Благодаря нечестивому разуму

Любовь. Любовь Любовь Любовь Какая от неё польза? Никакой. Абсолютно никакой пользы.

— Пошли, Лил! Колсон взял ее за руку и поволок в сторону выхода. — Я не хочу. Это обязательно? — девушка нехотя перебирала ногами. — Это очень важно для меня, — воодушевленно отозвался парень. — Ты готова? Он обернулся и посмотрел на неё своими голубыми глазами. Лилиан узнала в красе этих синих очей, Себастьяна. Сердце защемило причиняя не то бы моральную боль, но скорее физическую. Девушка кивнула, в эту минуту Колсон ведёт ее по лестнице вверх. И где-то там наверху слышится шум многотысячной толпы. Они останавливаются у выхода и парень кивает ди-джею, что стоял на сцене. — Вы готовы? — эхом разнеслось по залу. — Да! — заулюлюкала толпа. Лилиан одной рукой, неуклюже поправила платье и нервно хохотнула. — Тогда встречайте, Машин Ган Келли и его особая гостья, Лилиан Росс. Колсон выбежал на сцену волоча сзади Лили. Та еле поспевала за ним, на своих длинных каблуках. Шум, гам и топот толпы, не давал расслабиться. Для неё это привычное дело, но когда Колсон позвал ее на свой сольный концерт как особый гость… Видели бы вы ее удивление. Девушка подняла голову и ее лицо засветилось на всех Лэд-экранах в зале. Операторы кружились вокруг них, снимая со всех сторон. Внутренний интроверт в ней, буквально умер, от такого количества людей скандирующих их с Колсоном имена. — Привет, Нью-Йорк! — парень все ещё держал ее за руку. Толпа фанатов буквально завизжала от радости, — Дадим шуму? — кричал он в микрофон. Тут ее коснулось осознание. Она стоит на сцене одного из больших концертных залов в Америке. Она держится за руки с Колсоном. Она дерьмово поступает. В целом, как и всегда. — Первую песню я хочу посвятить одному человеку, — на весь стадион заиграла приятная на слух мелодия, — Все это для неё! Колсон закрутил Лилиан в танце, а фанаты начали ритмично двигаться под бит. Парень с вызовом посмотрел ей в глаза и начал исполнять неизвестную Лили песню. Она слушала его треки, но этот слышит в первые.

Окей Симуляция с треском провалилась Но ты лучшая из всех, что у меня были Как отпечатки рук оставленные в жидком цементе Ее прикосновения ко мне остаются навсегда В своей голове, в своей голове Я ничего не слушал из того, что ты говорила, однако… В своей голове, в своей голове Я называю тебя своей девушкой, какого черта

Лилиан улыбалась смотря на то, как Колсон энергично прыгал по сцене, не забывая кидать взгляды в ее сторону.

Я не занимаюсь фальшивой любовью Но сегодня ночью я приму ее от тебя Я знаю, мне надо идти Но может, я просто опоздаю на самолет Я не смогу остаться навсегда, но давай притворимся, будто У этой ночи будет повторение Сегодня ты будешь моей «Кровавой Валентинкой»

Парень подошёл к Лилиан и снова взял ее за руку, ведя к краю сцены.

Я перевозбужден, и мне грустно Я не жду, что ты поймешь, насколько Серьезен этот роман для меня Или я просто все напутал?

Музыка играет громче и Лили начинает двигаться в такт музыке, завлекая своими плавными движениями.

В своей голове, в своей голове Я лежу с тобой обнаженный, да В своей голове, в своей голове Я готов умереть, держа тебя за руку.

Он пел и продолжал крепко держать ее за руку, всматриваясь в карие глаза.

