Чувствовать

Юнги открывает глаза и сонно осматривается. Он у Чимина. События ночи быстро пролетают в голове, и Мин давит стон, полный разочарования собой. Никогда его не тянуло сделать шаг с обрыва, а тут такая дешевая драма. Еще и Чимина волноваться заставил. Юнги трет сухие глаза. Пака рядом нет, наверное, где-то в квартире затерялся. Мин смотрит на ноги, вспоминая о том, что ступни были разодраны и удивляется. Раны обработаны и перевязаны. Чимин, очевидно, сделать этого не мог, значит ему помогли, но кто? Водитель? Похоже на это, Пак рассказывал, что бета очень умный, даже интересно, почему он работает водителем. Хотя все упирается в деньги. Платят хорошо, а работа нетрудоемкая. Мин потягивается и встает. Ему хочется найти Чимина. Он соскучился за эти несколько дней, что они не виделись, и сейчас Юнги тянет магнитом к Паку. Да, вчера Чимин оказался рядом, но Мин был в таком состоянии, после которого не помнит практически ничего из того, что происходило. В памяти лишь вспышками появляются ласковые слова и успокаивающие касания. Велика вероятность того, что он еще не совсем отошел от событий ночи, и поэтому ему так хочется оказаться в мягких объятьях, но Мин об этом не думает. Он просто ищет Чимина. Комнат, где может быть Пак, не так много. Светлая, небольшая кухня, возле окна в которой стоит белый стол, оформленный под мрамор. За этим столом было много откровенных разговоров и шутливых споров по поводу и без. На плите стоит сковорода, видимо, с вчерашним ужином. Юнги не обращает на это внимания. Он смотрит на пять кружек возле раковины и не может понять, откуда взялось еще две. Хотя кто-то мог пить чай или что-нибудь еще несколько раз. Мин прогоняет скептичное отношение к этому предположению и идет дальше. Он движется в зал и видит там Чимина, который перечитывает какую-то книгу*, проводя кончиками пальцев по строкам. — Проснулся? Доброе утро, хотя уже обед, — Чимин откладывает книгу и поднимается с коричневого дивана. Мин, наверное, никогда не привыкнет к чуткому слуху Пака, способному уловить еле слышные шаги. Юнги кивает и подходит к нему, чтобы обнять. Чимин замирает от удивления и только через долгие несколько секунд бережно прижимает к себе. Мин, уткнувшись Паку в ключицы носом (что жутко неудобно с их одинаковым ростом), чувствует, как быстро бьется сердце тонсена. Наверное, стоило предупредить, а уже потом обнимать. Он мог просто напугать непредсказуемыми действиями. Юнги вдыхает запах сладких тюльпанов и понимает, насколько ему становится легче рядом с Чимином. Он трется носом о плечо Пака и отстраняется с тихим: «Спасибо», сорвавшимся с губ. — За что? — интонация Чимина встревоженная и удивленная. Эта смесь странная, отдающаяся горечью на языке. Юнги жмет плечами. Отвечать не хочется, но он понимает, что Чимин попросту не увидел этот жест и сейчас находится в полной растерянности. Мин не может сказать правду, заключенную в словах: «За то, что не оставил одного», — поэтому судорожно пытается придумать ответ максимально нейтральным и не вызывающим вопросов, но уже знает, что Чимин почувствует попытку уйти от искренних слов. — За все, — размыто, но правдиво. Пак хмыкает и ничего не отвечает. Тишина накрывает с головой тяжелым одеялом, под которым чертовски не хватает воздуха. Юнги кусает нижнюю губу и неловко переступает с ноги на ногу. Вероятно, ему стоит рассказать о произошедшем вчера, но язык не слушается, а сердце тревожно сжимается от одной только мысли об этом. Пак проводит по его руке от плеча до ладони и переплетает их пальцы привычным жестом, который ускоряет пульс. Чимин тянет его вниз на диван, ненавязчиво поглаживая кожу большим пальцем, чтобы расслабить, но это имеет обратный эффект, и Мин настораживается в ожидании разговора. — Что произошло? — говорит Пак мягко. Юнги понимает: если он не заговорит, то это примут и не будут давить, но отказываться от диалога не хочет. Впрочем, говорить не хочет тоже. Воспоминания вызывают приступ отвращения к себе и к дешевой драме, которую он устроил. Мин бы с удовольствием вычеркнул из памяти вечер и ночь, но его за руку держит Чимин, который пытается разобраться в произошедшем и мешает событиям кануть в небытие памяти. — Юнги~я, — ласковое неформальное обращение сладкой карамелью обволакивает судорожно сжимающееся сердце, которое привыкло гонять по организму кровь, а не карамель. Мин вздыхает. — Просто скандал, ничего необычного. Все на ту же тему. Только в этот раз мне прилепили пощечину. Все в порядке, не стоит делать из мухи слона. Чимин в ответ тянет его за руку на себя, чтобы