Чувствовать

Юнги, честно говоря, не понимает родителей. Он чувствует себя беспомощным и потерянным в родных стенах. Всё потому что отец ведёт себя так, словно ничего не было, никаких ссор, а папа ему подыгрывает. В итоге конфликт остался неразрешённым, но всем на это безразлично. Кроме Юнги, который пытается отпустить обиду, кусая губы, ищет причины простить, оправдывает каждое слово, брошенное в его адрес. Все силы тратятся напрасно, потому что в то время, когда он борется с собой, когда внутри у него шторм, в семье штиль и спокойствие. Юнги старается меньше говорить и взаимодействовать с родителями, не потому что хочет показать свою обиду, а просто потому что не знает, как правильно себя вести, чтобы не возник ещё один скандал. Он не верит, что это затишье — перемирие. Чувствует — грядёт крупная ссора серьёзнее, чем была, потому что подобным игнорированием родители лишь прикрывают красивой тряпочкой огромную проблему. Юнги не хочет ссориться и мечется в мыслях, стараясь сохранить хрупкий мир дома. Он молчит много, занимается учёбой до глубокой ночи, которую потом тратит на музыку, чтобы угодить и себе, и отцу. Омега спит по два-три часа, засыпает постоянно у Чимина, стоит им оказаться у Пака дома и начать разговаривать. Загоняет себя в рамки, скрывая эмоции дома, чтобы, не дай бог, не вызвать гнев. Он не хочет ссор, родители слишком близки, чтобы терять их так бессмысленно и глупо. Мир сохранить не получилось. Юнги случайно слышит спор папы с отцом, в ходе которого они переходят на крик и обвиняют друг друга в том, что Юнги вырос именно таким. Это больно бьёт по омеге, и тот не знает, чем занять свои мысли, чтобы не думать о том, насколько сильно он виноват перед семьёй и как он их разочаровывает. Юнги садится писать музыку, но ноты не складываются в единую мелодию, ему противен каждый звук. Всё не так и всё не то. Он бросает любимое занятие и старается привести мысли в порядок, но те скачут с места на место. — Это ты виноват, всё ему разрешал, омега же, а теперь ему плевать на нас, — доносятся слова папы из глубин квартиры. — А разве не ты постоянно повторял, что он должен делать то, что ему нравится? Вот теперь и пожинай плоды своих учений. Юнги дожидается момента, когда голоса стихнут, а потом выбирается из комнаты и старается не привлечь внимания, когда выходит из квартиры. Он набирает номер телефона Чимина и мысленно умоляет его взять трубку*. Ему так жизненно необходимо сбежать куда-нибудь и к кому-нибудь. Но на его вызов не отвечают. Юнги рассеянно останавливается, пытается не дать панике разрастись в груди. Он старается не думать, что с Чимином могло что-то произойти. Старается усердно, но ничего не выходит, и фантазия подкидывает варианты всё живописней и живописней. Она рисует ему разные картины: в одной пожар, в другой бытовая травма. Мин хочет ворваться, как в тот раз, без предупреждения, но не даёт желанию воплотиться в реальность. Он вспоминает: Чимин говорил, что они не могут встретиться в этот день. Вроде бы, родители решили провести время вместе. Это успокаивает панику в груди и возвращает умение мыслить. Пак не один. Он с родителями. С ним точно всё в порядке. Мин вздыхает и идёт непонятно куда. Он петляет по городу и заворачивает к парку. Людей сегодня мало. На улице холодно, мало кто хочет гулять, когда ветер пробирает до костей ледяным дыханием. Мин садится на какую-то лавочку и погружается в воспоминания. Он поднимает в памяти моменты с ночёвки у Чимина и улыбается. *** — Откуда у тебя вообще фортепьяно? — Юнги провел кончиками пальцев по инструменту. — Когда-то хотел научиться играть, вдохновившись каким-то глухим музыкантом. Подумал: "Раз он играет, то почему я не могу?". Но, оказалось, что не могу, — рассказал Чимин бесцветным голосом, каким обычно говорил о своей слепоте. — Ты можешь, — уверенно произнёс Юнги и мысленно стал подготавливать себя к гневному ответу Пака. — Я слепой, Юнги. Хватит забывать об этом. — Для музыки не нужно зрение, — Юнги поджал губы, а потом продолжил. — Я могу тебе это доказать. — Как? — Пак насмешливо фыркнул, но в его тоне проскользнуло любопытство. Юнги, вместо слов, потянул его за руку ближе к себе, а потом сел спиной к Чимину и лицом к фортепьяно. Он взял ладони Пака и закрыл ими свои глаза. — Держи так. Я сыграю тебе что-нибудь без зрения. Юнги