Танцуя с чудовищем

      День зимнего солнцестояния знаменовал начало нового года.       Клара так и не привыкла — до Рождества оставалось еще пару дней, а до Нового года и того дольше.       Так что не было ничего удивительного в том, что обычно праздник проходил мимо нее, и Клара не придавала ему особого значения. Да и чем ее можно было удивить? Праздно слоняющиеся без дела выпивохи, суетящиеся в поисках кавалера девицы, зазывалы на ярмарке — все это Клара уже видела, принимала непосредственное участие на этом празднике жизни сама, еще в ту прекрасную пору, когда она была в другом, своем, мире, жила беззаботно и не знала, как в действительности выглядят трудности и лишения.       Хотя зачем лукавить? Праздник — он везде праздник. И главной причиной, почему Клара держалась от подобных мероприятий подальше, заключалась в банальном отсутствии денег. Если денег нет, то какой уж тут праздник? Пышные гулянья для того и придуманы, чтобы народ без сожалений растрачивал свои кровно заработанные.       А Кларе до этого года денег не платили.       Но сейчас, когда она продержалась в Кадетском Корпусе почти до самого выпуска, радостное волнение перед наступлением праздника не обошло в этот раз и Клару.       Именно в последний год обучения кадеты начинали считаться солдатами запаса, а значит, им платили какое-никакое жалование. Жаль, тратить было почти некуда… Но вот сегодня, когда они могли покинуть территорию Училища, можно прикупить себе то, о чем давно мечталось.       Тем, кто жил неподалеку, — повезло. Они могли навестить родных и отпраздновать этот день с ними. Кадеты не могли покидать территорию Училища. Исключение — день зимнего солнцестояния — празднование местного аналога Нового года. После завтрака кадеты имели право переодеться в гражданское и посетить близлежащий город; главное — вернуться до утреннего построения.       Клара собиралась воспользоваться полученной передышкой по максимуму. Как раз выплатили жалование за этот месяц. Пусть небольшое, зато можно потратить на какую-нибудь дребедень. Клара давно хотела купить красивые туфельки. А то все сапоги да сапоги. И валенки для тренировок, когда зимой их тащили в холмы или леса на курс выживания в дикой местности.       Мечтая о несбыточном, ведь на понравившуюся обувку ей хватит денег лишь при условии, что она дослужится до высокого звания не ниже майора, Клара и не заметила, как оказалась в компании Райнера.       Энни отпочковалась как-то по умолчанию: она не любила шумные сборища и надеялась выспаться, когда все свалят из казармы. Райнер, правда, звал еще и Кристу, но та успела пообещать, что составит компанию Имир. — Эй, Клара, не хочешь со мной сходить на ярмарку? — позвал ее Райнер, когда они случайно пересеклись во дворе.       Его глаза горели так ярко, будто вобрали в себя всю красоту зимнего дня. Светлые глаза — удивительно прекрасны. В них отражается небо: дневное и ночное, в них зеленеет трава и солнце окрашивает их голубизну самыми невообразимыми цветами.       Кларе всегда хотелось, чтобы ее глаза были светлыми. Но ее отец, обладатель самых темных глаз, какие только Клара видела за всю жизнь, и большого орлиного носа, наградил и дочь тем, что на мужском лице было явным преимуществом. Слава Мария, материнская утонченная красота смогла сгладить самые проблемные моменты ее генетики, оставив на носу лишь легкую горбинку, а волосы не закручивались в бараньи рога при любом контакте с водой.       Райнер Браун был для Клары эталоном мужской красоты: высокий, широкоплечий, сильный, сероглазый и к тому же обладал тем набором качеств, которые нравились любой женщине, достигшей той высоты своего опыта, когда начинаешь ценить надежность партнера выше его красноречия и пустых обещаний.       Но почему-то Клара все равно не выбрала его. И теперь, глядя ему в глаза и рассеянно и так глупо улыбаясь, она думала, что, может быть еще не поздно все переиграть? — А? — вынырнула она из своих мыслей. — Прости, я задумалась. — Оно и видно. Но ты смотри, так замечтаешься и может случиться что-то плохое, — смешно понизив голос, предупредил Райнер. Клара поморщилась, не поверив предупреждению, но потом лишь широко улыбнулась. — Да, разбить нос, споткнувшись о собственную ногу, будет очень обидно, — согласилась Клара, хотя прекрасно поняла, что Райнер имел в виду куда более неприятные вещи. Но Райнер таков: серьезен и все время собран, будто находится на линии фронта. Слишком взрослый для своих лет и слишком хорошо разбирающийся во всем, что таит в себе опасность.       