Чувствовать

Юнги сидит за задней партой в классе в наушниках. Он не очень хорошо общается с одноклассниками, предпочитая покой и музыку бессмысленным разговорам, но его идиллию нарушает Чонгук, который плюхается на стул рядом. Они более или менее нормально общаются, списывают друг у друга, и оба не горят желанием сближаться. В общем, мир и покой. Только вот с Гуком всегда ходит его брат Сокджин, который хочет привлечь внимание омеги. И сейчас Джин снова пытается заигрывать с Мином очень глупыми комплиментами. — Ты сегодня красивый. В смысле, ты всегда красивый, но сегодня особенно, — Джин мнется от собственной глупости, и Юнги дарит ему беззлобную усмешку. Сокджин воодушевляется такой реакцией на свои неловкие слова и продолжает. — Дай мне шанс, Юнги. Всего одно свидание, — он смотрит с такой надеждой в глаза Мина, что тому становится неловко. Чонгук хмыкает, но молчит. Ничего поделать с братом он не может, сколько бы не обсуждал с ним эту тему, упрямство Джина выбить не получалось. Сокджин всё равно надеется на взаимность Юнги. Гук понять его может, сам альфа. Мин красивый, даже очень. Характер у него сильный, но за этой силой скрывается забота и мягкость, которые тянут к себе. Он словно сбежал из какой-то сказки этаким прекрасным принцем. Юнги приманивает к себе холодным умиротворением и искренностью. У него ведь даже запах сочетает в себе холод и сладость, свежесть и уют. Джин просто погиб, сраженный красотой и глубиной Мина. Понять-то может, но одобрить такое поведение — нет. Чонгуку жаль Юнги, который никак не может отделаться от Сокджина. — Сегодня после уроков прогуляемся. Недолго, — говорит Юнги спокойно. Гук удивляется ответу Мина, но потом он понимает, что задумал омега и мысленно аплодирует ему, желая удачи. — Недолго? — грустно спросил Джин. — Да, до семи. Потом у меня дела, — отвечает Мин, невольно улыбаясь, когда вспоминает о том, какие у него дела и с кем они связаны. *** Сокджин говорит много, развлекает Мина глупыми шутками. Юнги устает от его общества за час и начинает отсчитывать минуты до конца свидания. За ещё один час он думает о том, что через пять минут ему напишет папа, который попросит прийти домой срочно. И, о ужас, Юнги придётся уйти с такого интересного свидания. Он смеется с уровня сарказма в своих мыслях, неожиданно попадая в смех Джина, и мысленно стонет, когда понимает, что альфа принял это на свой счет. Сокджин не понимает, что у него нет шанса. Мин не хочет быть грубым. Джин не заслужил, он действительно приятный альфа, достойный хорошего омеги, но Юнги не может заставить себя проникнуться к нему симпатией, как к своей паре, а не как к другу. — Джин, — перебил его Мин. Он взял его за руку, смущая, и посмотрел в глаза проникновенно. — Ничего не выйдет. Лучше прекратить, я дал тебе это свидание, чтобы закрыть тему. — Я сделал что-то не так? — поник Сокджин. — Нет, ты хороший альфа и потрясающий человек. Не зря у тебя среди омег и бет целая армия влюбленных, — слабо улыбнулся Юнги. — Всем нравиться невозможно, к сожалению, я попал под число тех, кто видит в тебе только друга. Так что прекрати мучить себя ложными надеждами и преследовать меня. Это бессмысленно. — Ты просто не знаешь меня, я понравлюсь тебе. — Я не хочу узнавать тебя, Сокджин, — холодно отрезал Юнги. — Спасибо за встречу, мне пора. Мин поднялся со стула в кофейне. Он старался не смотреть на потерянного Сокджина. Осадок остался неприятный, но Юнги понимает, что его решение правильное. Мин прикрыл глаза, оказавшись на улице. Каждый раз после отказа какому-нибудь альфе он чувствует себя ужасным человеком, у которого нет сердца. Каждый раз ему приходится напоминать себе, что его поступок выверенный и правильный. Нет другого пути. Только мысли не помогают. Перед глазами всё равно стоит потерянный взгляд и поникший вид до