Я не могу скрыть Что я чувствую к тебе внутри Я бы все бросил прямо сегодня Если бы я мог просто быть с тобой, будь моей Будь моей, детка Не могу скрывать (Не могу скрыть эти чувства, нет) Что я чувствую к тебе внутри (Не могу скрыть эти чувства, нет) Я бы все бросил этой ночью (Не могу скрыть эти чувства) Если бы только была моей, будь моей (Я бы все бросил ради тебя) Будь моей Мы ведь не опоздали? Может нам снова попробовать…

Песня закончилась. Динамики притихли. Толпы фанатов свистели и хлопали. Неожиданно Колсон притянул ее в свои объятия. Лилиан никак не ответила. Не обняла в ответ. Не раскрыла руки. Даже не двинулась до тех пор, пока он сам не отпустил ее. Затем парень опустился на колено и Лилиан блять, обоссалась от страха. Вдруг что-то сжалось внутри неё говоря, что это неправильно, что это все кабздец как не правильно. — Лилиан, малышка… Ты станешь моей девушкой? Удивительная тишина воцарилась в стадионе. Колсон тяжело дышал и протягивал маленький коробок с кольцом. А Лилиан… а что Лилиан? Лилиан вообще в шоке. Что-то такое масштабное и липкое разлилось в ее душе, когда она снова оглядела полный стадион людей. «Скажи да» — начали в унисон говорить они. Ты предашь Себа, если скажешь да. И что? Этот олух все равно ушёл от неё. Так нельзя. Помни свои слова: — Такого, как ты, я не найду ни за год, ни за десять. Так что, постарайся не умирать, пока. В голубых глазах парня отражается бесконечная нежность к ней. Лилиан чувствует бешеный ритм своего сердца. Это была паническая атака. Она смотрела на протянутое кольцо, слушала невыносимый гул стоявший в зале. Все это происходило словно не с ней, словно ее голова была под водой, а звуки были еле различимы. Скажи Да! Давай Лилиан, этот парень любит тебя! — Что скажешь, малышка? — на этот раз он говорил не в микрофон. — Извини, но нет. Лилиан заметила как в нем взметнулась буря. Она развернулась и под разочарованный гул толпы, скрылась за кулисами. Следом за ней, за кулисы вбежал Колсон, все ещё держа в руках коробочку с кольцом. — Лили, что случилось? Я знаю, что я чувствую к тебе и уверен, что это взаимно, — он не сильно сжал ее плечо, всматриваясь в почти горящие от раздражения глаза. — Хочу чтоб ты была моей, — парень потряс ее, пытаясь выудить объяснения, — Ты всегда была для меня идеалом, малышка, — его руки опустились на ее поясницу, медленно продолжая спускаться вниз, — Хочу тобой навсегда завладеть, — ладони спустились на упругую попу. — Я тебе блять, не игрушка с которой можно играть когда тебе скучно, или одиноко, или когда хочется секса, — она больше не могла молчать. Девушка вырвалась из его хватки, оставляя руки висеть в воздухе. — Я не та девушка с которой парень живет долго и счастливо, в конце фильма. Я не фантазия, — Лилиан кричала так, что на ее шее выскочила вена, — Если ты так хочешь меня — заслужи меня! Колсон тяжело выдохнул и шумно закрыл коробок с кольцом. Лили вышла прочь из этой комнаты и по длинному коридору, направилась к выходу из здания. — Лилиан, подожди, — Парень прибежал к ней и взял за руку в попытке остановить. — Ты свободна сегодня вечером? — Зачем тебе? — Я подумал…ну знаешь, хочу тебя заслужить, — он нервно улыбнулся и Лилиан более менее успокоилась. — Сегодня в восемь, я заеду за тобой, — начал он своим ехидным тоном, затем осекся и добавил, — Если ты конечно не против! — И почему я должна согласиться? — Потому что ты даже не можешь себе представить, что ты