Чувствовать

— Не ворчи, все не так плохо, — смеется Чимин. — Я не хочу надевать это. — Господи, хен, это всего лишь шарф. На улице ветер. Пак собственноручно одевает ему на шею легкий шарф и бережными, аккуратными движениями поправляет ткань так, чтобы она не душила и защищала от холода. Юнги замолкает, но все равно пыхтит недовольно. Он понять не может, в чем такая необходимость обматывать себя тряпками. Мин никогда не носил ни перчатки, ни шапки, ни варежки, ни шарфы. Всегда ему казалось, что это бесполезные вещи. Они ж не на севере. А сегодня Пак прицепился. Ветер ему холодный. Холодно — понятие относительное, Мин вот не замерз, пока шел. Вот кому холодно, пусть тот и обматывает себя тканью с головы до пят, но шарф пахнет Паком, поэтому ворчать становится труднее. Запах Чимина расслабляет, и уже становится как-то все равно, ну шарф и шарф, в чем там проблема была? — Хватит ворчать. Ты думаешь, я не знаю, что ты без шапки? — Я молчал! — возмущается Юнги. — И при чем тут шапка? Чимин вместо слов обходит его, оказавшись возле шкафа с вещами. По пути он едва не зацепил угол плечом, и Юнги машинально потянул его на себя, чтобы уберечь от удара. Пак ищет ладонью ручку от шкафа и открывает его. Он привстает на носочки и достает оттуда шапку. — Нет, Чимин, это перебор. — Не выделывайся, я не хочу, чтобы ты заболел. — Она по цвету не подходит, — пытается Юнги отделаться. На самом деле, он уже понимает, что это бесполезно. Чимин знает, что Мин ходит в чёрных вещах, а шапка как раз такого цвета. Пак рассказывал, что когда-то носил только темные вещи, чтобы не переживать за сочетание. И вся черная одежда теперь хранится в одном шкафу, откуда Чимин и достал шапку. — Ведёшь себя как ребенок, — Чимин делает шаг в направлении Мина, но немного прогадывает и оказывается слева от Юнги, чем тот бессовестно пользуется и молчит, чтобы не выдать свое местонахождение. Совесть что-то бурчит на него за его поведение. Все-таки Чимин беспомощен в этом плане и такими поступками Мин может его обидеть, но Пак находит его руку недалеко от себя и таким образом все равно умудряется вычислить Юнги. Он без слов одевает шапку на Мина, бережно её поправляя. — Так нечестно! Холодно тебе, а не мне. — Ну, значит для моего спокойствия, — смеется Чимин и берет его за руку, переплетая пальцы. — Идем? — Да, пока ты мне ещё перчатки не всучил. Юнги тянет его к двери и только снаружи облегченно выдыхает. Столько стресса за эти полчаса препираний. Он еще и проиграл Паку. Его чувство достоинства униженно, но, надо признать, шарф вполне приятно ощущается на шее, а шапка почти не чувствуется. Какое-то время они идут молча. Юнги следит за тем, чтобы Чимин не споткнулся ни обо что, а потом меняется с ним местами, чтобы быть у края проезжей части. Пак ничего не отвечает на такие перемещения, привык. Юнги всегда идёт там, где опасней, это вполне оправдано, учитывая то, насколько часто Чимин спотыкается и едва не падает. Да и он все ещё слепой, непредусмотрительно его рядом с проезжей частью оставлять (на самом деле, благодаря хорошему слуху, Пак спокойно может даже дорогу переходить, но Юнги это не принимает). Чимин уже смирился с тем, что Мин окружает его защитой и заботой. Молчание прерывает Юнги. Он рассказывает о школе. Чонгук заболел, и Мин думает о том, чтобы позвонить ему и спросить, как Чон там поживает и долго ли Юнги страдать на математике одному. Пак на это ничего не отвечает, он сжимает чуть сильнее руку Мина. Юнги скидывает это на то, что Чимин испугался проезжающей мимо машины. Они гуляют в парке. Юнги