Миссис Транс-Транс-Транс...

      С того дня все пошло, как и прежде. Разговор действительно помог успокоиться и все переосмыслить. Транс жил своей привычной жизнью, помирился с девушкой и ополчившейся было на него матерью и почти не вспоминал свое «лекарство от разочарования», то бишь неожиданную собеседницу по имени Кэрри. К слову, Нелла больше не заводила речи о друзьях, чему пресытившийся этой темой по завязки Транс был весьма признателен.       Со дня примирения прошло уже около полугода, за которые он успешно избавился от начавшей было развиваться боязни людей и продолжал использовать воображение для решения трудных ситуаций.       К примеру, за сегодня ему уже удалось решить сразу две, хотя одна, в конечном итоге, по глупой и не зависящей от него случайности чуть не вылилась ему в серьезные проблемы, когда его затопила соседка сверху. В итоге вышло так, что водой была залита не только его квартира, но и вся лестница, с которой жидкость, а точнее, кипяток из лопнувшей трубы, стекала каскадом. Плюс Байрон, которого ошпарило, когда он умудрился выскочить на клетку за Трансом, отправившимся разбираться к неуклюжей стервозной мадам этажом выше, со всей дури укусил его за ногу от боли.       Но эти проблемы закончились, нога обработана и перевязана, Байрон наказан, а сам Мистер-Фиолетовый-Костюм теперь сидел на диване с Неллой и смотрел по телевизору какой-то вестерн. Телевизор жестко фонил, словно его уронили со второго этажа. — Скучные программы сегодня, — заметила девушка. — Не понимаю, что с самим телевизором. Еще вчера все было отлично. — Может, он просто сломался? Вроде как, совсем не новый. — Ему лет пять есть так точно. Не новинка, но и не хлам в чистом виде. Вообще, я давно думал как-нибудь присмотреть себе новый.       И тут, словно в подтверждение его слов, телик хлюпнул и выключился. Сколько Транс ни пытался включить его пультом, все без толку. День сегодня явно не задался, и он чувствовал, что это может быть не последним происшествием. Словно к нему в этот день магнитом тянуло мелкие и не очень неприятности. Вспомнилась разбитая утром любимая чашка, изжеванный Байроном том, который он давно собирался и сегодня наконец решил прочитать, перепутанный с рабочим днем выходной, в результате чего он решил, что проспал, и пулей мчался на работу в тапках, не обратив на это внимания. Машина не завелась, и пришлось бежать пешком, его окатил из лужи проезжавший грузовик, а касса в магазине, обслужив гигантскую очередь, закрылась именно перед ним. А до того, как квартиру затопило, он час не мог найти галстук, оставленный им на компьютерном столе. — В общем, ничего нового на сегодня, — подытожил Транс, отложив пульт. — У меня у самой сегодня все кувырком. Если перечислять, то: сломала каблук у любимых туфлей, с работы турнули, мать заболела, дорогая покупка оказалась бракованной, чуть не сожгла волосы, а обкурившаяся соседка начала приставать, выпрашивая деньги. Я не планировала рассказывать о чем-то, кроме работы, но это реально какой-то дурдом. — И куда теперь планируешь устроиться? — Сложный вопрос. Моя профессия не слишком востребована, придется потрудиться, дабы найти место. — Теперь мне интересно, у кого еще может быть такой сумасшедший день. — Возможно, нам следует проветриться? — Звучит неплохо. Ты что-нибудь предлагаешь? — Ну, вечером можно сходить в центр. В кино как раз новая картина. Или же можем зайти к твоей маме, если она не будет против. — Конечно, не будет. Но за это нам придется слушать длинный рассказ о вязаных свитерах или что-нибудь о моем детстве. — Если честно, мне больше по душе рассказы о ее молодости. — О да, это одна большая и порой запутанная история. — Ладно, насчет времяпрепровождения еще решим до вечера, а сейчас мне нужно домой. Заодно докуплю матери лекарства.       В коридоре Нелла забрала с тумбочки сумочку, чмокнула парня в щеку и ушла, набирая чей-то номер.       