со мной делаешь. Я не могу тебя потерять снова, Лил. — она закатила глаза, в шутку ударив его по плечу. — Я подумаю, окей? Попрощавшись, Лилиан вышла на улицу, где ее встретил Итан и усадив в машину двинулся в сторону следующего пункта назначения. Листая ленту новостей ей встретилось пару статеек про их с Себастьяном расставание. Но в связи с тем что, ни один из них никак это не комментировал, статьи были непопулярны. Каких-либо слухов тоже не было, скорее из-за их скорого совместного интервью для Дедлайна. На котором они должны будут ответить на вопросы об их совместном фильме, который выиграл одну из номинаций, в Испании. Но это все до поры до времени. Уже сегодня к вечеру, всё будет пестрить заголовками «Колсон сделал Лилиан предложение, Вау». Что-то в этом духе. Лилиан не видела Себастьяна, с той ночи. А через неделю, Банни сообщил что Стэн приезжал забрать часть своих вещей, ещё он упомянул что мужчина был не один, а в компании одной дамы. Конечно, это задело и без того израненное сердце Лили. Но что она могла сделать? Пойти унижаться и просить прощения? Нет, ни за что в жизни. Пятница, полночь… Слишком уж расплывчаты воспоминания о той ночи. Все, что было у Лилиан для ориентации это багровый засос на шее, оставленный Колсоном и то она заметила это на следующее утро. Когда Лили смотрела через окно, как Стэн садился в машину и собирался уезжать, маленькая «я» внутри неё, вопила и плакала. Она хотела выбежать, погнаться за машиной и уехать вместе с ними. Лили было жаль Себастьяна. Ей все не верилось, что люди были правы, она слишком дерьмовая для такого парня как Себ. Лилиан корила себя за то что так повела себя, в ту ночь. Но она была слишком занята выпивая очередной шот, сидя в объятиях Колсона. Через две недели после этого, Лили все же нашла в себе смелость позвонить Стэну. Ясен пень, трубки он не брал. Ничего не оставалось кроме как оставить, голосовое сообщение в чате, что далось ей очень трудно. — Хэй, — позитивно начиналось обращение, — Я знаю, я возможно последний человек которого ты хочешь слышать, сейчас. Я понимаю. Эм… — долгое молчание, Лилиан смотрела на секунды что скоротечно сменяют друг друга, одна за другой. — Я просто скучаю по тебе, очень. И…я не могу перестать думать о тебе, — снова долгое молчание, которым Лилиан прикрывала свой дрожащий от грусти голос, — Знаешь, я звоню тебе, просто проверить хорошо ли все у тебя. У меня нет. — Лили отодвинула телефон, чтобы не было слышно ее тяжелое дыхание и всхлипы, — Жизнь по-настоящему сложная, без тебя. Но я надеюсь что улыбка вернулась на твоё лицо. Она идёт тебе, потому что ты…хороший, — ее сил уже не хватает чтобы сдерживать дрожащий голос, — Эм, я всегда здесь, если понадоблюсь тебе. Ты это знаешь, — долгое молчание, казалось что на этом все, но ломающимся голосом она добавила: — Люблю тебя, Себ. Сообщение было прочитанным, но никакого ответа за этим не последовало. Так и прошёл месяц, Лилиан занималась поиском квартиры в центре города, потому что жить одной в поместье, было немного жутковато. Тем более это поместье, подарок Стэна, ей не хотелось быть меркантильной сучарой и сидеть здесь, после всего что она ему сделала. Росс собиралась отдать ключи от дома, либо через Банни, либо сама, когда они встретятся на интервью. По совету психотерапевта, Лилиан начала вести дневник. Первые дни она успешно забывала про это, но потом все же нашла время и начала записывать практически все.

