Благодаря нечестивому разуму

— И как она себя чувствует? Долгое молчание давало понять, что все далеко не хорошо. Себастьян провёл рукой по лицу, тяжело выдыхая воздух. — У Лили был уязвимый иммунитет, подцепила простуду где-то, потом добила все это героином. И… э, мхм, да… все. — Кажется ты не договариваешь что-то. Она больна чем то? — Нет, все в порядке. Все нормально. Тоби Хемингуэй был единственным человеком из окружения Себастьяна, который знал о зависимости Лилиан. Он никогда не любил эту мямлящую девку, а теперь и вовсе потерял всякое уважение к ней, как к девушке своего лучшего друга. — Что теперь? Как ты? — Лили, ещё не перевели в обычную палату. Что теперь, не знаю, — мужчина устало положил пакет с едой на заднее сидение, словно все это давалось ему с невероятной сложностью. — А я, честно, устал. Тоби сочувственно вздохнул. — Себ, где ты вообще ее откапал? — Тоби! — раздражённое состояние преследовало Стэна вот уже на протяжении трёх суток, резко вспылить для него стало новой нормой. — Что Тоби? Ты знал что она наркоманка, и ты все же блять решил, что ты ее исправишь, — оба молчали, — У этой овцы Лилиан комплекс Бога. Ты вот считаешь, что она исправится, а я вот нет! Знаешь почему? — М? — Да, она старается быть лучше, рядом с тобой. Но как только ты отвернешься, она начнёт колоться. Ты ей не нужен, пойми друг. — Себастьян молчал, в один момент Тоби показалось, что тот вообще отключился. — Она не исправима. Ей все равно на тебя, и знаешь… если выбор будет между тобой и граммом хмурого, то не удивляйся, она выберет последнее. Подумай об этом на досуге, мужик. — Нет, ничего сильнее человека, который в одиночку залечил свои раны, Тоби. Лилиан пережила ужасающую травму после смерти сестры, она была одна в своём горе, — Себастьян остановился на парковке больницы и прислонил голову к рулю. — Я хочу быть рядом с ней, кто бы что не сказал. — Себастьян послушай, — начал Хемингуэй. — Я блять счастлив с ней, как свинья в дерьме. Давай, пока, — Стэн два раза стукнул голову об руль, — Сука! Раздражение Себастьяна усиливалось с геометрической прогрессией. Он кинул телефон на пассажирское сидение, и со всей дури ударил приборную панель машины. Слова Хемингуэя были правдой. Он в точности описал их отношения, но Стэн не хотел этого признавать. Зачем ты с ней встречаешься? Себастьян отмахнулся от этой мысли, когда двери лифта открылись на этаже ОРИТа; (отделение реанимации и интенсивной терапии). В этом отделении лежали те кто все еще были на границе между жизнью и смертью. В этой стороне здания лежали дети перенёсшие длительные операции; кто-то ещё был под наркозом, кто-то в коме, а кто-то вовсе, находился в седации (медикаментозный сон). Лилиан лежала в самой дальней палате, по крайней мере так думал Себастьян, пока не увидел ее в пятой, ближней комнате. Сейчас, Стэн увидит как Лилиан прокралась в палату мальчика больного раком. Увидит, как она бессовестно ворует у него обезболивающее средство, из стоящего рядом комода. На несколько секунд, Себастьян представляет что это не она, что это другая рыжая девчонка, что это не его девушка. Она резко оглядывается, будто почувствовала что кто-то наблюдает. Лилиан взвешенно разглядывает его. И с испугом в глазах замечает голубые очи Себастьяна. Эти голубые омуты, напомнили ей леденящие душу айсберги. А в айсбергах она увидела себя. Исхудавшую, бледную и ни капельки не изменившуюся Лилиан, которая воровала медикаменты у детей. Картина ее испугала до жути. — Что это Лилиан? Ты что творишь? — он говорил спокойно, тихо, но в его показной невозмутимости, девушка