Жаль, что не стремился к высотам, не мечтал увидеть мир по ту сторону стен, не переживал за все человечество…       Жаль, что он был не Эреном… — Так что, пойдешь со мной в город? — напомнил Райнер.       Клара смущенно улыбнулась, потупив взгляд. Впрочем, ее мысли были очень далеки как от праздника, так и от столь лестного предложения совместной прогулки. Вот уже неделю она ходила сама не своя, сомневаясь во всем, что касалось этого чертового Йегера.       Клара — красивая, ловкая, у нее легкий приятный характер, она может говорить о чем угодно и не испытывает ложной скромности в тех вещах, которые смущали девушек в этом возрасте.       Но Эрену все равно было этого мало. Он старательно избегал ее, будто стыдился, слишком поспешно отводил взгляд, стоило им пересечься глазами, а если они стояли где-то рядом, то Эрен делал шаг назад, неосознанно пытаясь увеличить расстояние между ними.       Клара терпела, не показывая виду, что ей неприятно такое поведение. В конце концов, она могла понять его опасения, если те, кому знать ни о чем не полагалось, все же как-то прознают о них.       Но вечером, под покровом темноты, Эрен ловил ее за руку, утягивая куда-нибудь в тень, и там целовал, прячась от чужих глаз.       «Давай встретимся сегодня на нашем месте?» — спрашивал, с надежной заглядывая ей в глаза.       И вот это, пожалуй, оскорбляло больше всего. Иногда она говорила нет, а иногда с улыбкой кивала и шептала: «До встречи». Она не могла потерять его, не могла упустить свой шанс, свой билет в лучшую жизнь.       Но ей уже все это надоело.       Иногда Клара забывала, что она старше, чем все эти кадеты. В конце концов, испытав столько страданий и лишений, пройдя через множество трудностей, чтобы оказаться здесь, все они уже давным-давно повзрослели и твердо знали, куда им нужно стремиться в этой жизни.       Но все они, кадеты, умели только сражаться, а чувствовать — нет. — Раз ты приглашаешь… То с тобой куда угодно! — почти серьезно ответила Клара Райнеру, решив, что, наверное, все же стоит попробовать. — А кто еще пойдет? — Только мы. Энни не захотела уходить за территорию, а Бертольд… Он тоже решил остаться.       Клара понятливо покивала — очевидно, ради кого остается Бертольд, но в конце концов, не ее это дело, какие отношения связывают этих двоих. Берту нравилась Энни — все об этом знали. Знала и сама Энни, но эти чувства вызывали в ледяной королеве лишь раздражение. И если бы несчастный влюбленный додумался прямо ей намекнуть о чувствах, то точно бы был отправлен в обидный нокаут ногой с разворота. — Ну ладно. Вдвоем так вдвоем, — пожала плечами Клара.       На сборы ей понадобилось совсем мало времени. Только форменные штаны переодеть на юбку, да немного подкрасить глаза и губы — праздник же все-таки!       Волосы завязала в высокий хвост, но, немного подумав, заплела вокруг ленты тонкую косичку, а также пустила парочку в хвост. Смотрелось… довольно неплохо.       На блузку — надеть жилетку, а сверху плащ и можно идти. — Я готова! — радостно оповестила она, приближаясь к ожидающему ее кавалеру.       Райнер выглядел точно так же, как и полчаса назад: только ремни снял да надел теплую кофту. Изменилась разве что компания.       Обернувшийся на ее голос Эрен сейчас смотрел на нее странным, каким-то тяжелым взглядом. И было в самой глубине его зрачков это вожделение, желание прикоснуться к ней, заявить на нее свои права. А еще легкое недоумение: с чего это вдруг Клара так разоделась?       А позвать погулять ее он не додумался! Козел.       Нет — он просто дурак. Абсолютная неприспособленность к житейской повседневности. Так стоит ли винить его за то, что он не умеет, не знает, как жить без войны? Эрену можно было лишь посочувствовать, и если бы в Кларе было чуть больше альтруизма и человеколюбия, то она непременно научила бы его, показала, что и за пределами их Училища существует жизнь. И в этой жизни тоже можно найти что-то, к чему прикипит душа.       Но Клара не собиралась быть для кого-то проводником, ей и самой было бы неплохо обзавестись своим Вергилием. Так пусть же мчится вперед, пусть сметает на пути все опасности, а уж Клара последует за ним след в след по проторенной дорожке.       