этого гордо расправленных плеч. Юнги вздохнул и пошёл к Чимину. Ему необходимо оказаться рядом с ним. Возле Пака уютно и спокойно. Мин улыбается мыслям и радуется тому, что родители разрешили остаться на ночь у Чимина, которого вновь оставляют одного. Юнги стучит в знакомую, ставшую уже такой родной, дверь и ждет, пока ему откроют. Он прислушивается к тихим приближающимся шагам и наполняется сладким предвкушением объятий. Да, он не любит, когда его трогают, но с Чимином это не работает. Пак так осторожно и трепетно касается, что вся нелюбовь к касаниям сменяется на зависимость от этих самых касаний. — Юнги-хён? — Он самый, — весело произносит Мин и слышит смешок в ответ, из-за чего растягивает губы в широкой улыбке. Дверь приоткрывается, и Юнги проскальзывает в щель. Он скидывает обувь быстрыми движениями, а когда выпрямляется, оказывается в теплых объятьях. Мин прикрывает веки и обнимает за плечи Чимина, позволяя ему прижать себя за талию ближе. — От тебя пахнет альфой. Неужели кто-то смог завоевать твое сердечко? — шутит Пак, но Юнги слышит какой-то странный оттенок в голосе, разгадать который у него не получается. — Нет, еще один несчастный. Встретился с ним в кафе, чтобы отказать. Потом все расскажу. Чимин аккуратно отстраняется и кивает. Юнги переплетает с ним пальцы, хотя дома Пак спокойно ориентируется без его помощи, и тащит в кухню, по пути причитает о том, что быть в кофейне и ничего не есть — верх идиотизма. Мин быстро собирает на стол перекус, решив отложить нормальную еду на потом, а сейчас просто выпить чаю. Он рассказывает все события, что с ним произошли, пока Чимин удивляется его чрезмерной активности. Обычно Мин спокойный и степенный. А сейчас его не заткнешь, он скачет с темы на тему с такой скоростью, от которой Пак запутался и предпочел молчать, чтобы это не выдать, лишь угукал многозначительно и все думал о том, что Юнги старательно избегает темы со свиданием. Давить на Мина Чимин не собирается, но интерес в нем растет с каждой секундой. Он дожидается момента, когда Юнги замолкает на несколько секунд и напряженно думает, то не выдерживает: — Ты все равно расскажешь, чего тянуть? Мин вздыхает и кивает ему, ойкает, понимая, что его жест остался незамеченным. — Я уже привык, если ты молчишь, значит ты кивнул, — посмеивается Чимин. Он аккуратно берет кружку в руки, а Юнги каждый раз с замиранием сердца следит за тем, чтобы пальцы Пака не оказались в кипятке или не перевернули чашку. Мин вздыхает, мысленно жалуясь на свою судьбинушку и начинает рассказывать. Ким Сокджин — кузен Чон Чонгука. Джин ухаживает за ним с начала года и получает отказы каждый раз, но не сдается и придумывает новые и новые способы. Самым забавным, пожалуй, был, когда он сказал: «Хочешь, я исчезну навсегда из твоей жизни?». Конечно, Мин ответил согласием, но через неделю Сокджин снова стал появляться рядом все чаще и чаще. И Юнги уже не знает, как от него отвязаться. — Самое забавное то, что он на перерыве спросил у учителя: «Что делать если омега не подпускает к себе?». Это было так тупо, боже. Я не понимаю, зачем Джин это сделал. Ему, естественно, ответили: «Ухаживай, дари подарки». Только мне не нужно это всё. Мне его жалко, но на жалости отношения не построить. — Может быть он просто очень влюблен в тебя? — неуверенно спросил Чимин. Юнги понял, что тот сейчас начнет вести в сторону под названием: «Дай шанс», и закатывает глаза. — И что с того? — Он тебе вот прям совсем-совсем не нравится? — Чимин спрашивает с неясной надеждой в голосе, и Юнги теряется. — Он красивый, забавный, упрямый, в чём-то милый, ответственный. — И? — Тихо спросил Чимин. Он всегда во время разговоров смотрит перед собой, редко поворачивает голову в сторону собеседника, и Юнги к этому привык, но сейчас ему очень хочется, чтобы Пак обернулся на него. — Что