Усеянные люпином берега

— Варакина, ты не охринела? — возле меня каким-то темномагическим образом оказывается неизвестная мне девушка, заставляя скривиться от упоминания фамилии отчима. Ну не нравится мне, как это звучит! А нет… очень даже известная. Насколько я помню эта девочка на два года младше меня и учится в девятом, вместе с моим любимейшим братцем. Смирнова, кажется. — Что-то не так? — как можно мягче спрашиваю, параллельно оборачиваясь и сталкиваясь с холодными змеиными глазами. Она довольно интересная… однако мразота ещё та. Обычно именно такие меняются в лучшую сторону и желательно побыстрее, а то я не сдержусь и ударю эту девчонку. Хотя на деле это её защитная реакция… Она боится. Одно неудачное действие и её начнут гнобить, как гнобили моего братца. Она не сможет дать отпор, слишком слабая. Нет, словестно, конечно, она будет пытаться, но вот если её начнут избивать — не справится. — Все не так, — рычит Смирнова и тут я могу разглядеть вторую девушку за её спиной. Миленькая брюнетка, на первый взгляд серая мышка, забавно, что это не так. Первая скрипка школы. Манипулятор ещё тот. Неудивительно, что почти все хотят затащить её в постель. Бегают, как собачки за ней, а она… а что она? Я не знаю. Возможно уже выбрала кого, а может и сама бегает за каким-нибудь смазливым гопником. Всё может быть. Об их дуэте складывают легенды и сочиняют песни. Конечно, плохие слухи тоже подкрепляют их популярность. Но я бы такому рада не была. Их шугаются младшие классы, а старшие относятся с уважением. Есть и исключения, которые не замечают важных шишек школы. Я и являюсь этим самым исключением. Не только я. Что есть, что нет — одно и тоже. Вообще, если выбирать кого-то из них, то я отдам свое предпочтение Кате. Её ещё можно исправить, она не такая скрытная как Полина. Если помечать детали, то Смирнова открытая, все её тайны можно выведать. Нужны лишь правильные слова. Морозова, я уверена на все сто, так и делает. Если наша Екатерина Великая пойдёт против Поли, то та не думая раскроет все её тайны, выставит блондинку полным ничтожеством. — Какого хрена ты лезешь к Ромочке? — вмешивается Морозова. Её мелодичный голосок эхом разносится по коридору и большая часть учеников замолкает, внимательно глядя на нас. Слышатся противные перешептывания. К чему столько внимания? — Кому? Чёрт… девочки совсем с катушек слетели? Я не знакома ни с одним Ромой в их классе, более того, из девятого я знаю только Семёна, который, черт возьми, мой брат, и, собственно, эту прекрасную парочку из гадюки и скрипачки. Более мне никто и не нужен, а за сплетнями я не так активно слежу, чтобы знать с кем на этот раз встречается кто-то из змеиного дуэта. — Рома Пятифанов! Только не ври, что не знаешь кто это! — переходит на повышенные тона Морозова, начиная картинно топать ногой и сводить брови к переносице. Смирнова, параллельно закатывая глаза, указывает в сторону группы парней, среди которых, к слову, находится мой брат. Я думала его оттуда вышвырнули ещё в шестом, неужели Сёмочка решил поунижаться и поползать в ногах у местной шпаны… Дети хотят шоу? Они его получат. — Секунду, — хмыкаю и направляюсь туда, глядя на то, как Бабурин пытается жестами меня остановить. Нет, братец, я закончу начатое. И знатно так опозорюсь, но это мелочи. — Хэй, — окликиваю их и подхожу ещё ближе, слыша, как Катя и Полина шагают следом, но все ещё держаться на расстоянии. Все с интересом наблюдают за данным шоу. — А кто из вас, этот… как его… — ну вот я опять забыла имя, а парни смотрят на меня, как на сумасшедшую. Странно, что в девятом учатся такие шкафы, ну правда, почти все выше меня минимум на голову. — Пятифанов, во! Тот, что был бурятом, посмотрел в мою сторону и что-то шепнул парню в спортивном костюме, а затем насмешливо подвигал бровями, широко улыбаясь мне. Я хмыкнула в ответ и подмигнула ему, ухмыльнувшись, от чего тот сразу же встал в ступор. Не только же ему издеваться. Тот самый шатен в спортивной одежде нахмурился и подал голос: — Ну я, а че? Вижу, как братец ударяет себя по лицу, все ещё смотря на меня, как на врага народа. И что я ему сделала? А, ну да, я же частично виновата в том, что его кинули его дружки. Сам виноват. — Серьёзно? Блять, ты эт притормози свою Полинку, а-то она раскудахталась и ревнует меня к тебе, а я в душе… — эхом раздающиеся по коридору шаги, заставляют меня заткнуться и растерянно глянуть на своего классного руководителя и по совместительству приёмного отца. — не представляю, здрасьте