Дневник

11 ноября

Еще неделю назад я думала, что я самый счастливый человек на всей земле, во всей галактике, среди всех, кого сотворил Бог. Неужели это было только вчера или это было множество бесконечных световых лет тому назад? Никогда прежде трава не пахла для меня так свежо, а небо никогда не казалось мне таким высоким. Теперь все в прошлом, я хочу смешаться с землей и перестать существовать. Но почему? Почему? Почему все так? Как мне смотреть в глаза Себастьяну. Как? Вчера я купила этот дневник, потому что у меня было нечто чудесное, замечательное и важное, нечто такое личное, которым я ни с кем, ни с кем не могла поделиться. А теперь, как и все в моей жизни, это нечто превратилось в полное ничто.

17 ноября

Я твердила себе: «Может, он успокоится и мы мирно поговорим?». Я делала вид, будто мне все равно, но знаешь, Дневник, это не так. Мне не все равно! Мне до того не все равно, что я вся дрожу! И как так получается, что я, такая несчастная, такая униженная и разбитая, могу функционировать, разговаривать, улыбаться и думать?

19 ноября

Папин день рождения. Поздравила по телефону. Ничего особенного. С родителями ещё не помирилась.

20 ноября

Мой день рождения. Мне 29. Уехала за город, выключила телефон. Приехала домой, обнаружила огромный букет белых лилий. Отправитель неизвестен. Особо ничего.

28 ноября

Не писала уже почти неделю, не было ничего интересного. Те же дурацкие съёмки, те же дурацкие фотосессии в том же дурацком журнале. Похоже, я ко всему теряю интерес. Раньше я думала, что быть моделью будет весело, но оказалось до чертиков скучно. Может, я просто становлюсь старше и искушенней. Хейли устроила вечеринку, я не пошла. Еще, я набрала один, гадкий, уродливый, жирный килограмм, и мне теперь нечего надеть. 49,6 килограмм! Начинаю выглядеть так же противно, как себя чувствую. Надо восстановить тренировки с Доном.

— Спасибо, за вечер, моя Лили! Моя Лили. Обычно ее так называл только Себастьян. Колсон держал ее за руку и вёл по двору своего поместья. — Идём, у меня кое что есть! Тебе понравится! Парень повёл ее в дом и Лилиан не спеша зашла, пока он держал перед ней дверь. — У тебя красиво, — она сняла туфли и оглядела огромный шкаф с коллекционными кроссовками Найк. — Спасибо. А теперь пошли, — он перекинул ее через плечо, словно она была мягкой игрушкой, и побежал в сторону второго этажа. Лилиан почему-то было щекотно, поэтому она без остановки смеялась. Колсон бережно посадил ее на кровать, в своей спальне и начал рыться в самой нижней полке шифоньера. — Вот, оно! Парень вытащил унцию белого вещества, а затем достал долларовую скрутку. Не смей этого делать. Лилиан начала безмолвно, отрицательно мотать головой, ее глаза округлились. И она не понимала почему, но какая-то часть внутри неё возрадовалось такому ходу событий. Пожалуйста, не делай этого. Лили, подумай о… О ком? Почему я должна этого не делать? Наравне с радостью ее поражало чувство страха, все потому что Лилиан потеряла контроль над разумом и не была в силах сказать нет. Лили, ты поступаешь глупо. Заткнись. Экстази сломало ее в эту ночь. Как больно на всё это смотреть, это так гнусно, как она может веселиться, понимая всю свою ничтожность? Лилиан хочет кричать, рыдать, чтобы кто-нибудь ее услышал! Хочет сказать вам всем, что она плохая! Это самое простое и внятное слово — плохая! О нет. Это невыносимо. Порошок странный, никакой бодрости, одна апатия. Или просто прошло уже много времени и Лилиан забыла все ощущения. Она пытается сконцентрировать взгляд. Чтобы увидеть хоть что-то. Колсон совсем рядом, посреди этой большой тёмной комнаты, где они оба валяются на полу. Он лежит лицом вниз и громко стонет, кажется, ему пора завязывать, его выворачивает и он корчится от боли. Но помочь ему сейчас, никто не в состоянии. Можно представить весь ужас, охвативший её. Ужас осознания, что ты полное ничтожество, что ты настоящее дерьмо, снова упавшее в эту грязную яму наркотиков! Осознать, что ты и есть — одноклеточное. И при этом сдерживать себя, чтобы не просто не засмеяться, а не заржать от счастья. Корчась от боли, Лилиан застаёт себя на мысли, что хочет вернуться в то время, когда она не знала, что такое наркотики. Сейчас всё было бы по-другому. Ведь если наркотик попадает в твой организм хоть один раз, твоё сознание и мировосприятие меняется навсегда, даже если ты больше не употребляешь. Ты никогда не станешь таким, каким был. А так хочется, так хочется не знать этого дерьма, жить с широко открытыми глазами, верить, что всё в мире хорошо. Не было бы проблем, не было бы стремлений к этой проклятой дозе, которая в итоге также перестаёт тебя спасать. Ты получаешь от наркотиков спасение один раз, и отдаёшься им потом навсегда, ты больше не существуешь, ты живёшь для одного этого момента. И он проходит. Есть только пустота. Как не употреблять наркотики? Я не помню себя в тот момент жизни, когда я ещё могла ответить на этот вопрос. Страшно ли мне? Вряд ли. Это моя жизнь, и мне не страшно. Глупо. Очень глупо размышляет Лилиан и нюхает очередную дорожку белого порошка.