уловила нотки разочарованной злости, если такие вообще существуют. — Поставь на место, и выйди. Себастьян понятия не имел, почему один человек преодолевает трагическое прошлое и становится здоровым, пока другой выплескивает свою боль на других. Большинство самых прекрасных и бескорыстных людей, которых он встречал, пережили личную трагедию. Они напоминают ему деревья, которые он иногда видит в каньоне реки Колумбия: они начинают расти под валунами и медленно огибают камень, чтобы найти свой путь к солнцу. Намного сложнее понять тех людей, которые сами становятся этими валунами. — Прости меня, — выдавила из себя Лилиан, залезая на свою кровать. Себастьян молчал всю дорогу к ее палате, он был поникшим. — Хочешь накричать на меня? — тот отрицательный покачал головой. Стэн очень уважал женский пол. И дела по типу накричать, поднять руку, ударить; для него были чем то запретным. На Лилиан он кричал один раз — в реабилитационном центре, когда у неё была ломка. Как же долго он корил себя после этого. — Скажи пожалуйста, хоть что нибудь? — девушка подошла ближе к своему парню. Несколько секунд он молчит, прожигая лицо девушки напряженным взглядом. — Меня утвердили на роль. Через неделю улетаю в Торонто. Лилиан наивно надеялась что Себастьян забыл о ситуации которая произошла ранее, и поэтому подошла ближе хватая пальцами подбородок. — Я так тобой горжусь! — Лилиан оставляет поцелуй на его щеке, — Ты у меня самый прекрасный, — ещё один поцелуй в носик, — Не хотела говорить до последнего, но Тарантино утвердил меня на главную роль, — на этот раз поцелуй приходится в губы. Себастьян никак не отвечает, на эти поцелуи. Ему нравится, и он хочет ее, очень, но что-то мешало ему наслаждаться этим моментом. Возможно факт того что, даже лёжа при смерти она кололась. Даже находясь в больнице она собиралась украсть чьи-то обезболивающие. Она все ещё была заинтересована в наркоте, не меньше чем обычно. Лилиан отстраняется от мужчины, грустно вздыхает и обратно садится на кровать. — По-моему ты смотришь на мою грудь, — усмехается она, и кладёт ногу на ногу. Лилиан поднимает на него пустой взгляд. Этот парень видит её насквозь. Видит и никогда не осудит. — Я буду гореть в Аду, Себ. Я это знаю и без твоего вот этого взгляда. — Прекрати. Тебя туда не пустят. Всех демонов распугаешь, — он начал шутить, это уже хорошо. Девушка ничего не отвечает. Тяжёлая пауза повисает между ними, и Росс знает, что за ней последует:  — И что теперь? Что делать будем? Я знаю, что у тебя доброе сердце и ты не мог себе позволить, бросить меня по телефону. Поэтому пришёл да? — Себастьяна аж передернуло от этого вопроса, — Давай только без взглядов зимнего солдата. — С чего вдруг мы должны расставаться? — он коснулся её руки: — Лилиан Росс, ты подаришь мне танец на наши пять месяцев отношений? — хитро произнёс он. — Себастьян Стэн, с удовольствием, — девушка тепло улыбнулась ему и спрыгнула с больничной койки. Он взял её за руку и повёл в свободную сторону палаты. Мужчина положил руки на её тонкую талию, а Лилиан обвила руками его шею. И двое влюблённых заскользили под тихий унисон их дыхания. Лилиан прикрыла глаза и выдохнула. — Лили, ты же знаешь что я с тобой, в любой ситуации? — тихо спрашивает Стэн. — Знаю, спасибо тебе за это, — произносит она и кладёт голову ему на грудь. Он нежно целует её в макушку. Они продолжают кружиться в медленном танце, даже когда медсестра открывает дверь, для того чтобы поставить систему. Пожилая женщина смущенно улыбается и закрывает за собой дверь, оставляя влюблённых наедине.

Влюблённых. Влюблённость. Любовь.