Виктор Васильевич, — улыбаюсь и делаю вид, что все прекрасно, он кивает в ответ и несколько секунд оглядывает компанию, а затем жестами показывает, что мы об этом ещё поговорим. -…кто ты и что ты, и какого хера ко мне лезут эти малолетки. В общем-то это все, всем удачи, всем пока. Я ухмыляюсь, глядя на озадаченные лица хулиганов, у которых видимо ещё идёт загрузка, и разворачиваются на пятках, дабы уйти, однако… — Стопэ, ты про Морозову? — кажется информация переварилась и он наконец понял. У него так много Полин? — Мы не вместе, эта скрипачка бегает за мной, заебала. — А… — зачем мне эта информация? — окей, ладно. В любом случае разбирайтесь сами, без включения моей заебавшейся тушки в ваши мутки, оки? У меня так-то экзы на носу, а тут ещё эти… — указываю кивком головы в сторону девушек, которые пристально следят за моими движениями. Хулиганы издают тихие смешки, конечно, наговорила я тут слишком много. Моя амбивертная душонка уже в истерике. Всего понемногу, как говорится. Сейчас мне нужно уйти и восполнить свои силы огромной порцией одиночества. И сна. Желательно десятичасового. Минимум. Не знаю можно ли назвать одиночеством нахождение в компании лучшей подруги. — И что мне за это будет? — парень ухмыльнулся, делая шаг вперёд, пока его шайка загоготала, а Сема шагнул ближе, дабы если что помочь меня унизить. Спасибо, братец. Сердечко моё заколотилось в бешеном ритме. Чтоб этого Пятифанова!.. Чувствую, как руки слегка подрагивают, а ноги подкашиваются. Ещё упасть перед этими не хватало. Нет, такого позора я не вынесу! — Зуб даю, она готова отдаться тебе прям здесь! — мерзко захихикал братец. Надеется на одобрение хулиганов, но в ответ ему последовало лишь недовольство от Пятифана, который жестом «приказал» рыжему парню увести Семена. — Шлюха, дома тебе пизда, — рычит он. Около десяти удивленных взглядов впились в меня, ибо моего быдловатого братца выставили. — О чем это он? По глазам Пятифана легко можно понять, что он думает, что я как-либо связана с Семеном. В романтическом плане. Упаси боже. Фантазия, конечно, у девятиклассников… богатая очень. — Он мой брат, довольно печальное начало, знаю, и так уж вышло, что он живёт с бабушкой, ибо батя наш редкостная мразота, а я с матерью, когда та не на практике в городе. — выдала всю правду. Нет, меня точно нельзя допрашивать… расскажу все, как на духу. Гормоны играют со мной дурную шутку. Я серьёзно сейчас могу рассказать этому парню все свои секреты. На кой хрен он вообще продолжаете этот бессмысленный диалог? Слишком много произошло за один день. — Он же тебя убьёт, — хмыкает тот самый рыжеволосый, который уже успел вернуться. Забавные какие. У меня в кармане перцовка, один «пшик» и пока Семочка протирает глазки я сматываюсь ближе к школе, а потом мой отчим отвезёт меня домой. Никаких проблем. И плевать, что мне придётся ночевать с ним в одном доме. Он же нормальный мужчина, просто мне не всегда с ним комфортно. Я ему ещё не доверяю. — Поверь, у меня есть план, как этого избежать. Можешь не беспокоиться. — улыбаюсь. М-да, эти парни плохо на меня влияют. — Похуй. — отрезает Рома. И что в нем Полина нашла? Он же конченый, которому плевать на все кроме себя любимого, а может так кажется на первый взгляд. Он же сам сказал, что она ему не нравится, а значит с ней он общается на «отъебись». Она серьёзно влюбилась лишь в оболочку?.. Или у него богатый внутренний мир, но он это скрывает под маской быдловатого кретина. Его ранее израненная душа болит и он не хочет повторять подобное, потому что просто сломается и… Моя писательская натура увела меня в другое русло. Нет. Я не хочу и не буду романтизировать этого парня. Нет. Ни за что! — Так… как ты мне отплатишь за то, чтобы Морозова от тебя отъебалась? — опять на те же грабли, благо, что в этот раз никакой Семён Бабурин не вмешался и не выставил меня посмешищем и девушкой лёгкого поведения. — Я не дам тебе по ебалу. — и плевать, что мы оба знаем, что я не смогу его ударить. Точнее смогу, даже сильно, но потом уже мой труп откапывать будут, а я так-то пока жить хочу. Не сильно, но хочу. Да и Виктор за это спасибо не скажет им. — Забавная, рискнешь? — по телу пробежали мурашки, когда он приподнял мой подбородок и уткнулся своими яркими зелёными глазами. Вау… они напоминают наш лес летом, такой же таинственный… и немного пугающий. Это намёк на то, что я низкая, а ему лень наклоняться, чтобы заглянуть мне в глаза? Уф… а он симпатичный… и похож на хищного зверька… хорёк! Определённо