Чувствовать

Чимин смеется на пару с Тэхёном. В основном разговаривают только они между собой, но иногда Гук или Юнги вставляют какие-нибудь шутки. Мин следит за Тэхёном настороженно, его все еще раздражает любопытный взгляд, направленный на Чимина. Пак не зверушка в зоопарке, зачем же так рассматривать? Юнги недоволен, и недовольство его растет после сахарного «Чимин~и», сказанного глубоким голосом, в геометрической прогрессии. Мин не против общения Тэхёна и Чимина, если у Пака появится друг, Юнги будет счастлив. Но любопытство напрягает, и слишком уж быстро они нашли общий язык. Мин к Чимину долго подобраться не мог, а Тэхён за несколько часов умудрился это сделать. Одно радует — в кафе мало людей и на Чимина не давят запахи и шум. Он вполне расслаблен и умиротворен. Пак сидит к нему близко, прижавшись боком к боку, он переплетает их пальцы под столом и рисует круги на коже Мина. Это расслабляет Юнги. Он немного теряет бдительность, начав говорить с Чонгуком, но вопрос Тэхёна быстро возвращает его раздражение и напряжение. — А что ты видишь? Просто черный фон? Если бы взглядом можно было убивать, Тэхён превратился бы в кучку пепла под прицелом глаз Мина. Юнги так долго доказывал Паку, что тот ничем не отличается от зрячих, так долго и тщательно подбирал слова, чтобы ничем не зацепить его, а тут Тэхён одним вопросом стирает (а Юнги уверен, что Пак будет думать об этом вопросе долго) все усилия. Мину бы сказать какую-нибудь колкость или грубость, но он и так уже выставил себя злобным карликом (Тэхён выше него на полголовы), не хочется в конец испортить отношения с парой Чона. И пока Юнги думает, как бы мягко послать Тэхёна с такими вопросами, Чимин берет себя в руки и отвечает: — Если ты мне объяснишь, что такое «черный», то я смогу тебе сказать так ли это. А вообще я ничего не вижу. — Ох, извини, — Тэхён выглядит виноватым, и взгляд Мина смягчается. Если человек умеет раскаиваться, значит не все потеряно. Пак ему в ответ слабо улыбается. Он укладывает голову на плечо Мина и вдыхает его запах глубже, находит в нем поддержку и защиту. Впервые за долгое время Чимин начинает задумываться о том, как много теряет из-за отсутствия зрения, но Юнги путает мысли тем, что начинает перебирать пряди его волос одной рукой, а потом нежно целует в макушку, от чего Пак теряет нить размышлений, но обещает себе ее позже найти. Сейчас он планирует наслаждаться лаской Мина и беседой с Тэхёном. Юнги отламывает кусочек пирожного вилкой и протягивает его Паку. Что вызвало у него желание сделать это — непонятно, но отказывать себе в маленькой прихоти Мин не станет. Чимин аккуратно берет сладость в рот, его смущает то, что они не вдвоем, но отталкивать Юнги из-за застенчивости Пак не хочет. Он, наверное, всегда будет удивляться тому, что Мин не скрывает их отношения. Он встречается не просто с омегой, а со слепым омегой, но его это не волнует. Юнги не афиширует их отношения, просто ведет себя практически одинаково, наедине они находятся или нет. И Чимин безумно благодарен ему. Его переполняет любовь к этому ворчливому человеку, ставшему для него счастьем. И пока Пак плавится от ласки и плавает в мыслях, Юнги планирует скормить ему все свое пирожное. Слишком сладкое, Мин такое не любит, а разнеженный Чимин машинально принимает все, что ему дают. — Чонгук говорил, ты музыкой увлекаешься? — неловко обращается Тэхён к Юнги. Мин ухмыляется едва заметно, отмечая мысленно смущение Тэхёна и Чонгука, наблюдающими за ними, но остается довольным отсутствием отвращения в их взглядах. Там лишь порядком надоевшее любопытство да удивление, перемешанное со смущением. Юнги улыбается им, сдерживая широкую улыбку, рассказывает о любимом деле. Общий язык он с Тэхёном все-таки находит, но бдительность теперь не теряет. Он продолжает внимательно следить за ним, хоть в его взгляде и пропадает столь сильное раздражение. *** После кафе они всей компанией идут гулять, и теперь возвращение домой выпадает на вечер. Юнги щелкает выключателем. Свет загорается в прихожей. Мин потягивается, чувствуя себя уставшим донельзя, но счастливым до такой же степени. Чимин садится на небольшой пуфик, стоящий возле стены, тянется, чтобы снять обувь, но Юнги его опережает. Он присаживается на корточки рядом и развязывает шнурки на кроссовках, снимает обувь с ног Пака. Мин выпрямляется, но потом наклоняется снова, чтобы оставить легкий поцелуй на пухлых губах. Чимин хватает его за футболку и сжимает ее в кулачках. Он отвечает на поцелуй с нежностью, проводит языком по губам Мина, посасывает поочередно сначала нижнюю, потом верхнюю. Пак отстраняется, трется кончиком носа о нос Юнги, немного промазывая, но так умильно и доверчиво, что Мин плавится. Уже в кровати, когда Юнги сделал уроки на следующий день и Чимин улегся на его грудь, Пак спрашивает тихо: — Тебе не понравился Тэхён~и? Ласковое прозвище режет слух Мина, но он невозмутимо продолжает поглаживать поясницу Чимина, только вот рука все