Любили ли они друг друга? Не знаю. Любила ли она Себастьяна? Скорее да чем нет. Любил ли он Лилиан? Может быть (?)

Лилиан невесело улыбается своим мыслям и отстраняется от Стэна. Он был до жути милым человеком когда дело касалось ее. Смотри приехал к тебе, даже после того как видел тебя в состоянии максимального нестояния. Он на руках вытащил тебя из дома, пока ты блевала на его рубашку. Это он, тот кто оставался в коридоре до тех пор, пока ты не очнулась. Тебя бы здесь сейчас не было, если бы не Себастьян. Ты ведь слышала врача, да? «Ещё пол часа без медицинской помощи, ее сердце не выдержало бы. Вы могли ее потерять» Брось эту затею, Лилиан. Одного ребёнка твои родители уже похоронили. Прекрати этот кошмар. — Я хочу бросить. — И что изменится? — Ясно, — Лилиан отворачивается к окну и поникшим взглядом рассматривает отражение Себастьяна, стоявшего оперевшись об косяк двери. — Лилиан, ты умирала на моих руках, блевала и давилась своей же рвотой. Тебе было пиздец как плохо, но единственное о чем ты думала это была наркота, — мужчина закрыл лицо отворачиваясь от неё, — Поэтому, не раскидывайся обещаниями которые ты не сможешь сдержать. Я не хочу быть обманутым, не хочу сидя на съёмках узнавать, что у тебя рецидив. Они сидят молча минут 5, а может 55. Лилиан думает о своих дальнейших действиях, а Себастьян думает о Лилиан. Девушка поглубже вдохнула и опустила свои ноги на пол. Подняла взгляд на мужчину, и открыла было рот, но он ее перебил. — Я откажусь от съёмок в Торонто, — сказал он, глядя в ее покрасневшие глаза, а потом снова уставился куда-то в окно. — Нет, только через мой труп. — Боюсь что если за тобой не приглядывать, и в правду будет «только через твой труп», — Стэн встаёт со стула и подходит к девушке, его руки нежно массируют ее костлявые плечи, — Ты устала, отдохни. — Что говорил доктор? Когда выписывают? Лилиан обнимала его чуть дольше обычного, осознавая, что, вероятно, больше никогда в жизни её не будет любить такой замечательный мужчина. Ей хотелось остаться в этом моменте навсегда, потому что она понимала: в ту же секунду, как она отстранится, жизнь закрутится у каждого по разному.  — Доктор сказал… что это был тяжёлый случай. Через три дня наверное, уже будешь как огурчик, — со стороны казалось что в его речи нет ничего особенного, но Лилиан понимала что Себастьян что-то недоговаривает. — Иди ко мне, — мужчину что-то гложило, что-то заставляло его взгляд застыть, что-то его очень беспокоило. Интересный факт: Лилиан не доверяла другим мужчинам кроме отца и Себастьяна. Лилиан аргументировала это так: мужчины притворяются что заботятся, но быстро исчезают. — Лили? — М? — ее холодные руки нежно гладили его лицо. — Доктор сказал ещё кое что, — Себастьян лежал, уложив голову на ее живот, Лилиан лишь тихонько отозвалась, как бы подтверждая что слушает, — Ты была беременна. Мы потеряли ребёнка. Беременна. Она была беременна. Была. — Не знаю как помочь, но я рядом, — произносит Стэн, он не смотрит в ее глаза, а она перестаёт гладить его лицо. Ее мир разрушился. Она думала что избежала смерти, думала что ей повезло. Но она ошибалась. Преследуя свои наркоманистые идеи в попытке получить трип, она лишилась ребёнка, о котором даже и не знала. Плечи содрогнулись, и Лилиан начала рыдать. Себастьян обнял ее, крепко, настолько сильно, насколько это возможно. Они переживут это вместе. Но каждый раз смотря друг другу в глаза, их будет передёргивать.

