Чувствовать

— До окончания учебного года остается всего пара месяцев, а вам все равно. Как вы поступать будете? — учитель уже половину урока читает лекцию не по школьной программе, а по программе из своей головы, и Юнги порядком так надоело слушать его. — Мин Юнги вообще в конце года не ходит на занятия. Так, раз через раз. И сейчас с таким равнодушием смотрит. Ты, — он смотрит в глаза Мину, — зачем вообще в школу ходишь? Дальше Юнги не слушает. Неинтересно. Скучно. Однообразно. И, что самое главное, бессмысленно. Чонгук переписывается в телефоне с Тэхёном. Он тоже полностью игнорирует учителя. Юнги оглядывает класс. Каждый занимается своими делами, не обращая внимания на гневную тираду педагога. На секунду преподавателя становится жаль. Но только на секунду, потом жалость уходит от простой мысли: «А разве он делает то, что должен сейчас?». Все честно. Равнодушие педагога вызывает равнодушие учеников. До конца урока еще пять минут. Мин давит стон. У него чувство, будто он скоро с ума сойдет от скуки. Юнги следит за секундной стрелкой и думает о том, что время сейчас тратится бесполезно. Звонок оповещает об окончании занятия, и весь класс практически синхронно принимается собирать вещи, чтобы поскорее уйти домой. Это был последний урок. — Вот это его разнесло, на пол-урока завел свою шарманку, — говорит Чон, едва они выходят из класса. — Ты бы поосторожнее был с такими высказываниями, услышит еще, потом проблем не оберешься. — Ой, да ладно тебе, — Гук беспечно машет рукой. Юнги в ответ ничего не говорит. Со спины на Чона кто-то прыгает, и Мин еле сдерживает порыв закатить глаза. Этим «кто-то», конечно же, оказывается Тэхен. — Привет, Юнги-хен, — он улыбается широко, продолжает липнуть к Чону, ослепляя радостью, — представляете, я зачет по истории сдал на «отлично»! Я так рад! Тэхён вспоминает о чем-то, а потом лезет в портфель. Он достает шоколадку и протягивает ее Юнги. — Передашь Чимину? Он помог мне с историей, хочу отблагодарить его, — поясняет Тэхен. Юнги кивает. Тэхён теперь с Чимином часто созванивается, он гулять с ним даже ходит по вечерам. Мин, первое время, с подозрением смотрел на это, но постепенно успокоился. Пак ходит радостный и счастливый, а больше Юнги и не нужно ничего. Остается только ревности, клокочущей в груди, это доказать. Мин смахивает собственнические чувства на приближающуюся течку и пытается не выдать ничем ревность. Чимин догадывается о том, что Юнги переживает, но молчит. Да и что он скажет? Мин не запрещает общаться с Тэхеном, искренне радуется за Пака, когда тот счастливый возвращается с прогулок. Просто Юнги — эгоист. Он жадный до Чимина, ему хочется быть рядом с ним постоянно, хочется, чтобы Пак принадлежал только ему одному. К тому же сейчас, в предтечный период, Юнги необходимо нежиться в объятьях Чимина. Но тот стал вечерами пропадать с Тэхёном. Ненадолго, на два-три часа, но Юнги все равно мается. — Спасибо, хен. — Не за что, — снова кивает Юнги, — пойдем? Чего мы стоим тут? — Пойдем, — соглашается Гук. Он берет Тэхена за руку, переплетая их пальцы. Сердце Юнги тоскливо сжимается, он очень хочет оказаться рядом с Чимином сейчас, чтобы вот также взять его ладонь в свою. Мин злится на себя, кто же знал, что, когда он вступит в отношения, даже ощущения перед течкой изменятся? Никогда Юнги еще не хотел оказаться рядом с Паком так сильно. Его всегда тянуло магнитом к Чимину, но чтобы вот так, до тоскливых вздохов всего лишь из-за жеста друзей, такого не было. И это вынуждает чуть ли не бегом выходить из школы и мчаться домой. Тэхён и Чонгук ничего не говорят, лишь улыбаются понимающе. Юнги очень хочется стереть улыбки с их лиц, особенно с лица Тэхена. А то понимать он все понимает, но Чимина все равно крадет регулярно. *** Дом встречает уютом, как всегда, впрочем. Юнги вдыхает запах, в котором смешались ароматы домашней еды, тюльпанов и ландышей, глубже. Ему бы закутаться в него, как в плащ, и ходить в нем, чтобы ощущение дома всегда окружало его. Чимин вяжет. Это еще одно последствие общения с Тэхёном. Юнги старается не думать о том, как Пака этому учили. Только мысли упрямо скачут в эту сторону и перед глазами мелькает картинка, как Тэхён держит руки Чимина в своих и помогает ему. Мин, когда увидел это, еле сдержал себя, чтобы не отстранить Пака от Тэхёна. Он смог сдержаться тогда только потому, что Чимин ярко улыбнулся ему, показывая первый кривой рядок. Юнги растаял, закрыл глаза на ревность. На одно закрыть глаза не получилось и не получается до сих пор: Пак теперь не встречает его, а вяжет. Он настолько погружается в это дело и сосредотачивается на нем, что ничего не замечает. — Скоро ты мне уже свитер свяжешь? — спрашивает Юнги. — Хен, ты дома! Я скучал, — Чимин обнимает его за шею, Мин давит в себе порыв