смолкает и ведет себя тише. Чимин не знает, чем сквер так волшебен, но именно в этом месте Мин становится спокойным. Пак рассказывает о том, как он проводил время. И Юнги запоминает каждую мелочь. Чимин умудрился прослушать книгу и начать слушать другую, но ее он, скорее всего, дослушивать не станет. Скучная, сюжет предсказуем. Они посмеялись с клише, которые использовал автор, а потом тишина снова накрыла их. Юнги ни о чем не думает, покой расслабляет его впервые за два дня. Запах Чимина, который держится на шарфе Пака, теплом отзывается в груди, и Мин зарывается носом в вещь, чтобы вдохнуть аромат тюльпанов глубже. Ветер холодный (даже если Юнги не хочет этого признавать) щиплет кожу, кусает легко за щеки. — Замерз? — спрашивает Юнги, когда замечает дрожь Пака. Чимин кивает, и Мин предлагает им зайти в кафе, которое расположилось недалеко от парка. *** В теплом помещении людно и шумно. Чимин доверчиво жмется ближе и сжимает руку Мина крепче. Юнги понимает, что сидеть здесь они точно не будут. Паку слишком неуютно, что неудивительно. Он привык ориентироваться по запахам и звукам, а тут слишком много и того, и другого, от чего Чимина тошнит, и у него кружится голова. Нужно только взять кофе или любой другой теплый напиток, чтобы согреться хотя бы так, а потом они вернутся домой. Юнги приобнимает Чимина и шепчет ему, чтобы он немного потерпел. Пак кивает в ответ и прижимается ближе, когда слышит, как хлопает входная дверь и входит шумная компания. Заказ выполняют до ужаса медленно. Можно понять почему, все-таки людей много, всем нужно побыстрее и повкуснее, но Юнги все равно хочет ускорить время или поторопить обслуживание. Ему нужно увести Чимина в тихое место, тот совсем плохо выглядит. Он побледнел, а его дыхание участилось. Мин боится, как бы Пак не упал в обморок. Наконец, им выдают заказ и Юнги ведет Чимина наружу. Он сажает его на лавочку и опускается на корточки рядом, аккуратно передавая горячий чай Паку. — Ты как? — спрашивает тихо, почти шепотом. — Уже лучше, спасибо, — слабо улыбается Пак. — Мы недалеко от моего дома, можем у меня погреться. Впрочем, ты тоже не так далеко отсюда живешь. — Пойдем к тебе. И тут Юнги понимает, что это будет первый раз, когда Чимин придет к нему в гости. Это немного тревожит. Пак из богатой семьи, а Мин из бедной. И он помнит, что почувствовал, когда первый раз пришел в богатый дом. Растерянность. Что испытает Чимин? Вдруг ему будет неуютно или некомфортно? Юнги живет в двухкомнатной квартире. Родители спят и обитают в зале, раскладывая диван, а сам омега в маленькой спальне, которая раньше принадлежала отцу с папой. Пак же живет практически один в четырехкомнатной квартире. *** Чимин принюхивается, стоит им оказаться дома у Юнги, и неуверенно делает шаг, а Мин следит за ним настороженно. Ему немного тревожно, не хочется, чтобы Чимин ударился или споткнулся. Место незнакомое, а он дома умудряется насобирать синяков. Юнги аккуратно берет его за локоть и ведет в глубь квартиры. — Это кухня? — осторожно спрашивает Чимин. — Да, а как ты…. — Тут едой пахнет, — улыбается Пак. Юнги хмыкает понятливо. Он не знает почему, но вид Чимина в его доме вызывает тепло. Хочется мурлыкать себе под нос незатейливую песенку, пока закипает чайник на плите, а еще хочется так глупо и беспричинно улыбаться. Мин боялся, что Пак попросит отвести его домой, где изучен им каждый уголок и нет столько незнакомых запахов, но Чимин выглядит совершенно спокойным, лишь с любопытством обводит кончиками пальцев все вокруг себя. У Пака дома есть только дорогой