***

После выписки, Лилиан лежала дома. Себастьян начал курить. А Росс наоборот бросила всю запрещенку. В тот же день, когда ее выписали, девушка вытащила все заначки и смыла в туалет. Ее рыдания доносились до первого этажа, а Себастьян нервно скуривал очередную пачку сигарет. Неделя подходила к концу. А съёмки в Торонто начинались уже через два дня. Стэн принял решение отказаться от съёмок, но его маленькая хрупкая девочка все пыталась его переубедить. Он не мог ее оставить одну, не сейчас точно. Тебя ждёт большое будущее, любимый.— каждый раз твердила она. А тебя? — глухо отзывался вопрос в ее голове, но девушка отмахивалась от мыслей, прячась в холодной кровати. В четверг вечером Лилиан нашла в себе силы встать с кровати, и помогла Себастьяну собрать чемодан на месяц. Мужчина ничего не хотел делать. Ни кушать, ни ехать куда-либо, его единственным желанием было — быть рядом с ней. Просто быть рядом, знать что она в порядке, обнимать ее со спины темными ночами пока панические атаки не проходили — вот чего он хотел. А не стоять у табло в аэропорту, ранним пятничным утром. Себастьян подошёл к столику где сидели Тоби и Лилиан, все трое были в очках и кепках. Девушка пила кофе, беспокойно дергая ногой, а Тоби лазил в телефоне. Стэн сел рядом с девушкой, поглаживая ее по ноге, это всегда помогало снизить уровень ее тревоги. — 13 августа жди нас, Себ. Твоё др я точно не пропущу, — произносит Тоби и смотрит на часы, Себастьян улыбчиво кивает и его обеспокоенный взгляд устремляется на Лилиан. Она похудела на 6 килограмм и 700 грамм. Стэн знал это точно, потому что только вчера заставил ее взвеситься. — Лисёнок, — девушка резко меняет свою усталую гримасу на улыбку, — Будь со мной на связи. Лилиан успевает кивнуть, когда Хемингуэй нарушает их милый момент. — Почему лисёнок? — Ну, пару лисят и медвежат назад, я была котёнком, — Тоби улыбается и отворачивается, смотря на табло. — Себ, посадка началась. Лилиан ничего не смогла с собой поделать. Она очень долго целовала Себастьяна, пока сотрудники аэропорта их поторапливали. А потом Стэн прощался с Тоби, естественно там было поменьше соплей. Ещё раз на прощание мужчина обнял свою хрупкую девочку, и ушёл по трапу самолета не оглядываясь назад. — Тебе не грустно? — спросил Тоби, смотря на то как Лилиан поджав губы смотрит на трап, по которому пару минут назад прошёлся ее парень. — Уже скучаю, но есть ли толк от этого. — Думаешь он сможет там, без тебя? — Себастьян удивительный человек. Брось его в самом криминальном районе Нью-Йорка, где живут черномазые с пушками, через час они вынесут его на плечах. Этот цветочек расцветает везде, где бы его ни посадили. Тоби никогда и подумать не мог, что у этих двоих настолько сильная связь. — А ты? — А я вот сорняк, — сухо ответила она. Хемингуэй ухмыльнулся. — Мне нравятся сорняки, — сказал он открывая перед девушкой дверь автомобиля, — Они умеют выживать. — Осторожно, я начинаю проникаться к тебе ещё большей симпатией. — Еще большей? Значит, я тебе нравлюсь? Лилиан закатила глаза. — Да, в те моменты, когда мне не хочется заколоть тебя ножом. — Ну, это уже что-то. — Вовсе нет. — Какашка, — сухо процедил Тоби. — Дурак, — отозвалась Лилиан, снимая кепку и поправляя волосы. — Ты очень милая девушка, — запах сарказма от этих слов, просто бил по голове, словно прикладом. Милая девушка. Нормальная девушка. Вот в ком нуждался, Себастьян. И однажды Лилиан станет достаточно хорошим человеком, чтобы пожелать ему всего наилучшего и отпустить к другой «нормальной девушке». Но не сегодня.