Усеянные люпином берега

По правде говоря сегодня в кабинете довольно-таки чисто. По крайней мере для этого кабинета. Рассыпанные химикаты на столе, лежат там ещё с первой мировой, если и не с ледового побоища. Считай местная достопримечательность, которую никто не смеет убрать, забавно, но что есть, того не отнять. Три разбитые колбы аккуратно сложены в раковине. Как обычно. Наш химик всегда, когда что-то разбивает кладет туда. Забавно. Все это знают и уже привыкли. Да, школа со странностями. И почему-то никого не смущает, что дети могут пораниться или же химикаты смешаются и будет громкий «бум», в прочем, повторюсь: это случается несколько раз в день. И ни директора, ни пожарную инспекцию это не волнует. Дерьмово. Да, это определённо один из главных минус школы, однако, здесь все равно неплохо и… даже не хочется уходить. Выпускной ещё не скоро, а толика беспокойства прокрадывается, заставляя сердце сжиматься от тоски. Да, звучит странно, но именно так чувствуется. Я так и не решила кем стану, более того, я не уверена, что вообще смогу выбраться из этой деревни. В нос ударил резкий запах медицинского спирта, заставляя поморщиться и вылезти из вороха мыслей. Мерзко. А вот по реакции Басаева можно было понять, что данный «аромат» ему по душе. Не понимаю. — Быстрее начнем — быстрее закончим, — холодно выдаю я и целенаправленно шагаю к углу со стеклом. Не то чтобы меня напрягает общество Бяши, вовсе нет и я уже об этом говорила, просто не нравится мне тут. Никогда не любила химию, да и преподавателя тоже не особо жалую. Крепкая хватка на предплечье заставляет остановиться и поморщиться. Тупая боль пронзает всю руку, гаденыш нерв задел. Какого черта он такой сильный? Синяк же останется. — Иди пока столы протри, на. — его темные глаза светились уверенностью. Блики от лампочек разбавлять черноту, делая их по истине кукольнымти. — я сам со стеклом разберусь. — он отпускает мою руку и подталкивает назад… вперёд?.. к столам. Приходится повиноваться. И в правду, возиться со стеклом мне не очень хочется, да и порезаться не хочу. Не люблю боль в принципе. Смиренно шагаю к столу с ведёрком и чем-то смутно напоминающем тряпку. Запах спирта перебивает тухлятина, слишком мерзко. Боже. Доселе прозрачная вода покрылась странными пятнами, а внизу тёмный осадок. — В этой воде, по-моему, уже завелась живность, — задумчиво бормочу, пока в мою голову медленно закрадывается догадка. — Ля, ты гад! Ты это специально? Ответом мне был гортанный смех. Вот ведь! Не хотел лапки свои пачкать в этой мерзости. А я-то думала, что он такой благородный. Вот и доверяй людям после этого, лучше бы стекло убирала, ей-богу. — Да иди ты! Говорю ему, а пойду я. Не очень хочется спускаться по лестнице в женский туалет, ибо только там есть доступная школьницам раковина, нет, ещё и в мужском, но я не уверена, что меня туда пропустят. Во-первых: далеко, а лестницы мой главный враг, они идут наравне с пельменями в школьной столовой. Премерзкая хтонь. Во-вторых: тащиться с ведром полным какой-то жижи смертельно опасно. — Так, ты… — а как к нему обратиться? Бяша? Кажется, так его называют только друзья, а я в их число не вхожу. Фамилия? Почему бы и да. — Басаев, блять, вот ты и пойдёшь менять эту… хтонь. Не могу назвать это водой. М-да, если начнётся зомби апокалипсис школа — последнее место где я буду прятаться. Умереть здесь быстрее чем где-либо и даже не от зомби, а от простой небрежности Васильевича. Сколько месяцев они не меняли это? А главное — как они стирали с доски? Бросаю мимолетный взгляд на доску. А… ну понятно. Какие-то формулы написанные корявым почерком, замазанные и едва различимые. Он не вытирает доску. Странно, что когда я была на химии в последний раз все было нормально. Стоп… а когда у нас в последний раз была химия? В сентябре? Сейчас сентябрь. В этом