Семейное # 1

      Мэ снилось, что по нему кто-то ползет. Кто-то очень хитрый, потому что этот «кто-то» пытался его не беспокоить и передвигался по телу очень медленно, стараясь не привлекать к себе внимание. Получалось у него плохо.       Мэ с недовольством открыл глаза и посмотрел на потолок. Судя по его расцветке он ночевал у Пхапа. Мэ сглотнул сухой ком в горле — во рту отголоски пустыни. Он лениво покосился влево: Пхап спал в позе морской звезды, уронив длинные конечности на пол. Спал он лицом к Мэ, а не ногами, как было после их первой совместной ночи, поэтому Мэ не мог отчитать его за изобретательную позу для сна.       Мэ приподнялся на локтях и оцепенело уставился на две бусинки укоризненных карих глаз.       Выше Тэрияки, стройнее Панана.       — Том Кха, какого черта ты здесь забыла? — шикнул мужчина на курицу. Он покосился на Пхапа, но тот спал как убитый.       Курица аккуратно стояла на левом колене Мэ двумя ногами, впиваясь ноготочками в кожу сквозь одеяло, и безукоризненно грациозно и серьезно смотрела на него. Мэ протянул руку и дотронулся до красного гребня птицы. Том Кха не шевельнулась.       — Мы забыли вас покормить, да? — тихо спросил Мэ, виновато потирая свою шею.       Вчера он был очень уставшим после встречи с клиентом. Возвращаться к себе на квартиру было долго, а дом Пхапа находился близко, поэтому Мэ поехал к нему, а когда приехал, застал того уже в постели, видавшего десятый сон. Видимо, после рисования, Пхап забыл покормить своих «детишек».       — Ладно, сейчас поднимусь, — заявил Мэ и согнал Том Кха со своего колена. Курица аккуратно переместилась на матрац между Мэ и Пхапом. Она занесла ногу, чтобы наступить на руку хозяина, но Мэ пригрозил ей пальцем. Курица остановилась. — Если не дашь ему выспаться, я не буду вас кормить, — зашипел на нее Мэ.       Убедившись, что Том Кха не собирается беспокоить художника, Мэ поднялся с кровати и нашел на полу одежду Пхапа — шорты и футболку, — которую теперь по праву можно считать его одеждой, и, еле двигая телом, переоделся.       Стоило ему выйти в сад, как в загоне заклокотали Тэрияки и Панан. Обе птицы сидели в клетке, ожидая, когда Том Кха вернется из разведки. В плошку, как успел заметить Мэ, они с Пхапом действительно не насыпали корма. Курицы безумно уставились на Мэ.       — Да, да, — сказал он, насыпая в посуду смесь из травы и круп, — мы облажались. Сейчас исправлюсь. Вы, смотрю, постарались, отправив к нам Том Кха. Она — миротворец, в отличие от вас двоих.       Панан отвернулась, словно не могла вынести того, что Мэ его отчитывает, а Тэрияки, в отличие от Панана, смотрела во все глаза как Мэ колдовал над едой для них.       — Я должен поговорить с Пи’Пхапом о твоем поведении, Тэрияки, — серьезно глянул на курицу Мэ, присаживаясь на корточки рядом с выгулом.       Панан перестала депрессовать из-за слов Мэ, когда почуяла запах еды — она сразу же повернулась к мужчине лицом, ожидая завтрака.       Мэ зачерпнул из плошки еды и кинул ее в выгул. Голодные птицы набросились на еду, пытаясь отобрать корм друг у друга. Мэ закатил глаза и поднялся. Видимо для Том Кха придется отдельно «накрывать на стол». От мыслей о еде в животе у Мэ утробно заурчало.       — Сначала режим, — сказал он своему организму и направился в душ.       Проходя мимо спальни Мэ отметил, что художник, словно чувствуя, что тот, кто мог его отругать за беспокойный сон поднялся с постели, поспешил воспользоваться моментом и перевернулся верх тормашками, вытягивая свои длинные ноги на подушках, а головой укладываясь в ногах кровати. Мэ прикрыл рот рукой, чтобы не фыркнуть.       Он руководствовался своим расписанием, с небольшими поправками по времени. Если раньше Мэ мог позволить себе стоять под душем в течение десяти минут, то теперь это время увеличилось вдвое. Он допустил эту маленькую слабость с тех пор, как выяснилось, что мыло за восемь бат, которым пользовался его Пи’, было ему по душе. Настолько по душе, что он мог зависнуть с ним в ладонях, вдыхая морской аромат, где-то восемь с половиной минут. Сегодняшние водные процедуры не были исключением: восемь с половиной минут созерцания.       На обратном пути из ванной комнаты Мэ вновь бросил взгляд на кровать. Пхап не поменял позу. Все-таки он еще не собирался вставать.       