти идеальный порядок, ни единой пылинки. Любопытно только, это он так к приезду своей особы готовится, или просто любит чистоту? В квартире Розы и Шершняги совсем не так. Пол в спальне ровным слоем устилают какие то вещи, провода, всякий мелкий и не очень мусор. Раза 2 или 3 в месяц Розка наводит марафет: устраивает генеральную стирку, метёт полы, выгребает мусор, даже пыль со шкафов стряхивает. Иногда, конечно, приходится это делать чаще, если Шершняга по пьяни разобьёт какую нибудь посуду или что-то в этом роде. Они пьют горячий чай с сахаром, Роза пересказывает свой сон, светило советской инженерии увлечённо кивает. — а потом, вы прикиньте, он на меня кинулся, обнял, я так удивился! — прям кинулся? — да, нахрен, щебетал ещё что-то. Ну, я не помню уже, сон все-таки. Текст записал, вот сидел, блин, музыку лабал. — интересно. Какие, однако, идеи могут появляться во снах! Роза кивает и зевает в кулак. 3 часа сна за всю ночь дают о себе знать. — а Яшка знает? — нет. Он спит, блин, богатырским сном, я его добудиться, блин, не могу, спящую красавицу. Вот даже если пушку, нахрен, гигантскую рядом с ним поставить — все равно не проснётся. Инженер смотрит на рокера и понимающие кивает. Роза кажется очень уставшим, замотанным. Но при этом непривычно красивым… Без гримас, без очков (оказывается, ресницы у него очень длинные. Но у особы все равно лучше!), в самой обычной пижаме. Белые волосы рассыпается по плечам, и ему — что удивительно, ведь Роза все-таки мужчина — очень идёт. Он отводит взгляд на сахарницу с узорчатыми ручками. — ну да, он парень такой… Роза, может ты спать пойдёшь? Да и мне пора уже. Засиделись мы. — да, конечно! Точно! Спать же надо, а я тут. Вот коллапс, нахрен… Роза спешно кивает и встаёт, чуть не задев чашку. Убегает он так, что аж ветерок чувствуется. Инженер вздыхает и складывает грязную посуду в раковину. Завтра поможет, а сейчас спать. Спать, спать и ещё раз спать.

***

Шершняга просыпается один. Роза не стал лезть на диван, уснул прям в кресле, сам того и не заметив, но не надолго. Барабанщик сполз с лежбища и поплелся в ванную. Робот уже не спал, но все ещё не открывал глаза — прекрасно знал, в каком сейчас состоянии его товарищ. Тронешь — тебе же хуже. Зашумела вода в душе, и через 3 минуты прекратила течь. Шершняга закашлялся, да так громко, что Роза аж поморщился. Тот же потянулся, разминая конечности. От неудобно позы они затекли и теперь отдавали неприятной, но щей болью. Ничего, сейчас Шершанский оклемается — хитяру кипитярить будут! Роза успокаивал себя такими мыслями, а сам хотел чуть ли не плакать, закрыв лицо руками. Его лучший и единственный друг в его же присутствии травит себя всякими сомнительными веществами, а он ничего не может сделать! Безысходность давит на затылок и глаза, но плакать нельзя — он что, малыха какая то? И Роза надевает очки. Чтобы никто не видел его глаз, не видел эмоций, отраженных в них. Всё ведь крутые рокеры так делают? Да и к тому же, это смотрится очень брутально. В зал заходит Шершняга. Он, кажется, улыбается. Но совершенно неискренне: голубые глаза бегают по комнате, весь он как то напряжен, руки подрагивают. Страшно. Страшно, что будет дальше. — готов кипитярить хиты? — улыбается ему Роза. — да мы ведь все… Откипитярили, блин, уже. — не, я новый написал! Бомба-неверояточка, блин, ждёт своих малышечек. — когда вчера? — ночью. Шершняга только кивает и уходит на кухню чтобы перехватить чего нибудь. Роза мотает головой, чтобы выкинуть из неё плохие мысли и настроить себя на продуктивную работу. Шершняга по достоинству оценил его ночные труды. Робот снаружи выглядел так, как выглядят люди, прекрасно знающие себе цену. Ухмылялся, говорил: «да так, халтурка. Я могу и лучше.», но внутри него что-то пищало детским голосом. Этот голос был таким счастливым, что, кажется, дай волю — у прыгает на седьмое небо. И музыку они сразу записали. Репетировали, репетировали, да так, что Шершняга аж полочку сломал. Сегодня выходной день. Инженер сидел дома, смотрел телевизор. Говорил по телефону с особой, гладил её кота, думал о предстоящей встречи в кафе. Раньше его раздражали звуки, идущие из квартиры сверху. Но сегодня, когда он услышал новую полноценную песню, Инженер только улыбнулся. «написали таки!» — думал он.