равно предательски вздрагивает. — С чего ты взял? — Юнги знает, что скептичное отношение к новому знакомому бесполезно скрывать, Чимин всегда каким-то образом умудряется считывать его поведение с мельчайших деталей, но можно оттянуть признание или попробовать перевести тему. — Ты молчал большую часть разговоров, а еще напрягался, когда мы смеялись. Сжимал мою руку крепче. — Просто он немного чересчур любопытен. — «Немного чересчур»? — лукаво переспрашивает Чимин. — Это как? — Это, как Тэхён, очевидно, — бурчит Мин. — А мне он понравился. С ним интересно болтать. — Прям «понравился»? — уточняет Юнги. — Без «прям». Не ревнуй, — Чимин целует его в шею и кусает легко запаховую железу, срывая шумный вдох. Некоторое время они молчат. И Юнги даже начинает засыпать, умиротворенный уютным давлением на его грудь Чимином, но сон ускользает от него, стоит Паку начать тихо, задумчиво говорить: — Знаешь, о чем я жалею больше всего? Мне так жаль, что я не могу увидеть твою улыбку, что не могу посмотреть с тобой, как все парочки, фильм или любоваться закатом, рассветом, звездами. Я так чертовски сильно жалею об этом. Зрячие такие богатые, на самом-то деле. Я бы многое отдал, чтобы увидеть, как ты улыбаешься, увидеть твои глаза. Юнги садится, сгоняя удивленного таким развитием событий Чимина со своей груди, выпрямляет ноги и облокачивается спиной о стену. Он перетаскивает Пака на свои бедра, обнимает его крепко, укладывая на себя снова. Мин зарывается в его волосы пальцами и начинает массировать кожу головы кончиками пальцев. Он говорит спокойным и уверенным тоном так, словно объясняет глупому ребенку простую истину: — Возможно, ты удивишься, но в городе звезд не видно, а те, кто живут в местах, в которых ночью видны звезды, смотрят на них раз в сто лет. Закат каждый день, и чаще люди видят его на картинке в интернете, обработанную каким-нибудь фильтром, чем в реальности. Рассвет вообще встречают единицы. Улыбку люди давно обесценили фальшью. Для зрячих все, что ты так жаждешь увидеть, — обыденность. Мы не видим этого, так же как и ты. Когда я говорю, что ты не отличаешься от зрячих, я не вру. Мы все одинаково слепы, малыш. — Но у зрячих есть возможность все это увидеть, а у меня нет! — Вот представляешь, насколько мы глупы, раз не видим этого. Слепцы. — Я все равно хочу увидеть твою улыбку, — тихо шепчет Чимин, — и глаза. — Малыш, — выдыхает Юнги. Он не сдерживает нежность, целует в лоб и макушку Чимина. — Ты видишь, куда больше. Пак расслабляется, наслаждаясь теплом, которое ему дарит Мин. И в каждом трепетном поцелуе он видит ответ на все немые вопросы. Он поднимает голову и тянется к губам Юнги. Мин целует его глубоко, вылизывает приоткрытый рот, играется с языком Чимина, срывая стон. Пак проводит внешней стороной ладони по его щеке и выпрямляется, оставаясь сидеть на бедрах Мина. Юнги придерживает его за талию, и Чимин чувствует влюбленный взгляд на себе. Он наклоняется для еще одного поцелуя, но углубить его не дает. Вместо этого Пак касается несколько раз быстро и мягко губ Мина. Юнги капризно хнычет и притягивает Чимина за подбородок, чтобы жадно поцеловать. Он будто мстит, кусая нижнюю губу Пака. Чимин снова стонет, не скрывая того, как ему нравится эта «месть». Юнги ладонями залезает под ночную рубашку Пака и резко теряет запал, становится мягким, он тычется в плечо Чимина лбом, замирая. В нем так много нежности, что ему почти больно ее ощущать. Пак обвивает его ногами и руками. Юнги обнимает крепче за талию, прижимает к себе ближе. Он касается руками кожи Чимина напрямую, а не через ткань, и это нравится ему до мурашек. — Я так люблю тебя, — шепчет Юнги. Он чувствует, как ускоряется сердце Пака, и эгоистично наслаждается этим, — до безумия сильно люблю. Чимин ему в ответ ничего сказать не может. Мысли спутаны и уничтожены одновременно. Они есть, но их нет. И это так странно, что Пак старается не думать об этом. Он просто наслаждается умиротворением и теплом, которыми его окружает Юнги. Чимин втягивает запах ландышей глубже и понимает, что пахнет притягательней, чем обычно, ярче. — У тебя течка скоро? Ты пахнешь по-другому. — Через неделю. Юнги задумчиво кусает губу, если его запах станет другим из-за течки, будет ли он нравиться Чимину? Сейчас аромат ландышей неяркий, незаметный, Мина иногда даже с бетой путают, но что будет, когда ландыши наберут силу? Пак чувствителен к запахам, вдруг ему станет плохо? Юнги боится течки, но понимает, что это неизбежно. Совсем скоро он превратится из спокойного и умеренного в сходящего с ума от желания получить ласку. И ласка ему нужна от одного определенного человека. Мин боится не просто не получить желаемого, а отпугнуть Чимина. — Все хорошо? — неуверенно спрашивает Пак. — Конечно, давай спать? Чимин кивает, но из объятий не отпускает до тех пор, пока Юнги окончательно не успокаивается и не перестает переживать. Как он понял состояние Мина — непонятно, но Юнги благодарен ему за немую поддержку.