***

— Дон, выключи эту херь. Себастьян спокойно занимался в зале, когда по телевизору начали крутить запись концерта Машин Ган Келли. И все бы хорошо, если бы не Лилиан, вышедшая с ним за ручку на сцену. — Ты не хочешь узнать, что она ему ответит? — держа пульт в руках, спрашивает тренер. Себастьян закипает смотря на эту картину маслом: Колсон стоит на одном колене перед его девуш…стойте нет, просто перед Лилиан. — Она ему ответит нет. Звон девичьего голоска, отрезвляет Себастьяна. Он вздрагивает и устремляет свой взгляд в сторону выхода из раздевалки, вдруг натыкаясь на точёную женскую фигуру в толстовке «Нью-Йорк Хай». Это была его толстовка. В горле на секунду пересыхает, а сердце пропускает удар, будто и вовсе не ожидая такой подставы. Нет, вторит трезвый голос разума, это не может быть она, нет, нет, нет… Да, это она. Из горла вырывается какой-то хрип, смешанный со смешком, когда он буквально выдыхает: — Лилиан, — но этого никто не слышит, благо громкой музыке в зале. — Привет, малыш, — Себастьян лишь скептически кивает в ответ и продолжает подтягиваться, искоса наблюдая за ее поведением. Она под наркотой. — Как же тесен мир, — нервно восклицает Дон и вручает Лилиан в руки полотенце и отправляет на беговую дорожку, для разминки, — Пол часа разминка, давай Лилиан. Себ, я сейчас подойду. Ещё 34 подтягивания. Давай, давай, — хлопает в ладоши, — В ритме колбасы! — лихо раздавая команды, Дон толкает ее в сторону беговых дорожек. — Хватит меня толкать! — Лилиан сняла толстовку и осталась стоять в спортивном топе и леггинсах, — Дай мне поговорить с ним. Дон смотрит на неё тяжёлым, отцовским взглядом, после чего включает дорожку на средний уровень и остаётся стоять, ждать, пока она соизволит начать разминку. — Лили, я тебя обожаю и все такое, но к Себу подходить, а уж тем более говорить с ним, не надо. — Кто это решает? Ты? Сорян, но мне нужно с ним поговорить. Девушка хватает толстовку и решительно направляется в сторону Себастьяна, почему-то занимающегося с голым торсом. — Себ, — мужчина ловко спрыгивает с турника и оборачивается, — Малыш, давай выйдем? Он начинает жадно поглощать воду, после чего протирает с лица пот и снова возвращается к упражнению. — Выслушай меня, затем делай что хочешь. Игнор. — Не хочешь выйти и поговорить, ладно. Тогда поговорим здесь, — Лилиан обошла турник и встала прямо перед ним, правда она выглядела словно помятая соломинка, — Я виновата, слышишь. Малыш, я очень виновата перед тобой, — Себастьян отвернулся от неё и взяв бутылку направился к другому тренажеру, — Не знаю как это исправить, ты меня ненавидишь и я не надеюсь на прощение, — мужчина продолжает молчать и начинает делать жим ногами. — Себастьян! Стэн останавливается, ставит блок на тренажёре и встаёт. Его мокрая от пота грудь вздымается, он молча протирается полотенцем и надевает на свое, Боже мой, роскошное тело, эту долбанную футболку. — Я не хочу с тобой говорить, когда ты в таком состоянии, — угрожающе тихо проговорил он. — Но если ты так настаиваешь, то давай! Давай поговорим! — стиснув зубы произнёс мужчина. — Как там твой новый ёбарь? Нормально? А тебе как, все по вкусу пришлось? Смотрю уже и руки все в синяках от героина. Снова сидишь? Едва она успевает моргнуть, как оказывается прижата к стене, а багровое лицо Себастьян уже угрожающе нависает над её испуганным. Сердце пропускает всего один удар, а затем с бешенством принимается колотиться о грудную клетку. Ей пора привыкнуть к такому своему состоянию. Это нормально. Под действием кокаина, это нормально. — Что ты задумала? — шипит он, проводя указательным пальцем линию от её скулы до шеи, отчего нежная кожа девушки мгновенно отзывается на его действия мурашками. — Я вижу тебя насквозь, Лилиан. Решила