Дальше Мэ двигался точно по расписанию выходного дня: пятнадцать минут — легкая разминка; двадцать минут — полив растений; неограниченно, но не более полутора часов — приготовление пищи.       В холодильнике Пхапа повесилась вся мышиная династия: кроме кокосового молока, нескольких банок с соусами, масла и сакэ у художника ничего не было. Увидев это, живот Мэ заскулил возмутительнее, чем прежде. Сжав кулаки, он направился в спальню. Том Кха бродила по комнате, засовывая свой любопытный клюв в разбросанную по полу одежду Пхапа. Мэ бесшумно подошел к курице и, как учил Пхап, бережно и, несмотря на издаваемые адские звуки его тела, по-доброму взял птицу на руки.       Когда они оказались в гостиной, Мэ опустил ее на пол сразу выдвинув условие:       — Том Кха, я жду еды. Давай, сейчас самое время.       Курица стояла на своих двоих и не думала «выплевывать» завтрак для Мэ. Она отвернулась и грациозно потопала в сторону дивана, на котором валялось одеяло, а, значит, в него можно запустить свой любопытный клюв.       Мэ остановил ее, загородив путь.       — Нет, и не думай. Сначала еда для меня, а потом кайф для себя. По-моему, отличное условие.       Мэ опустился на корточки перед Том Кха и выжидательно уставился на нее. Курица не реагировала, продолжая ходить туда-сюда. Мэ мог бы просто съездить в магазин и закупиться впрок, но это означало признать свое поражение. Парамэд Натинат всегда получает то, что он хочет, еще бы он спасовал перед курицей!       Но его боевой запал скатывался вниз по наклонной, в то время как вой в животе достигал поразительных децибелов, когда Том Кха щеголяла перед ним, кокетливо двигая своим пернатым задом и не думая приниматься за их договоренность. В состоянии гнева и отчаяния его и застал Пхап.       Тот показался в гостиной, вытягивая вверх руки и удручающе-громко зевая. Заметив Мэ на корточках перед курицей, Пхап озадаченно спросил:       — Мэ, чем ты занимаешься в такую рань?       Мэ злобно на него зашипел:       — Жду, когда твоя курица высрет мне завтрак!       Пхап бросил взгляд на курицу, а потом ответил:       — Том Кха сносит яйцо самой последней. Тэрияки и Панан всегда несутся раньше нее.       Мэ резко поднял на него голову, рот открылся.       — И какой интервал между их сносями?       Пхап задумался.       — Где-то час.       Мэ так сочно выругался, что Пхап и Том Кха от удивления вытаращились на него. Мужчина поднялся и, волоча затекшими ногами, направился в сад. Уходя он бросил:       — Почему ты не сказал мне об этом, Пи’Пхап? О таких вещах нужно сообщать заранее.       — Ну, потому что обычно это я добываю яйца, — просто ответил он, чем безумно рассердил Мэ.       Пхап прошлепал на кухню и поставил вариться кофе, хотя он сомневался, что кофе поможет ему начать сегодняшний день не с состояния унылой лепешки. Пхап разваливался, это правда. Этот рисунок, будь он неладен!..       Через несколько минут на кухне появился Мэ, держа в руках теплые, не успевшие остыть яйца. Будь его воля, он бы не церемонясь шарахнул их об стол, но мог позволить себе только разбить их об сковороду. Пхап, чувствуя настроение Мэ, сразу же протянул ему сковородку. Не контролируя дальнейшие действия, Мэ, под утробное урчание, с силой разбил яйца об край кухонной утвари.       Пхап сглотнул. Мэ кромсал пока еще сырую заготовку силиконовой лопаткой.       — Пи’. — Мэ указал на него лопаткой. — В следующий раз рассказывай мне о таких мелочах. Я больше часа ждал, когда Том Кха что-то выдавит из себя. У тебя в холодильнике пустота, только ветер свищет.       Пхап виновато улыбнулся.       — Извини. Добыча яиц все-таки на мне, а я проснулся позже обычного.       — Ничего, — покачал головой Мэ, прикоснувшись в поддерживающем жесте к его плечу. Долгожданная яичница аппетитно шкворчала на сковородке. — Я понимаю, у тебя ответственный заказ и ты устаешь…       — Да не, с ним я уже расквитался, — отмахнулся Пхап, зевая.       Мэ резко поднял голову.       — Чем же ты сейчас занят?       По мере того, как отвечал Пхап, брови Мэ опускались все ниже и ниже.       — Рисую комикс для конкурса по фантастическим мирам… — Концовка предложения прозвучала так тихо, что ни Мэ, ни Пхап не поняли, каким словом завершил свое объяснение художник. — Подожди, — Пхап вытянул вперед ладони, будто ждал, что сейчас в лоб ему прилетит силиконовая лопатка.       