хорёк. — Ромочка, — слышу мелодичный голосок. — Ты что и вправду с этой? Она же старуха. Перехватываю его руку и слегка отталкиваю. Нечего вторгаться в моё личное пространство. Оборачиваюсь на Морозову, которая отшатывается видя меня. Ой… кажется я снова включила режим «уничтожу любого кто сунется». Такое бывает из-за стресса. Как говорила моя подруга в такие моменты мои глаза становятся «звериными», так и светятся безумием. Это пугает всех… — Деточка, я старше тебя всего на два года, если у тебя мозгов не хватает, чтобы понять, что твой этот… — оборачиваюсь на раздражённого хулигана. — опять забыла как тебя… Меня грубо перебивают: — Да, Морозова, я с ней, — хмыкает парень, приобнимая меня за шею, прижимая к себе вплотную. А затем склонился к моему уху и прошептал: — Подыграй… Его горячее дыхание болезненно опаляет шею, если там будет ожог я его придушу. Дракон хренов. Или у меня чувствительная кожа на шее… — Что?! Смирнова гаденько захихикала, а затем подошла к Роме, которому, к слову, улыбнулась и дала пять. Что происходит? — Глядите-ка! Морозову отшили! Да ещё кто, тот самый Ромочка, за которым она бегает с седьмого класса. Неужели все твои слова про взаимность лишь фальшь? — Какого хера вы приплели меня? Могли бы взять кого-нибудь другого. — еле слышно возмущаюсь, зная, что Пятифанов слышит. Вторая его рука ложиться мне на талию. Парень, я старше тебя на два года! Имей совесть… Руки мои мелко дрожали, ноги ощущались как мягкая вата, и я бы точно упала, если бы он меня не поддерживал. Дыхание сбилось окончательно и бесповоротно, я ощущала его руки на плечах, сердце стучало как бешеное, наверняка гоняя кровь по жилам с огромной скоростью. Эмоции все усиливались, заставляя обессиленно привалиться к его груди. — Смирнова сама выбрала тебя, я тут не причём. Я перевожу взгляд на Екатерину, а та улыбается и одними губами шепчет: «потом расскажу». Что ж… даже если не захочет — заставлю. Мне нужны подробности. — Смирнова, завязывай этот цирк, иначе я расскажу всем о… Стоящая рядом Катя напряглась, нахмурила брови и собиралась что-то сказать, однако не могла. В её глазах читался испуг, а руки дрожали. Что ж… не одной мне тут страдать приходится. Надо что-то делать, если Смирнова заистерит, то все поверят Морозовой, а я не хочу этого. Как я и говорила: Катя мне импонирует больше. — Дорогая, тебе никто не поверит, ты, итак, тут уже круто опозорилась. — вмешиваюсь, скидываю руки Ромы с себя и подхожу ближе к Полине. Что я тут делаю вообще? — Смотри, ты потеряла статус, потеряла уважение и всерьёз надеешься, что тебе кто-то поверит? Смирнова все слишком ловко подстроила, чтобы ты не смогла ничего сделать. Я говорила медленно, растягивая каждое слово. Могло показаться, что я наслаждаюсь тем, что говорю, однако нет. Мне неприятно говорить подобное детям, плевать, что я сама ещё ребёнок. Я так и не поняла почему Поля потеряла уважение из-за такой мелочи. Ну да ладно. Школьники странные люди. — Сейчас, я бы посоветовала тебе убежать, зализывать раны. А ещё лучше подойти к зеркалу, а то видок не очень. И правда. Красные, уже слезившиеся глаза, гримаса отчаяния? Боли? Обиды? Всего сразу. Растрёпанные волосы и непонятная рубашка. Что это с ней?.. Полина фыркнула и ушла, гордо подняв подбородок. Однако в её походке не было той уверенности, что прежде. Перед ней уже не расступались, а одна девушка даже толкнула. Хотя я бы не стала переходить к физическому насилию, девочке, итак, досталось. Ко мне подошла Катя, всем своим видом говоря, что недовольна, однако… — Чего встали? Пиздуйте отсюда! — вмешался рыжеволосый. Странно, что его послушались и толпа быстро рассосалась. — Спасибо, Ник, — тепло улыбнулась гадюка. — Вау, ты впервые назвала меня по имени. Я польщена. — улыбаюсь, но резко приходит осознание. Рома Пятифанов меня лапал! — А ты, — я оборачиваюсь к нему. — Ещё раз прикоснешься ко мне без разрешения, челюху снесу. Как говориться: «хочешь, чтобы тебя поняли — разговаривай на их языке». И плевать, что так никто не говорит. — Да брось, тебе же понравилось, — хитро улыбается и следит за моей реакцией. Дорогой, я не первый день живу. Я не стану выпускать все свои эмоции на волю. На моём лице ни один мускул не дрогнул. Я смотрела спокойно. Или нет. Но очень на это надеюсь. По коридору раздается стук каблуков, а затем из-за поворота появляется наша директриса, которая пребывает не в самом хорошем настроении. — Смирнова, Варакина, Пятифанов и Басаев, ко мне в кабинет! Ой-ой…