году у нас не было химии! Хотя с начала учебного года прошло три недели. — Никуда я не пойду, на! — из мыслей меня вырывает как раз-таки мой напарник по страданиям. Уже десять минут прошло с момента нашего прихода, а мы ещё даже не начали. А зачем вообще что-то делать если уже к завтрашнему концу дня тут будет царит хаос, анархия и ещё больше мерзких запахов, которые заставляют выбежать отсюда и желательно быстрее. — Вообще-то, ты, — зачем я сделала акцент на этом местоимении? — должен был идти и менять воду, а затем вытирать доску, столы и… — Воу-воу, кому я должен, на? Мне сказали прийти сюда и делать вид, что работаю! — чувствую, как ярость закипает. Я ему сейчас этой тряпкой по наглой роже заряжу! Надо же какие мы наглые. Стоит ли говорить, что его шепелявость меня адски раздражает? А я скажу! И возможно когда-нибудь в реальности, прямо в лицо! И потом получу от него уже по моему лицу… М-да… Ну все, сам напросился. Мудак. Кретин. Идиот. Бяша — это не кличка, а приговор. Быть таким же кретином. Говорила мне мама не связывайся с гопниками, а я что? А ну да. Мне же такого не говорили. Ей всегда было плевать на мое окружение. Чем бы дитя не тешилось… — Окей, я сделаю свою часть работы, а ты можешь валить хоть сейчас, но если тебе пизды дадут — меня не вини! — фыркаю и направляюсь к двери, параллельно пытаясь прикинуть через сколько мои руки отпадут. Ну серьёзно, ведро вроде маленькое, но тяжёлое. Слышу, как он усмехается, а затем идёт за мной. Целую минуту мы идём в тишине. Ладно если бы это была обычная тишина, но нет же! Слишком напряжённо. Ненавижу такие ситуации. Надо заговорить? А смысл? Рука уже отнимается. По хорошему я должна была уже давно вручить ему это ведро со словами: «нравится не нравится, терпи моя красавица». Но нет, я же не могу отключить свою тупую гордость и мне нужно строить из себя едва ли не супергероя. — И чего ты увязался за мной? Нарушаю тишину, совершенно не хотя этого. Нет, идти в скорбящем молчании, конечно не плохо, но все же не особо хорошо. Почему скорбящем? Потому что три минуты назад — а я засекала, — умерло моё уважение к нему и его компашке. — Там скучно, на. — Я похожа на клоуна? — Ага. Мой чертенок на правом плече буквально вопит о том, что вылить это дерьмо на него не такая уж и плохая идея, однако инстинкт самосохранения говорит о том, что жизнь после этого мёдом казаться не будет. Молчать? Нет, я не буду терпеть скотское отношение в свою сторону, но что я могу сделать? В этой школе царит иерархия и сексизм. Последнее, собственно, чаще всего. Что-то будет не так — виновата девушка. Так всегда было. В этой ситуации виновата тоже буду я, хотя делала я… ничего! Где, спрашивается, справедливость? Ну да, в одном очень хорошо знакомом многим месте. — Кретин, — фыркаю и включаю кран. Да, мои ноги привели меня не в женский туалет, а в столовую. Забавно, но тут тоже можно набрать воды, просто идти дольше. А пока вода медленно стекает в ведро, мой мозг пытается понять почему этот идиот ещё не ушёл. — А если серьёзно, — всем корпусом поворачиваюсь к Басаеву. — зачем? Он непонимающе смотрит на меня, пока его мозг переворачивает все вверх дном, чтобы вспомнить, что я ему говорила до этого. По крайней мере это выглядит именно так. — Посмотреть насколько тебя хватит, на. В смысле? Это он таким хамским методом решил намекнуть, что если я попрошу о помощи, он поможет? Забавный. Делаю вид, что я ничего не слышала и выключаю воду. В принципе, заставить его делать всю грязную работу довольно неплохая идея, но, черт, это будет значить, что я сдалась, а сдаваться я не планирую. Шумно выдыхаю. Что сильнее: моя лень двигаться или гордость? Ответ очевиден. Силы равны… — Так что? Долго стоять будем, на? — ехидно улыбается. Как же хочется стереть улыбку с его нахальной физиономии. Раздражает. — Знаешь что…