обнять. Юнги всхлипывает и тут же начинает ненавидеть себя за это, но Пак прогоняет ненависть нежным поцелуем в макушку и трепетными поглаживаниями по спине. Мин устраивается в объятиях удобнее и расслабляется. Слезы катятся по щекам редкими каплями, но каждая из них рушит камень в груди, о существовании которого его обладатель даже не подозревал. Юнги снова засыпает, согревшись в теплых объятиях. Второе пробуждение за день отдается болью в голове. Мин понимает, что буквально лежит на груди Чимина, и смущается. Все-таки не каждый день он спит на ком-то, уткнувшись носом в изгиб шеи. Они ночевали несколько раз вместе, и Юнги просыпался в объятиях, но это не было настолько близко, настолько интимно. Пак тоже погрузился в сон, что странно, как вообще можно уснуть, когда на тебе не теплое одеяло, а человек? И странно то, что Пак спит до сих пор. Он никогда не любил сон днем, мог спокойно проспать до обеда, но потом засыпал лишь после бессонной ночи или серьезных переживаний. Ладно, возможно, ничего странного нет. Юнги прислушивается к тихому дыханию Чимина и аккуратно поднимается, но, видимо, Пак не желает расставаться со своеобразным одеялом, поэтому сжимает Мина в руках крепче, протестующе замычав. Юнги повинуется и остается на месте, продолжая слушать еле слышимые вдохи и выдохи. Он дышит запахом Чимина и еще раз осознает, как сильно скучал. Это даже смешно. По друзьям не скучают так сильно, когда разлука составляет всего три дня. И магнитом к друзьям не тянет (и это не говоря о том, что на друзьях не спят, обвив их руками и ногами, и не прислушиваются к их дыханию). Юнги чувствует, что разгадка такого его поведения кроется где-то на поверхности, но он слишком глубоко под водой, чтобы ее достать. Его топит покой и флегматичное: «Ну и что с того? Все идет нормально, все в рамках приличия, зачем в этом копаться?». И он идет малодушно на поводу таких мыслей, не дотягиваясь кончиками пальцев до манящего ответа. Мин понимает, что начинает засыпать еще раз, но осознает всю губительность сна, занявшего целый день. Голова и так болит, а после третьего путешествия в гости к Морфею вообще не даст жить спокойно. Юнги предпринимает попытку встать еще раз, но делает это значительно медленнее, чтобы не потревожить сон Пака. Юнги облегченно выдыхает. Ему удалось-таки встать и не разбудить Чимина. Он отправляется в спальню на поиски пледа, чтобы укрыть Пака, а потом бредет на кухню. Уже вечер, а они еще ни разу не ели. Остается лишь надеяться, что Чимин завтракал. Юнги смотрит на остатки еды в сковороде с явным сожалением. Там осталось совсем чуть-чуть и готовить все-таки нужно. Он тяжко вздыхает и принимается за дело. Перед этим, правда, с таким же вздохом моет посуду, но в целом особенного недовольства не испытывает. Мин уже заканчивает готовить пибимпап*, когда слышит осторожные шаги. Он оборачивается и видит Чимина. Пак трет глаза, опухшие ото сна, и сердце Юнги сжимается от этой картины. — Пахнет вкусно, что готовишь? — Пибимпап. Голодный? — Для твоей еды я голоден всегда. — Простого «да» было бы достаточно, — хмыкнул Юнги. — Вредина. Ужинали молча. Говорить не о чем. И это бы не давило так сильно, если бы оба не пытались найти тему для разговора, но каждый хочет хоть как-то заполнить тишину, и атмосфера становится все более неловкой. Чимин говорит, что завтра встретиться не получится, и Юнги после этого не может что-либо сказать. Он отвечает чем-то из разряда: «Хорошо, встретимся в другой день», — и впервые за долгое время припоминает, что по оплате должен ходить к Пакам три раза в неделю и тогда, когда его попросят. Вспоминает Мин об этом, потому что послезавтра как раз день из рабочего расписания, точно также как это было три дня назад. Год назад Юнги ходил во вторник, воскресенье и среду. Теперь тоже. Сегодня воскресенье, в последний раз он был в среду, а следующий будет как раз вторник. Это вызывает грусть. Однако Мин решает особо об этом не думать. Просто совпадение. Ничего необычного. По крайней мере, он надеется. * Книга, которую читал Пак, — брайлевская книга. Ее суть заключается в том, что шрифт в ней написан методом выпуклых точек. Сейчас таких книг очень мало, так как старые рвутся (все-таки, если тереть бумагу, то она истончается и потом рвется), а новые не выпускаются, потому что пришла эра технологий и все может озвучить с нужной скоростью робот. * Пибимпап — блюдо из отварного белого риса, покрытого овощным салатом намуль, пасты из острого перца кочхуджан, сырого яйца или яичницы и тонко нарезанных кусочков мяса (обычно говядины). (Википедия)