и? Я уже говорил, он мне не нравится, к тому же не люблю людей, которые не понимают слово нет. Вот чего от него ожидать после отказа? Смирения? Сомневаюсь, он по любому опять что-то выдумает. — Ты как всегда прав, хён. Но я переживаю за тебя, вдруг ты так и не найдешь достойного человека? Не хочу, чтобы ты был одиноким. Юнги не понравились эти слова. Они словно отдалили его от Чимина. Пак как будто оборвал шанс на что-то. — Одиноким я точно не буду. У меня есть ты, и есть я. Есть музыка. Этого достаточно. — А семья? — Я только что тебе её перечислил, — тихим голосом ответил Юнги. Чимин смутился. Он поправил волосы, заправляя пряди волос за покрасневшее ухо и улыбнулся, всё-таки поворачивая в сторону Мина голову. Его улыбка красивая, но почему-то с оттенком грусти. — Не надоем? Возиться со мной всегда. — Что за глупости, нет, конечно. Это я могу тебе надоесть постоянными разговорами про музыку, а ты мне — нет. Ты же сама теплота на ножках. Чимин рассмеялся негромко, сверкая уже благодарной улыбкой. И это вызвало трепет в душе Юнги. *** Юнги пытался, правда, пытался, он сопротивлялся так, как только мог, но поддался уговорам. И теперь вся кухня погрузилась в хаос из продуктов и посуды, щедро посыпанным мукой. Юнги шипит что-то под нос, когда наступает пяткой на скорлупу от яиц, которая валяется на полу. Он внимательно следит за Паком, пока тот замешивает тесто на булочки, и не сдерживает смешка при виде такой сосредоточенности. Не прекращая возвращать взгляд на Чимина, Юнги прибирает на кухне, раскладывает ненужную посуду, подметает пол, а потом просто не может отвести взгляд от перепачканного в тесте Пака. У него нос и щеки в муке, даже очки в белых пятнах, это кажется очаровательным. Чимин поднимает одну руку, вытаскивая её из густого теста, тарелка опасно кренится, и Мин подхватывает ее, спасая от падения. Пак ойкает, когда до него доходит, что он чуть сам не уничтожил свои труды, а уговорить Мина приготовить снова Чимин точно не сможет. Этот раз был вымоленный всеми силами и манипуляциями, которым Юнги не подчиняется никогда, но чудом поддался на уговоры и с усталым вздохом дал согласие, обещая научить и помочь. — Помой руки, я пока тесто разрежу. — А я? Я тоже хочу. До слуха Чимина доносится цоканье Мина, но Пак знает, что это в его пользу и ему сейчас всё разрешат. В подтверждение этих мыслей Юнги аккуратно берет его за локоть и тянет на себя, вынуждая стать рядом так, что их бедра касаются друг друга. Мин обходит его и становится позади, он берет руки Чимина в свои и вкладывает в ладонь Пака нож. Юнги кладет подбородок ему на плечо, чтобы видеть и контролировать весь процесс, а потом отрезает рукой Чимина кусок теста. — Расслабься, я, вроде бы, не кусал тебя, чтобы ты так боялся, — смеется Мин тихо с напряженного Пака, а потом спрашивает, уже догадываясь, какой будет ответ. — Попробуешь сам? Чимин в ответ кивает, и Юнги отходит от него. Он следит пристально за каждым движением Пака, иногда поправляет его руку, чтобы тот не задел себе пальцы острием ножа. Чимин высовывает кончик языка и отмеряет еще один кусочек, а Мин не может отвести от него взгляд. И это не только от беспокойства, это от какого-то очарования, увлечённым Паком. Чимин перепачкан мукой и тестом, что вызывает улыбку своим уютным видом. Юнги бы закутался в такого Пака, как в плед и остался навсегда в тёплых объятьях. Мин аккуратно забирает нож, сообщая, что тесто закончилось, и теперь нужно делать сами булочки. Он просит подождать Чимина, пока уберет всё лишнее, чтобы было удобнее лепить, и тот покорно ютится на стуле в углу стола, ожидая продолжения интересного дела. Пак раньше никогда не готовил, только чай заваривал, да и тот научился делать только через несколько ожогов и разбитых кружек. Тогда у него не было внимательного и чуткого Юнги, который