чай, который нужно заваривать перед тем, как пить, поэтому он удивляется, когда сразу после закипания воды перед ним ставят кружку. Чуть позже Чимин вспоминает, что существует чай в пакетиках. Он робко берет кружку в руки и отпивает. Вкусно. От чая далеко, конечно, но как ароматный напиток вполне можно пить. Паку любопытна каждая мелочь быта Юнги. Он неуверенно и аккуратно касается всего, до чего дотягивается, исследуя кончиками пальцев. И это вызывает улыбку у Мина. Он наблюдает за осторожным Чимином, который напоминает котенка, вылезшего из коробки в первый раз. Тот тоже принюхивается и двигается робко, аккуратно. Потом Юнги ведет его в свою комнату. Там Пак дает волю своему любопытству и «осматривает» все, касаясь кончиками пальцев предметов. Он доходит до синтезатора, ютящегося в углу комнаты, и немного испуганно отскакивает от него, не ожидая того, что под его пальцем что-то продавится. Юнги посмеивается, но ничего не говорит, далеко тоже не отходит, чтобы в случае чего успеть уберечь от травм. Мин прислоняется плечом к косяку и продолжает наблюдать за деятельностью Пака. — Это фортепьяно? — робко спрашивает Чимин. — Почти, это синтезатор. — Сыграй мне. Юнги испуганно замирает. Он в последнее время не прикасался к инструменту, не мог. Его все еще не устраивает своя игра, но Мин садится за стул покорно и включает синтезатор. Юнги робко касается клавиш и начинает играть. Мелодия плавная, тягучая как карамель, но Мин не доволен. Пальцы словно не слушаются, музыка получается сухой и бесчувственной. И Юнги вздыхает обреченно, обрывая звуки, убирает руки с клавиш. Он кусает губу и не смеет поднять взгляд на Чимина. Пак всегда восхищался им, а теперь Юнги не может оправдать его надежд. В нем нет чувств. — И давно ты не играешь? — тихо спрашивает Чимин. Он опускает руки на плечи Мина и ласково их поглаживает, расслабляя мышцы. — Два дня, — выдыхает Юнги, нежась под трепетными прикосновениями. Пак молчит. Мин практически слышит, как быстро мысли Чимина сменяют друг друга. — Давай сыграем вместе? Как тогда, помнишь? Только теперь мои руки будут сверху. Юнги кивает, и Чимин после нескольких секунд тишины берет ладони Мина в свои и кладет их на белые клавиши. Пак осторожно начинает играть простую, легкую, полную нежности мелодию. Музыка чувственной рекой полилась из-под пальцев, и Юнги вдруг почувствовал, как быстро бьется его сердце, как кожу пальцев жжет от прикосновений Чимина. И мелодия хоть и нежная и светлая, но все равно тоскливая. Как признание в любви. Трепетно и терпко от тревоги. Юнги и не заметил, что играет уже сам. Ушел с головой в чувства, которые только-только осознал, и просто отдавал их инструменту. Чимин молчит. Когда стихает последний звук, он незаметно смахивает слезу. *** В итоге Пак остается с ночевкой, потому что родители Юнги отказываются отпускать его домой в дождь, начавшийся вечером, а Мин не хочет подавать виду, что с ним что-то не так, поэтому не возражает. Ночью он долго не может уснуть, рассматривает в темноте спящего, неосознанно прижимающегося к нему Чимина, ищущего тепло (у Юнги всегда холодно дома), и все думает о своих чувствах к другу, к омеге. Вспоминается разговор: — Ты можешь мне пообещать кое-что? — Что именно? — Пообещай мне, что если влюбишься, то расскажешь об этом своему возлюбленному. Пообещай, Юнги. — Обещаю. Мин не уверен, что сможет исполнить данное Паку обещание. Он не хочет терять Чимина, они и так видятся три рабочих дня в неделю. Тоска сдавливает грудь, а руки, которыми Пак обнимает Юнги, жгут кожу даже через пижаму.