Вернувшись в комнату, Транс еще какое-то время пытался включить телевизор, но тщетно. Спустя какое-то время он решил немного расслабиться, но это его начинание не стало успешным, ибо запертый Байрон принялся выть, скулить и царапаться. Пес был сыт, и перед наказанием его хорошенько выгуляли, а посему нетрудно было догадаться, что он начал капризничать. Десятиминутный скулеж, который было слышно во всей квартире, начал всерьез раздражать, и Транс собирался было уже выпустить его за невыносимостью происходящего или уйти разбираться с машиной, как в дверь позвонили.       За дверью стояла девушка в довольно широких темно-зеленых штанах и футболке того же цвета с принтом в виде пальм. В руках у нее была целая стопка листовок. Пусть и не сразу, но он с удивлением узнал в ней свою собеседницу из кафе. Не глядя на него, она начала: — Наша компания предлагает вам… — но тут Кэрри подняла глаза и замолкла на полуслове. — Ты?!       Она отвлеклась от листовок буквально на мгновение, но очень неудачно, ибо вся стопка выпала из рук и разлетелась. — Черт… — мучительно простонала она. — Прошу извинить. Сегодня все валится из рук.       Они оба наклонились, чтобы поднять бумаги, и стукнулись лбами. — Не у одной тебя так. — Возможно, дело в геомагнитном фоне?       Потирая ушибленные лбы, они собирали листовки. — Спасибо большое за помощь, — сказала она. — Кстати, наша компания предлагает… А что она предлагает?.. Из головы вылетело. В общем, держи, — Кэрри протянула ему листовку. — Давно промоутером работаешь? — Года три. Это вторая работа из трех. — Из трех?! — мягко говоря, он был удивлен. — Ну да. Отработав положенное время менеджером по продажам, разношу рекламные листовки своей же фирмы, а после, уже вечером, подрабатываю барменом в клубе. Лично мне несложно. — Неплохое совмещение… И наработаться, и пройтись, и поразвлечься в непринужденной атмосфере. — А то! Вот только пообедать, например, совершенно времени нет, поэтому часто приходится есть на ходу.       Тут Транс вспомнил, что они продолжают разговор на лестничной клетке, и предложил: — Может, зайдем, если не особо торопишься? Чего уж тут на лестнице говорить.       Просканировав его взглядом, словно пытаясь определить, маньяк он или нет, она согласилась. Когда Кэрри вышла из тени, стало заметно, что она очень уставшая. — Будешь чай? — Чай… не откажусь. Только недолго, а то мне еще целый квартал обходить. Благо, почти везде есть лифт. — Стопку оставь тут, — он указал на небольшую тумбочку, — и пойдем на кухню. — А знаешь, удивительно, что мы встретились снова, учитывая размеры города, — произнесла она, опустившись на стул и подперев голову ладонью. — Как говорится, мир тесен. Например, один мой бывший одноклассник, который всерьез поссорился со старым другом из другого города, впоследствии стал его подчиненным.       Пока готовился чай, они могли спокойно пообщаться за столом. Тем более, что Байрон, на удивление, успокоился и затих. Хоть эти двое и виделись-то второй раз в жизни, но общение складывалось так, словно они были знакомы не первый месяц. — Они помирились хоть? — Не сказать, чтобы помирились. Но агрессии стало с обеих сторон меньше. — Тема примирения… сложная вещь, — она словно думала, говорить о чем-то или нет, и, казалось бы, засыпала на ходу. — Прошу прощения, — она помотала головой. — Похоже, три работы — это все-таки для тебя чересчур, — заметил он. — Н-нет, не в этом дело… Как бы это сказать… прозвучит странно, но я боюсь спать. Поэтому всегда как выжатый лимон.       Это и впрямь было достаточно неожиданно. — А… давно у тебя так? Если, конечно, захочешь говорить об этом. — Сколько себя помню, такая дичь творится. Надоело, спасу нет… — она начала тереть глаза. — Даже не знаю, что и сказать… — воображение на этот раз молчало. Да и чем оно тут помогло бы? — Никто не знает. Ладно, черт с ним. — А я так не думаю. Это серьезно. — Ничто не помогло, поэтому черт с ним. Чего я только не перепробовала. — Должен же быть какой-то выход.       