Пузырек на почти готовой яичнице с характерным звуком лопнул.       Мэ насупился.       — Пи’Пхап, скажи-ка мне, когда ты закончил свою работу?       — Ну-у… — Пхап закатил глаза. Он уже предчувствовал бурю, которую устроит этот упрямец. — Неделю назад?.. — Прозвучало так неуверенно, словно Пхап пытался согласовать с Мэ сроки сдачи своей работы и уточнял, не ошибся ли он в них.       Мэ подбоченился. Силиконовая лопатка угрожающе была нацелена на Пхапа.       — Пи’, ты хочешь сказать, что важный проект ты сдал неделей ранее, а сейчас, доводя себя до изнеможения, рисуешь комиксы? — Здесь Мэ хотел ляпнуть что-то вроде: «Ты вообще помнишь, когда мы в последний раз проводили с тобой время?», но вовремя остановился.       — Я так отдыхаю, Мэ, — объяснился он, уворачиваясь от лопатки. — Правда, это для меня своеобразный отдых. К тому же я не хочу растерять свой скилл, ведь мне еще поступают предложения о мультипликации, хоть и редко.       — Ты ведешь себя как ребенок. — Мэ бросил лопатку в сковороду и пошел прочь.       Пхап было побежал за ним, но вернулся, выключил несчастную, почти сгоревшую яичницу, и только после этого пошел за Мэ.       Тот плюхнулся на диван, скрестив руки и ноги. Даже в домашней одежде он умудрялся выглядеть строгим и серьезным боссом. Пхап опустился рядом с ним и обнял его за плечо, притягивая к себе. Мэ мысленно признался самому себе, что простил ему все оплошности, ведь он так сильно соскучился по его рукам. Но то было в мыслях, а на фасаде у него скрывался убийственный вид.       — Пи’, я разочарован, — недовольно фыркнул Мэ, не пытаясь освободиться из его объятий, но и не протягивая ему своих рук. — Я старался не беспокоить тебя, потому что ты был занят важной работой. Ты больше месяца ею занимался, а сейчас заявляешь, что закончил с ней неделей ранее, а сейчас просто… что? Клепаешь комиксы?       — Мэ, — Пхап потрепал его по голове и улыбнулся в его макушку.       Он узнавал по микротонам в его голосе, что весь этот спич был напускным. Не более, чем шутка маленького ребенка, пытающегося привлечь внимание взрослого. С Мэ всегда было так просто, потому что все эмоции были написаны у него на лице. Теперь-то Пхап это знал, но Мэ не показывал, что знал. Пусть это неразумное дитя считает, что у него все еще есть туз в рукаве.       — Мэ, — произнес он мягко, отчего по коже Мэ побежали мурашки, — я понимаю твои чувства, но я правда хотел заняться своими комиксами. В юности я рисовал фантастический комикс по миру Звездных войн — ты видел этот фильм? — и хотел поучаствовать в конкурсе на лучшую фантастику, но сколько бы раз я не отправлял в комиссию свою работу, столько раз мне и отказывали. Тогда я выкинул эти наработки, но не забывал о них, и сейчас вернулся к ним вновь. Я хочу доказать им и себе, что могу сделать такой комикс, что он будет интересен широкому кругу лиц.       Мэ чуть повернул голову к нему и заметил с каким воодушевлением Пхап рассказывал об этом. Мэ дотронулся до его лба указательным пальцем и чуть постучал.       — Только не загоняй себя, — сказал он тихо, на что Пхап глупо улыбаясь, но очень серьезно кивнул. Он потянулся к Мэ, но тот выставил вперед указательный палец, останавливая художника. — А-а-а, погоди. Ты принял душ?       Пхап виновато скривился и поднялся с дивана, однако Мэ вцепился в край его футболки.       — Ну и куда ты направился? К черту душ. Иди ко мне, — проговорил Мэ, протягивая к нему свои руки.       Через некоторое время на кухне сработало оповещение телефона строгого босса.       — Это я должен был закончить с завтраком, — обреченно вздохнул Мэ, бросив фразу в шею Пхапа.       Живот, словно обрадовался, что о нем вспомнили, утробно заурчал.       — Ты сжег с таким трудом добытую яичницу, — напомнил ему Пхап, за что получил щелбан по губам. — Ой, какой ты грубый, а ведь я так старался…       — Замолчи, — шикнул на него Мэ, прижимаясь к Пхапу, будто держал в руках дакимакуру. — Лучше расскажи мне о своем комиксе… О нет, подожди, расскажи вот о чем: я никогда не задавался вопросом, но сейчас заметил, что все твои курицы названы в честь блюд. Почему?       Пхап фыркнул, пряча смех в волосах Мэ.       — Все банально: я купил их на распродаже и хотел приготовить на завтрак панан, на обед том кха, а на ужин съесть курицу с соусом тэрияки. Ой! — Пхап получил болезненный тычок в бок и услышал цыканье Мэ. — Я просто был очень голоден. Но не смог их приготовить, потому что был занят работой, и каждый раз отсрочивал готовку, а потом как-то забыл, что покупал их для этих целей.       — Ты все-таки любишь животных, — сказал Мэ.       — Люблю. Но я говорил тебе о кальмарах, помнишь? Когда настанет их время, я не дам быть их жизням напрасными. Но, — добавил Пхап, после секундной заминки, — они еще молодые, полные жизни птицы. Я научил их спокойствию и умиротворению, они едят диетический корм, так что проживут еще долгую жизнь, — и добавил, когда живот Мэ согласился с утверждением Пхапа: — только если ты не сорвешься.       — Я не собираюсь убивать твоих животных, — надулся Мэ.       — Но ты убил Стивена, — мягко напомнил Пхап.       — Это был не я, а Кыа, — уточнил Мэ. — Ты оставил ему инструкцию по обращению с животными, но он не соблюдал ее должным образом, поэтому Стивен погиб. К тому же, — добавил он, — я принес Кинга.       Этого Пхап не мог отрицать. Кинг, хоть и не был таким активным и расторопным как Стивен, но был более дружелюбным, так как смог поладить с Поко, что так не получилось у Стивена.       — Пи’Пхап, — прервал его размышления Мэ, — я хочу приготовить панан.       Пхап отодвинулся и уставился на Мэ, встретившись с ним взглядами.       — Мэ, если ты в таком отчаянии, тогда я просто схожу в магазин.       — Нет же, я про еду.       — Но панан готовится из курицы.       — Я приготовлю веганский панан.       — Уверен, что это вообще съедобно?       — Пи!       Мэ освободился из объятий Пхапа и стал расхаживать по комнате, сгибая пальцы рук.       — Я видел в холодильнике рыбный соус, кокосовое молоко, растительное масло и карри. Осталось купить несколько продуктов…       — Ничего не нужно покупать, — прервал его Пхап, вытягиваясь на диване, зевая и двигая конечностями.       Мэ перестал ходить и посмотрел на него.       — Фасоль и брокколи в морозилке, — пояснил Пхап, — сахар в буфете, чили и лайм растут в саду, а орехи лежат на моем рабочем столе. Если Панан мы не трогаем, тогда все ингредиенты у нас есть. Только я все еще уверен, что веганский панан будет слегка не ахти.       Но Мэ не был бы Мэ, если бы не решился доказать обратное.       Он взял миску с орехами со стола Пхапа, заметив, когда остановился поднять миску, что там лежали и рисунки Пхапа с его комиксами. Мэ сделал себе мысленную пометку, что, когда прозвенит его расписание — вечерний релакс — он будет читать комиксы Пхапа, чтобы проверить его теорию, что их может читать широкая аудитория.       В саду Мэ срезал перец чили и листья лайма, а затем повернулся к клокочущим курицам.       — Я не такой добрый как Пи’Пхап и могу запросто съесть вас, — шикнул он на них, и птицы замолчали, но заклокотали вновь, когда он ушел.       Мэ вернулся на кухню, достал все ингредиенты и закинул их в вок. Подгоревшая яичница несмотря на свое состояние, выглядела весьма аппетитно, поэтому Мэ, недолго думая, решил, что раз он готовит нетипичный панан без курицы, то добавит в готовое блюдо хотя бы небольшую куриную часть. Не пропадать же с таким трудом добытым яйцам.       Когда блюдо было готово, и он позвал Пхапа к позднему завтраку, оба мужчины посмотрели на свои тарелки с блюдом с изрядной долей скепсиса. Пхап считал, что без курицы не получится настоящий, классический панан. Мэ считал, что, если они не попадут в больницу после его первого кулинарного опыта приготовления диетического панана, это будет равносильно фантастике, которую так любит Пхап.       Они поднесли ложки ко рту.       Пхап подумал, что курица, все-таки, является основным ингредиентом панана, но, если блюдо так вкусно без этого компонента, значит, во всем виноват Мэ: его адский голод, заставивший приготовить этот шедевр, и его большая любовь к нему, из-за которой он способен на разнообразные эксперименты.       Мэ подумал, что в следующий раз он все-таки пойдет в магазин и закупится впрок. Но курицу покупать он не будет. Лучше добавит в блюдо еще парочку яиц и оно раскроется с неожиданных сторон. Но, что важнее, он наконец-то утолил свой голод. Мэ посмотрел на Пхапа и улыбнулся ему, за что мужчине прилетела ответная улыбка.       Физический и эмоциональный.