сказать, что если бы Пак скучал, то встретил бы его. Чимин снова садится вязать, а Юнги не может даже улечься ему на колени, потому что мешать будет. Мин уже пробовал, Чимин его прогнал тогда с ворчанием о том, что он сбился со счета. Юнги понимает, что и его ревность, и его обида из-за недостатка внимания, и его тактильный голод — все вызвано приближением течки, но проще ему от этого не становится. Он просто ждет, когда эта мука закончится. Ждет и надеется на то, что ему уделят чуть-чуть внимания. Мин вздыхает и отправляется на кухню готовить ужин. Во время ужина Юнги наслаждается минутами близости. Тогда у них с Паком есть и разговоры, и касания, и поцелуи. А еще Мин обожает смотреть, как Пак ест его стряпню. В общем, полная идиллия и комфорт. И ему уже не терпится в это все окунуться, но что-то Юнги подсказывает, что планы на это наворачиваются медным тазом. Чимин разговаривает с Тэхеном по телефону. А это может значить только одно… — Хен, я пойду с Тэ прогуляюсь, поешь без меня, ладно? — Чимин обнимает его со спины, и Юнги едва не дрожит от столь желанной близости. — Ладно, — вздыхает Мин, — только не спускайся по лестнице, используй лифт. — Хорошо, — Чимин целует его в шею и быстро отстраняется. Юнги хочется обвить Пака руками и ногами, не отпускать никуда, но он не дает собственническим замашкам расти. Чимин свободный человек, Мин не может стеснять его свободу действий. Интересно, Гук тоже ревнует или это только с ним что-то не так? Ужинать не хочется, но Юнги все равно его доготавливает, чтобы потом, если Чимин будет голодным, он поел, сам же Мин просто пьет чай. Чтобы немного стало проще без Пака, Юнги надевает его толстовку и вдыхает запах тюльпанов глубже. Это немного расслабляет, но ему все равно мало. Чтобы скрасить время без Чимина, Юнги бредет к фортепьяно, играет на нем что-то тягуче плавное, сладкое, как карамель. Он так соскучился по музыке, что играет, робко касаясь клавиш, словно боится причинить боль инструменту. *** Чимин возвращается, когда Мин доделывает уроки. Юнги разминает затекшую шею и идет встречать Пака. Он обнимает его крепко и утыкается носом в изгиб шеи, дышит запахом жадно, но Чимин мягко отстраняет его. — У нас есть еда? — Конечно. Мин накрывает на стол. Пак ест молча, но Юнги на это все равно, он тихо-мирно сидит рядом, стараясь особо не мешать ужинать, хотя хочется, очень хочется залезть на колени и обвить всем собой. Но остается только вдыхать аромат тюльпанов, пьянеть от него. Пак либо издевается над ним, либо и правда не замечает то, насколько Юнги хочется притереться ласковым котом. Хотя, может быть, Чимин просто устал от тактильности Мина? Или запах Юнги для него теперь слишком тяжелый? Мин успокаивает себя тем, что Чимин его не прогоняет, а значит все не так плохо, как ему кажется. Но успокоить себя получается не очень хорошо, сердце заходится бешенным ритмом тревоги. Внезапно телефон Юнги начинает вибрировать, на экране всплывает папина фотография и Мин принимает вызов: — Да, пап. — Не спите? — Нет, рано же еще. — Я тут подумал, может, мы посидим как-нибудь втроем? Мне бы хотелось познакомиться с Чимином ближе, да и с тобой пообщаться. — Я не против, спрошу у Чимина только. — Хорошо, напиши мне потом. — Напишу, спокойной ночи. — Спокойной ночи, Юнги~я. Мин откладывает телефон в сторону. — Папа предложил посидеть вместе, ты не против? Юнги замирает, боясь услышать отрицательный ответ. Он знает, что Чимин не доверяет Тэёну, но Мин так хочет, чтобы близкие ему люди нашли общий язык. — Не против. Я бы с удовольствием присутствовал на каждой вашей встрече. Так, на всякий случай. — Все ошибаются, дай ему шанс, — смеется Юнги. — Хен, я просто... — Чимин недоговаривает мысль до конца. — Что такое, малыш? — ласково зовет Юнги. Он слабо улыбается, понимает все без слов, чувствует, что его всеми силами стараются защитить. — Я правда не против, просто боюсь, что он такой хороший только сейчас, а потом снова вытворит какую-нибудь штуку. Не хочу, чтобы ты снова проходил через все это, — Чимин говорит это уверенно, но так смущенно, что Юнги задыхается от нежности. — Все будет хорошо. Чимин очень хочет в это верить. Боится потерять бдительность и не суметь защитить, но все равно бережно хранит в себе веру в то самое «хорошо». Юнги все-таки не выдерживает. Он ластится, целует в щеку Чимина, трется носом о скулу, Пак обнимает его за талию аккуратно. Мин замечает, что Чимин задерживает дыхание, и тычется лбом в плечо, чтобы вдохнуть запах тюльпанов глубже, перед тем, как отстраниться. Он просто хочет, чтобы течка наступила и прошла, как можно быстрее. Ему не хватает Чимина, он стал каким-то отстраненным. Но Мин старается не паниковать. Он запасается терпением и заталкивает обиду в шкаф, где уже хранится и рвется наружу ревность.