Однако, то, что Эрен не позвал ее, все равно кольнуло обидой. Клара на секунду, когда с осуждением взглянула ему в глаза, поджала губы. Она не собиралась демонстрировать истинных чувств — в конце концов, это не имело никакого значения. Но она могла обыграть ситуацию по-другому, заставить Эрена переживать, акцентировать его внимание на том, что она празднует без него.       Если есть в нем какие-то искренние нежные чувства к ней, то сейчас самое время дать им раскрыться.       Так что Клара улыбнулась шире, глаза заблестели от предвкушения небольшой шалости. — Что, нравится? — покрутилась она на месте, раскинув руки в стороны. Длинная юбка взметнулась у ее ног словно штормовая волна. — Ну скажи, хорошо же выгляжу? — Хорошо, — обалдело согласился Эрен. И явно не знал, что еще можно добавить.       Клара бы нашла слова, подсказала, что еще он мог бы ей сказать, но момент испортила Микаса, требовательно ухватившись за локоть брата. — Эрен, нам пора идти. Армин уже ждет. — Ах, Армин ждет, — протянула Клара, сложив руки на груди и всем своим видом демонстрируя Эрену то, как сильно была раздражена. — Раз ждет, то невежливо его задерживать. А нам тоже пора, — ухватила она точно так же Райнера под локоть.       Глаза в глаза. Обычно в такой момент между оппонентами в каких-нибудь комедиях рисовали искрящиеся молнии. Клара и без всяких дорисовок чувствовала, как мурашки побежали по коже от этого взгляда Аккерман. Стало неуютно и грешным делом подумалось, что вот такая и не постесняется во сне придушить подушкой.       Скорее всего, у Микасы уже давно были подозрения на их счет, но она никогда не давала понять наверняка. Но совершенно точно то, что с таким раздражением и затаенной злостью Микаса смотрела только лишь на нее.       И вопреки этому осознание прибавило уверенности, заставив Клару выпятить грудь и расправить плечи. — Точно, — кивнула Микаса, настойчиво потянув за собой Эрена. Но тот не сдвинулся с места. — А почему ты идешь вместе с Райнером? — напополам с удивлением и чем-то мрачным поинтересовался он. — Он позвал, и я согласилась. Не прозябать же мне тут одной в праздник. Если бы ты позвал первым, то я пошла с тобой. Но ты не позвал, значит, другом меня не считаешь. А раз так, то подарка от меня даже не жди! — сварливо закончила Клара. Она совершенно по-детски показала ему язык и первая решительно зашагала в сторону ворот с территории.

***

      А в итоге на ярмарке оказались все вместе.       Ну, право, если за ворота выходишь одновременно, то как-то глупо держаться на расстоянии, да и зачем? Все равно придется ехать в одной телеге.       Хотя у Микасы с этим были какие-то проблемы. Если бы ей дали слово, то она бы лучше пешком до города дошла, лишь бы не с Кларой вместе.       Клара одарила ее понимающей мрачной улыбкой; Микаса в бессильном раздражении стиснула зубы и совсем скривилась, когда заметила, что Эрен от нее не отрывал взгляда. Клара, разумеется, дружелюбно улыбнулась и ему, но больше внимания на него не обращала, завязав с Армином ни к чему не обременяющий диалог о том, хватит ли припасов до конца зимы, что давненько не выглядывало солнце из-за серых туч, от этого прямо все настроение портилось…       До Троста доехали удивительно быстро — прошлые телеги проложили колею, поэтому их транспорт нигде не увяз в сугробе. Клара решительно ухватилась за Райнера и потащила его в сторону площади, откуда слышалась музыка и веселый смех.       А в спину чувствовала тяжелый взгляд и могла поклясться, что Эрен идет за ними. Его дружки, наверное, думают, что вот такой же компанией они и будут гулять, но Клара была не согласна весь праздник лицезреть унылую рожу Микасы, а потому предложила Райнеру «сбросить хвост».       Она заговорщицки подмигнула ему и, перехватив удобнее за руку, стремглав понеслась прочь.       Клара смеялась, довольная своей уловкой, петляя между узкими проулками и ловко лавируя среди празднично разодетой толпы. — И что же вы с Микасой не поделили? — с улыбкой осведомился Райнер, когда они остановились перевести дух. Этот необдуманный побег он, удивительно, истолковал совершенно верно.       Клара вскинула голову, с удивлением взглянув на своего попутчика, но потом решила, что от Райнера меньшего ожидать и не стоило. Он всегда был удивительно прозорливым. — Она думает, что Эрена.       При этих словах улыбка Райнера медленно сползла с лица; он нахмурился, сложив на груди руки. — А у нее есть основания так считать? — Не знаю. Спроси у нее при случае, а заодно можешь узнать, чего она ко мне прикопалась. — На этот вопрос я могу тебе и сам ответить: она влюблена в него, да только слепой не видит, как Эрен на тебя смотрит. — И как же он на меня смотрит? — скривилась Клара. От мысли об Эрене и то, что он вообще на нее смотрит как-то по-особенному, почему-то разболелась голова.       