Чай был готов, и она наблюдала сейчас за струйками пара, исходившими от чашки. — Скажи это моим двадцати годам и тысячам бесполезных попыток. Может, выход и есть, но я в это уже не верю. Ладно, хватит. Лучше скажи, где ты работаешь, раз уж мы обсуждали эту тему. — Работаю «козлом отпущения» под ступней чрезмерно придирчивого и озлобленного начальника, который изволит вычитывать своих покорных непривиредливых слуг за любую мелочь и держит в страхе весь офис. Его раб, работник, бухгалтер.       Кэрри даже слегка рассмеялась от столь красочного ответа. — Недурно, недурно. Сам работу выбирал, или заставили? — Сам. А что? — От меня родители требовали учиться либо на врача, либо на юриста. Отец был за первое, мать — за второе. Но я стала менеджером по продажам, и меня выгнали из дома. Вот так. — Оу… Знаешь, никогда бы не представил тебя ни врачом, ни юристом. — Это точно, — отпив немного из кружки, Кэрри извлекла из кармана мобильный и проверила время. — Помирились хоть? — Нет. Они были слишком строгими и никогда не отступали от своих решений. Да и я, мягко говоря, не горю желанием мириться.       Транс легонько постукивал подушечками пальцев по кружке, в который раз заново рассматривая собеседницу, глядевшую куда-то в пространство. Он никак не мог понять, что же заставило его на ней «залипнуть». Казалось бы, типичный человек со своими удачами и трудностями, но все-таки какой-то не такой… необычный… Нет, ее он все-таки не мог назвать типичной. Ну не укладывалось в его голове в ее отношении это слово. — Чего это ты? — заметила она его состояние. — Так, ничего. А насчет родителей: сколько я могу вспомнить, у меня была только мать. Про отца она никогда ничего не рассказывала, сколько я ни просил, и всегда мрачнела при упоминании о нем, ну а ко мне до сих пор порой проявляет чрезмерную заботу. И никогда не терпит возражений. — Насчет чрезмерной заботы — ты прав, тут добавить нечего. Хотя ко мне ее проявляли только соседка из дома напротив и тетя, но временами я осознавала, что так действительно лучше.       Ее телефон зазвонил. Как только она поняла трубку, в динамик заорала женщина, судя по голосу, средних лет, да так зычно, что ее слова слышал даже он: — Ты где шляешься?! Ты должна была забрать у Сары бумаги!!! — Но я ведь… — Я не желаю слушать никаких твоих оправданий! Ежели ты немедленно не заберешь бумаги у Маккэнн и не отвезешь все нужное мне, тебя не спасет ни один святой Римской Католической церкви! — Я не католичка, но постараюсь уложиться в ближайшие три часа. — Мне все равно, кто ты. Не дай Боже компания из-за тебя упустит клиента!!!       Гудки. Поморщившаяся Кэрри какое-то время смотрела на телефон, а затем произнесла: — Пошла к черту, карга старая! — Твоя начальница суровая. Поди, почище моего шефа будет. — В этом и не сомневайся. Ее все ненавидят. Она придирается за любую мелочь и не слышит никого, кроме себя. Ей не объяснишь, что бумаги я уже забрала, — Кэрри продолжила уже в другом тоне: — Ну вот и познакомились. А теперь мне пора мчаться в темпе ламбады.       Поспешив забрать листовки, она добавила, вспомнив еще что-то: — Клуб, в котором я работаю, находится в десяти кварталах отсюда. Подойдет почти для любых событий жизни и возрастных категорий. Но это по времени. К примеру, до десяти вечера по средам и пятницам там понравится даже людям среднего возраста. — Ты ничего не забыла? — Всмысле?       Транс с легкой улыбкой протянул ей телефон. — Madre mía, что за день сегодня такой? — она взяла телефон, поблагодарив его взглядом. — Кстати, спасибо за чай. Удачи. Авось, еще свидимся. — Счастливо.       Кэрри вышла за дверь и встретилась взглядом с выходившей из лифта седой женщиной с розовой шерстью и в очках. Заметив, что незнакомка выходит из квартиры ее сына, она вопросила: — А вы, простите, кто? — Действительно, — уже витая мыслями где-то далеко, ответила девушка и пошла по лестнице вниз, забыв про лифт и напевая себе под нос: «En un mundo real de caos y maldad la vida se te vuelve sentencial, la masa es tan cruel con el que fluye bien…»*