со мной помириться, как ни в чем не бывало? Снова села на иглу? С Колсоном сблизилась? Для чего это? — По-твоему, я не могу сблизиться с парнем? Ну и зачем ты остришь? Зачем сама все это начинаешь? Лилиан ты мириться пришла, а не устраивать Версус Баттл. Несколько секунд он молчит, прожигая лицо девушки напряжённым взглядом. Сотни электрических разрядов отбиваются от их точно приколоченных друг к другу тел: опьяненные воспоминаниями и когда-то страстной привязанностью, они сами не замечают эту порочную, такую неправильную близость. Пусть и скрытые от лишних глаз, они все же находятся в опасной обстановке, и это лишь заводит обоих. Стэн наклоняется к её уху и хрипло шепчет: — Нет. Их обоих пробивает током, оба находятся всего в паре дюймов от неизбежного греха, они бьются в агонии от невозможности выйти за эти такие сейчас ненужные рамки. Лилиан прикрывает глаза и представляет, как касается его, как ласкает руками его торс, а Стэн не может думать ни о чем, кроме её губ, что почти касаются его. Это сродни самоубийству, ведь ты сам подписываешь себя на страдания, но Лилиан слишком любит жизнь, чтобы прямо сейчас прервать это удовольствие. Она хватает Себастьяна двумя пальцами за подбородок, поднимаясь на носочки, чтобы быть с ним на одном уровне, а затем едва слышно шепчет ему в губы: — Продолжай убеждать себя в этом, пока я в порыве страсти буду кричать имя Колсона. Блять. Зачем ты это делаешь? Лилиан, ты ёбнутая или да? Пару минут назад ты здесь кипятком ссалась от желания помириться со Стэном, а сейчас что? Ну и что, если он знает? Какое право он имеет судить меня? Скольких девушек он зажимал в темноте? — Я видел, как Колсон смотрит на тебя. — Мне нравится, как он смотрит на меня! — почти крикнула она. Мужчина покачал головой с горькой улыбкой на губах. Лилиан хотелось стереть ее с его лица. Твой отец был прав. Ты никогда не пытаешься понять людей, ты никогда не пытаешься делать как лучше. Ты всегда! Всегда, пытаешься выиграть в споре. Двойственная сука. Девушка резко подняла голову, посмотрев прямо в его голубые глаза полные боли и усталости. В его глазах она увидела что-то до безумия прекрасное. Завораживающе и так по особенному красивое. Это была его душа. Только сейчас, ее красные от наркотика очи прошлись скучающим по нему взглядом. Мешки под его глазами, небрежная щетина и разбитые костяшки на его руках красноречиво говорят сами за себя. Последние девять недель для обоих были подобны девяти кругам Ада. Лилиан зажмуривается от чувства своей неимоверной тупости, уворачивается и уходит. Себастьян смотрит в стену и не может поверить своим ушам, своему телу, реагирующему на неё, всё это безумие, он ведь не должен так остро… хотя, почему не должен?! — Верни мне мою толстовку, назад на родину. — кричит он ей вслед. — Тогда верни, мне мою девственность, назад на родину. — Остыли! Остыли оба! Себастьян на сегодня тебе хватит, иди в душ. Лилиан, начни бегать, я тебя умоляю, — Дон стоит в центре зала, скрестив руки, — И не надо собачиться в моем зале, вы либо миритесь, либо не разговариваете. Ещё чего?

Торчковая дилемма № 23

Ты не контролируешь себя, во время наркотического экстаза. И потом, уже придя в себя, пожинаешь плоды всех своих проделанных действий.

Молодец, Лилиан! Ты как всегда на высоте. Стэн тихо выругавшись, заходит в раздевалку, хлопая дверью. С минуту она просто стояла на месте, дрожа от гнева, а затем побежала к дверному проему мужской раздевалки. Лилиан добежала до последней ступеньки лестницы и только тогда смогла остановиться. По щекам текли слезы. Она хотела догнать его, забрать свои слова назад, умолять остаться. Но Лилиан всю жизнь бегала за Себастьяном. А сейчас она замерла в темноте и снова позволила ему уйти.