А еще сердце застучало как-то не так, как обычно. И это совершенно не понравилось Кларе. Вот только этого ей не хватало… — Будто ты сама не знаешь, — немного раздраженно ответил Райнер, но потом вздохнул, прикрыв глаза. Когда он снова взглянул на Клару, она не увидела в его глазах ничего такого, что в перспективе могло бы испортить вечер. — Да вот в том-то и дело, что не знаю. Наш смертник вечно себе на уме, — Клара скрыла за напускным весельем смятение. Она выдохнула, выпуская изо рта облачко пара, приказав себе успокоиться. — Завязывай ты с этим, — наставительно сказал Райнер. — Ничем хорошем ваши шашни не закончатся. — А хорошее, по-твоему, это что? Дом, работа и дети? — ухмыльнулась Клара, но потом немного смягчила выражение: — Ну, может, для кого-то это действительно счастливый конец. Но я-то хочу совсем другого. — И чего же ты хочешь? — с интересом поинтересовался он.       По закону жанра у нее должно было сердце забиться быстро-быстро, щеки порозоветь, а взгляд упасть на чужие губы. Но ничего этого не произошло, ничего не отозвалось внутри на осознание, что она может нравится кому-то и что этот кто-то будет лучшим кандидатом на счастливое будущее, чем тот, кого все в шутку называли смертником.       Клара слишком поспешно отвернулась, шагнув вперед и увеличивая расстояние между ними. — Хочу себе красненькие туфельки с золотой бляшкой и красивыми камушками. Видела в прошлую увольнительную и поняла, что вот она — любовь с первого взгляда.       Шутки шутками, но от себя правды не скроешь. Сердце знало ответ. Все ее существо тянулось к чему-то недосягаемому, ища самые простые пути, как долететь до небес.       Но в тот день она вдруг вспомнила о земном, о самом обычном и даже неинтересном. Сегодня был праздник, у нее было немного денег, которые ей хотелось потратить на кого-то больше, чем на себя.       Она купила на ярмарке пару добротных рукавиц из овечьей шерсти и преподнесла их в качестве новогоднего подарка Эрену, когда нашла его рано утром, сидящим на ступеньках возле мужской казармы. — Рано ты больно пришла, — угрюмо буркнул он. Клара не сдержала улыбки. — Что, так понравилось гулять с Райнером? — Понравилось, — не стала отрицать очевидного она. — И если в следующий раз ты не окажешься таким козлом, то и с тобой мне понравится.       Эрен поджал губы, решительно поднявшись и зашагав внутрь домика. Но остановился, когда услышал, как Клара окликнула его. — Завтра, когда перестанешь на меня дуться, обязательно скажи, понравился ли тебе мой подарок.       Она поднялась к нему, всучив в руки что-то мягкое, завернутое в простой пакет. — С праздником, — улыбнулась Клара, привстав на носки и быстро целуя в щеку.       А потом ушла, оставив его одного растерянно вертеть в руках неожиданный подарок…       Вот вечно она так: вытворяет что хочет, оставляет в смятении.       Эрену было стыдно в равной степени, как и радостно. Стыдно, что он не подумал о ней, не позвал провести этот праздник вместе. Причины у него не было, как и оправдания. Клара права, что обиделась.       Но пойти с Райнером… Нет, он не будет думать об этом.       Эрен развернул пакет и вытащил рукавицы, натягивая их на руки. Теплые, мягкие. Почти такие же, какие когда-то подарила ему мама. Те рукавицы, конечно, остались в разрушенном доме в Шиганшине и, наверное, уже давно сгнили.       Воспоминания кололи теплотой в груди и грели озябшие пальцы. Так легко закрыть глаза и представить те самые рукавицы. Кажется, на них был какой-то простой узор. Эрен не мог вспомнить какой именно, ему представлялось только красно-синее плетение его подарка.       Но несмотря на обиду, Клара все равно подумала о нем, и от этого Эрену было радостно.       Только вот ему подарить ей в ответ нечего. И это омрачало тот прилив теплоты, что подарило ее легкое прикосновение губ.       Ничего. Завтра он извинится и скажет, как понравился ее подарок. У них еще будет время: впереди еще так много праздников, он успеет исправиться. Он обязательно купит ей что-то особенное, то, что она захочет. Он будет рад видеть ее искреннюю улыбку и неподдельную радость в глазах.       Эрен улыбнулся своим мыслям, стягивая и убирая рукавицы в карман.       На горизонте занимался рассвет.