начал играть. Он поморщился, когда взял не тот аккорд, и мелодия получилась грязной. Тихо выругался, когда палец попал не на ту клавишу. Но после всех тирад мелодия полилась стройной рекой. Она ускорялась, потом замедлялась, опять ускорялась. И так по кругу. Было что-то в этих звуках тоскливое, напуганное, зажатое в угол. Юнги расслабился, позволяя рукам и чувствам захватить его, и музыка стала набирать тревожность. Никаких фальшивых нот. Никаких фальшивых чувств. Одна обнажённость напуганной души, которая забилась в угол и постепенно теряла надежду, обретала отчаяние. Последняя нота эхом отозвалась в тишине и громким стуком сердца в груди. — Чувствовать, — Юнги облизнул пересохшие губы. — Музыку нужно чувствовать, а для этого зрение не нужно. Ответ не прозвучал, а когда Мин убрал руки Пака со своих глаз и поднял на него взгляд, то увидел — Чимин плакал. Юнги растерялся. Он вытер слёзы Пака ладонями. — Ты чего? — спросил Мин тихим голосом. — Ты поможешь мне? — С чем? — Юнги нахмурился, пытаясь понять, что от него хотели. — Почувствовать. Я хочу чувствовать музыку. — Конечно. Юнги посадил Чимина перед фортепьяно. Пак аккуратно положил ладони на клавиши. И Мин, касаясь своими пальцами чиминовых, начал играть простую медленную мелодию. Ему нравилось извлекать музыку через прикосновения к Паку. Это чем-то напоминало разряд тока, который исходил из души Мина и проходил через Чимина, в конце своего пути превращаясь в чистый звук. Юнги проиграл мелодию так несколько раз, а потом Чимин несмело коснулся белых клавиш сам. Мелодия раздалась такая же робкая, как и игравший её. Пак пару раз нажимал не на ту ноту, но Юнги ему ничего не говорил. *** Юнги поднимается с места. Холодный ветер гонит его, вынуждает продолжить петлять по улицам. Его голова всё ещё затуманена сладкими воспоминаниями о разговорах до утра и смущёнными откровениями. *** — Признайся, только честно, ты же хочешь полюбить? — спросил Чимин тихим голосом, который странным образом не нарушил тишину, а дополнил её. — Я хочу чувствовать, а не просто любить. — Я не понимаю, — растерянно ответил Чимин. Юнги закусил нижнюю губу. Он не знал, как это объяснить. Просто ему хочется быть погруженным в тёплые чувства, быть окружённым ими со всех сторон. Мин считает любовь дамой непостоянной. Любить — это просто восхищаться и ценить, а чувствовать — это связывать свою душу с чьей-то. Это сложно передать словами, но Мин пытается. — Полюбив кого-то, ты примешь и достоинства, и недостатки человека, а почувствовав, ты поймешь его и найдешь в нём себя. — Ты романтик, — хмыкнул Чимин. — Но я, кажется, понял, о чём ты. Юнги ему не ответил. Он вдруг ощутил, что от него ускользнула какая-то важная деталь. Она исчезла прямо из-под его носа, насмешливо усмехаясь. *** Мин пинает какой-то камень, его снова охватывает чувство, будто он что-то теряет. Упускает из виду. Юнги пытается понять свои ощущения, но всё, чего он добивается, — неясного чувства тревоги. Мин осознаёт, что соскучился по Чимину. Они не виделись уже три дня. Пак постоянно откладывал встречу. Юнги не хватает их прогулок и странных разговоров, в последнее время они стали реже говорить откровенно, будто вернулись в самое начало их общения, когда Чимин был уверен, что Мин с ним общается исключительно из-за денег. Пак уводит разговор в нейтральную тему и увиливает от ответов на вопросы. Они с Юнги не просто стали реже видеться, они потеряли уютную тишину и теперь пытаются свести молчание к минимуму, чтобы это не было так сильно заметно. Юнги резко понимает, что он упускает. Только вот это не «что», а «кто». Чимин от него отдалился. Когда-то Пак боялся надоесть Мину, но это Юнги, а не он, сейчас кусает в кровь губы и цепляется остатками самообладания за хрупкий аргумент: «Всего три дня прошло, никто от тебя не отдаляется», — дабы не начать погружаться в панику от мысли, что он остаётся один. Аргумент слабо помогает, и Мин, по излюбленному методу, изгоняет тревогу быстрым шагом. Он гуляет до ночи, возвращается домой только после звонка встревоженного папы уставшим, вымотанным до предела. *Хочу немного прояснить ситуацию с телефоном. Незрячие пользуются смартфонами с помощью голоса (они даже посты выставляют в социальных сетях), а на звонки отвечают с помощью кнопки внизу экрана или научившись пользоваться гаджетом без неё.