memories

      а вот знаете это непонятное чувство, что рождается в душе осенью? нет, не тёплой и солнечной, а сырой, мрачной и дождливой, когда хочется завернуться с кем-нибудь в одеяло и сидеть так до самой весны. вот и вова знал. и порой эта меланхоличная чепуха его немного подбешивала. — жень, вот скажи, для чего природе вдруг понадобилось создавать эту серость?! онегин лениво высунул голову из-под огромного одеяла. по правде говоря, ему абсолютно чихать было, кому там что понадобилось создавать, но одно было ясно точно: эту грязь и унылость поздней осени он тоже не любил. тем более, если в такую погоду надо было куда-то идти с утра пораньше. — володя, солнышко, только девять часов, чего тебя потянуло вставать в такую рань-то? ленский лишь улыбнулся краешком губ. заспанный онегин выглядит слишком мило. вот бы удивились сейчас их знакомые, увидев обычно столь холодного и резкого евгения мирно сопящим на диване! — жень, а давай, как медведи: наедимся, впадём в спячку и проснёмся в марте? онегин расхохотался — тогда уж лучше в апреле; перспектива провалиться по уши в грязный мокрый снег сразу после пробуждения меня не очень устраивает       они жили вместе уже почти полгода. за это время много чего интересного произошло: об этом свидетельствует и галерея володи, и локоть жени, содранный об дверной косяк, и тёмные пятна на подоконнике, и плитка в ванной, что откололась месяц назад (володя утверждал, что оно само как-то отпало, а не он грохнул непонятную фиговину на кафель). эта парочка выглядела, наверное, странно со стороны: слишком романтичный ленский и похуистичный, пардон, реалистичный онегин — они, однако, находили гармонию и покой друг в друге, даже несмотря на мелкие недопонимания. вот и сейчас, женя словно нехотя откинул столь манящее одеяло и прошлёпал на кухню, откуда вскоре послышлалось недовольное ворчание: — ленский, ты опять сожрал мой дошик? — так ты сам его дня два назад слопал, — удивленно ответил володя, входя в небольшую кухоньку. онегин недоверчиво уставился на владимира, почесал затылок, и, видимо, придя к некому умозаключению, вздохнул, пробубнив под нос нечто вроде «вот так и помру с голоду» , и грустно закрыл шкаф. — собирайся, пойдём, метнёмся кабанчиками до магазина ленского, судя по всему, такое заявление не очень радовало, но с женей он сейчас был готов хоть на край света идти. хотя нет, пожалуй, он всё же загнул: так далеко идти ноги отвалятся, и тогда никакой на свете доширак не поможет.       …через несколько минут парни, кутаясь в тёплые куртки, быстро шагали к ближайшему магазину. ленский о чём-то без умолку рассказывал онегину, а тот лишь глупо улыбался, не слишком вникая в сумбурную речь владимира. — жень, алё, ты вообще меня слышишь? — а? да, я — — ты так и не знаешь, чем ямб от хорея отличается? онегин уставился на володю как на восьмое чудо света. ленский засмеялся: — видел бы ты сейчас свои глаза, ха-ха. я ж шучу, дурачок. прошу, — и поэт распахнул дверь в магазинчик.       через десять минут вышли довольные с шестью пачками дошика, бутылками пива и ещё какой-то прочей сладкой дребеденью а-ля овсяное печенье и пара пирожных. «гулять, так гулять!» — заявил онегин и купил в ларьке ещё и кислых мармеладок, что так любил ленский. под слова «женечка, я тебя обожаю!» парочка двинулась домой. — итак, что входит в наши планы на этот день, господин ленский? — не знаю как вы, уважаемый онегин, а лично я предпочту утонуть в одеяле за просмотром чего-нибудь. — тогда предлагаю завалиться со всей нашей пирушкой прямо в мягкое логово под названием кровать и лежать то там. — до следующей весны, — хитро улыбнулся володя — а может и до весны, — согласился златоволосый, закидывая руку ленскому на плечо и притягивая к себе.       они мирно брели по серой улочке. такие солнечные и тёплые. никто из них не хотел нарушать тишину; каждый думал о своём, таком личном и сокровенном, не желая делиться внутренними переживаниями. они осознавали, что сейчас их объединяло нечто общее. и это общее заключалось не в том, что они жили вместе, не в том, что они делили одно одеяло на двоих, даже не в том, что они сейчас несли в этом пакете еду, купленную на их общие деньги. нет, было нечто намного большее: то, что заставляло их жить и двигаться дальше. может, они ещё и не до конца понимали причину их единения, однако что-то глубоко внутри явно подсказывало ответ. именно это заставляло онегина мигом вылетать в аптеку каждый раз, когда его володя болел. именно это заставляло его бегать летом в пять утра в круглосуточный за фруктовым пивом специально для ленского. именно это и убеждало володю в том, что всё в мире прекрасно, и жизнь проходит не зря. да, это и убеждало и в том, что они нужны друг другу как воздух. — знаешь, жень, а ведь тебе тогда вовсе не об этой литературной чепухе рассказывал.