каждое движение направляет и поправляет, и ему приходилось учиться самому. Родители особо не горели желанием заниматься ребенком, предпочитая либо сделать все самим, либо грубо отказать, игнорируя робкие просьбы. Мин учил его несколько месяцев говорить о своих желаниях. Он думает, это была стеснительность, а Чимин просто не был уверен, что кто-то будет прислушиваться к его просьбам и помогать делать то, что нравится, поддерживая. И, черт, Чимин так благодарен за все то, что Мин делает для него. Ему так тепло от мысли, что у него есть Юнги, который называет его семьёй, обещая быть рядом между строк. — Обычно ты сразу же замечаешь, когда я на тебя смотрю, о чем задумался? — Спросил Юнги, и от любопытства в его голосе Чимин улыбнулся. — Да так, вспоминал кое-что, продолжим? Юнги кивает, снова забывая о том, что его не видят, и берет за руку, чтобы поднять с места Пака и тем же способом, каким учил нарезать кусочки, показать, как сворачивать тесто. Без ножа не так страшно и уже после пятой булочки, Чимин пробует сам. У него получается лучше, чем у Юнги, но Мин об этом умалчивает, предпочитая хвалить Пака без этой информации. Юнги ставит булочки готовиться, слушая веселую болтовню Чимина об инопланетянах. Пак уверенно доказывает скептично настроенному Мин их существование и эмоционально размахивает руками. Юнги посмеивается с него и злит своим: «А ты уверен? Везде обман». Пак бурчит на него, но сдержать улыбку не может. — Ой, да иди ты, — фыркает и взмахивает рукой, случайно задевая чёрные очки, скидывает их на пол. Чимин закрывает глаза и просит тихо одеть на него вещь обратно. Юнги покорно выполняет просьбу, но когда очки опять оказываются на лице Пака, не отходит от него, оставаясь сидеть рядом на корточках. — Почему ты носишь их постоянно? Это обязательно? — Тебя это так волнует? Юнги в тоне его голоса узнает того Чимина, которого встретил в первый день, когда пришёл в эту квартиру. Это немного обижает, но Мин глушит глупую эмоцию и гладит по сжатым в кулак пальцам Пака. — Нет, если тебе в них спокойнее, то ходи так, просто интересно, — ответил Мин ласковым голосом, чтобы расслабить Чимина и убедить его убрать колючки. — Прости, — выдыхает Пак. — Просто глаза незрячего нельзя назвать приятным зрелищем, не хочу быть противным тебе. Юнги закусил нижнюю губу. Он задумчиво покусал её, а потом тихо попросил: — Могу я их снять? Я не верю, что что-то может сделать тебя противным. Чимин затаил дыхание и кивнул, после этого сразу же покачал отрицательно головой, но потом вздохнул и кивнул снова. — Скажи, — потребовал Юнги. Ему необходимо быть уверенным в том, что Чимин не против. Пак вместо ответа снял очки. Он опустил голову на мгновение, а потом поднял её. На Мина смотрели два белых безжизненных глаза, не реагирующих ни на свет, ни на движения. Юнги наклонил голову на бок, пугал ли его Чимин? Немного да, но этот страх больше напоминает завороженность чем-то новым, необычным, а не отвращение. От Пака не хочется бежать, хочется следить за ним чутко и внимательно, чтобы каждое движение запомнить и исследовать, как жизнь какого-то неизвестного существа. — Почему ты молчишь? — голос Чимина дрогнул. — Я противен тебе, да? Сердце Юнги сжалось от такой уязвимости и открытости в тонсэне. — Нет, конечно, нет. Просто пытаюсь привыкнуть. Ты какой-то неземной, — быстро протараторил Юнги. Чимин его обнял в ответ, но потом отправил вынимать выпечку из плиты. Он положил очки, которые держал всё это время в ладони, на стол. Его переполняет так много чувств в этот момент, что не знает, как с ними справиться. Юнги снова присаживается перед ним на корточки, а потом проводит влажным полотенцем по лицу, смывая муку. Он не понимает, зачем это сделал, но чувствует, что это правильно. А тихий смех и смущенная улыбка Пака это только подтверждают.