«Летний Сбор», или как довести Принца

      Стефан       Этим утром я проснулся раньше будильника, полный энергии и хорошего настроения. В окна светило по-утреннему яркое солнце, что даже не понадобилось включать свет в комнате. Лучи, отражаясь от зеркала, прыгали по комнате, пока я собирался на утреннюю тренировку. Наушники так и остались лежать на комоде, ведь сегодня меня развлекали мысли о вчерашнем вечере.       Пробежав типичный маршрут вокруг дворца, я взглянул на часы. Времени оставалось столь же много, как и энергии. Решение — добежать до реки внизу резиденции — принялось само собой.       Когда я начал выдыхаться от бега по неровным тропинкам, вместо мощенных дорожек, свернул к выходу в воду, на небольшой своеобразный пляжик. В нескольких метрах от меня послышался смех влюбленной парочки, отчего я вздернулся. Не ожидал, что буду здесь не один.       Мешать я им не стал. Просто стянул с себя футболку и с разбега, как в детстве, нырнул в воду.       Теплая уже в июле вода была именно нужной температуры. Этим утром, казалось, всё было правильным.       После неожиданного порыва я валялся на песочке, положив под голову футболку. Парочки я больше не слышал. Сначала задумался: кто же это мог быть, но после я по-мальчишечьи представлял нас с Селеной вместо этой парочки.       Сидим мы вдвоем возле неспешно текучей речи на поваленном дереве. Я медленно пододвигаюсь к ней и кладу свою ладонь на её, она сцепляет наши пальцы... Хотя, это же моя Золушка. Пока я бы садился к ней ближе и ближе, она стала бы отодвигаться ровно на то расстояние, на которое я приближался. И в итоге она снова упала бы только теперь с импровизированной скамейки.       Точно так же прошло мое первое занятие по верховой езде. Тот же Костанзе, только на двадцать лет моложе, учил меня забираться на пони. А пятилетний я всё летел и летел с этого пони, пока мама, не выдержав, не остановила занятие. Костанзо с папой всё пытались объяснить ей, что если я не буду много раз пробовать, то ничего не выйдет. А мама наотрез отказалась учить меня верховой езде. — Ничего страшного не случится, если Стефан не научится ездить верхом, — говорила она, поглаживая меня по голове, — Не такой уж и важный навык в двадцать первом веке.       Теперь я постоянный победитель скачек, из чего можно сделать вывод, что папа всё-таки уговорил её продолжить мои занятия с Костанзо.       Селена же, в отличие от меня, со второго раза крепко села в седло. Инес быстро к ней привыкла и послушно исполняла приказы Золушки. Для первого занятия Селена была более, чем прекрасна. У меня вообще складывается такое впечатление, что для этой девушки нет ничего невозможного.       Я поднял руку, чтобы почесать затылок, и случайно взглянул на часы. Я катастрофически опаздывал к завтраку.       За столом сидели абсолютно все, даже бабушка. Извинившись, я занял своё место и налетел на еду, словно нищий на пиру. — Что с тобой? — спросила мама, глядя на меня большими глазами, когда я уплетал вторую порцию омлета с беконом.       Я промычал с забитым ртом ей что-то вроде "Ничего", но она меня явно не поняла. — Принц Стефан Томас Берг! — бабушка звонко поставила бокал с водой на стол, — Ты ведёшь себя недостойно для своего положения! Погляди на себя! Мало того, что ты опаздал на завтрак, так и пришел не пойми в чем! Чем от тебя пахнет? Речная вода? Просто посмотрите на него! Он меня будто бы не слышет!       Я закончил пережёвывать омлет и тяжело взглотнул. Оливиа произнесла всё это на одном дыхании, отчего всем стало ясно, что я крайне её разозлил. Она не простила всему семейству тот "бунт" во время бала, а я тут подливаю масло в огонь. — Я Вас слышу, бабушка, — попытался улыбнуться я, — знаете такую поговорку: когда я ем, я глух и нем?       Оливиа так резко встала, что стул сзади громко упал на пол, и этот звук показался в разы громче из-за тишины, образовавшейся в столовой. — Это всё та простолюдинка! — бабушка не по этикету тыкнула в меня пальцем, — Вот какое влияние она оказывает на моего внука! Позволяйте ему делать, что он хочет, и спустя время вы увидите, как он спуститься до её уровня! Помяните мое слово!       И она ушла, если бы не швейцары, то наверное, громко хлопнув дверью. — Отчасти она права, — сказала мама, — что-то в тебе и вправду изменилось. Но не так, как думает Оливиа. — Я не хотел её злить, мама. — Знаю, — королева вздохнула, отложив столовые приборы, — ей не нужен повод, чтобы разозлиться. Хотя бы в её присутствие делай, что она хочет. Осталась всего неделя. — Постараюсь, — пообещал я, видя как сильно задела эта ссора маму. Сам не знаю, что на меня нашло. Надо будет извиниться перед бабушкой. — Самое время лечь на дно где-нибудь в Австралии, — ковыряя вилкой в тарелке, произнес Тео. — Слишком близко, — хмыкнул Феликс, — нужно менять планету. А лучше галактику. — Цыц! — прикрикнул на них дядя Густав.       Будто бы заново увидел всех собравшихся за столом. Не было Софи, отсутствие которой я не заметил. — Стефан, — обратился ко мне отец, — зайдешь после завтрака в мой кабинет.       Я молча кивнул и с исчезнувшим аппетитом продолжил есть завтрак. Никто больше не решался сказать ни слова. Гремели серебряные приборы. Швейцары снова отворили двери. Пришла Софи. Она светилась от счастья, но, встретившись со мной взглядом, перестала улыбаться. Я не понял эту смену её настроения. — Извините за опоздание, — сказала она, садясь рядом с братом и целуя его в щеку, — Проснулась только после прихода Мэри. — Отлично выглядишь, дочка, — генцог Хенрикссон поднял бокал, как бы салютуя. — Спасибо, — Софи расправила салфетку и элеганто положила её на колени.       Ну хоть у кого-то в семье царит покой.       Из столовой я прямиком пошел в душ и привел себя в порядок. Надел светлые брюки и лёгкую летнюю рубашку и спустился в отцовский кабинет. Постучав, я зашёл в эту небольшую комнату.       Здесь был один огромный стол, но всегда стояло по две кружки: для меня и Короля. Последние пару лет я всё чаще бывал здесь не в качестве гостя, а как равный, занимаясь делами с папой. Мама предпочитала работать отдельно в своем кабинете. В детстве я любил присутствовать на семейных планерках. — Ты хотел меня видеть, отец? — Да, хотел, — Томас закрыл журнал, который всё это время он читал, и откинулся в кресле, — присаживайся.       Я опустился в коричневое кресло, убрав с сидения папку с надписью «Июнь». — В каком отеле поселилась мисс О'Конелл?       Я назвал ему самый популярный отель Стокгольма. Наверняка это не было решением Селены. Скорее всего нужно сказать пламенные слова благодарности её агентству, которое организовало перелет. — Угу, — только и сказал отец, снова открыв тот журнал.       Он перевернул его так, чтобы я мог прочитать новость. — Гребанные журналисты!       Только и смог сказать я.