Детективное агентство "Анна и её духи". Снежный цикл. В снегах Румынии. Яссы.

— Немедленно идите внутрь! — тут же закричала Аня. Дети, разумеется, теплой одежды не надели, а просто завернулись в одеяла и пледы. — Сейчас! — крикнул в ответ Гастон. — Вы посмотрите вон там, совсем рядом с обрывом! — Мы посмотрим! — ответил Штольман. — А вы сейчас же брысь внутрь! Даже отсюда он почувствовал разочарование, идущее от четверки наверху. Они развернулись и исчезли в номере. Интересно, как они ослабили бдительность Марии Тимофеевны? В том, что она разрешила им выйти на мороз вот так, Яков крайне сомневался. — Яша, ты только посмотри! — Аня показала вперед, где метрах в десяти действительно что-то чернело на самом краю обрыва. Штольман покачал головой. От стены гостиницы до полета в бесконечность было расстояние от силы в полсажени. Места хватило только, чтобы поместить там фонарь. Строго говоря, о безопасности людей здесь не очень пеклись. Даже хлипкой ограды не было предусмотрено, чтобы отделить двор от бездны. Зазеваешься или лишнего хлебнешь и всё — пиши пропало! Яков подошел к краю и, вытянув шею, заглянул вниз. Всё, что он мог видеть, это бесконечные изломы заснеженного мокрого камня. — Побудь-ка ты лучше здесь, — сказал Яков жене, не желая, чтобы она шла туда в своём многослойном платье. Мало ли что! Анна на этот раз протестовать не стала. Ей тоже было не по себе. Когда-то давно, как раз, когда они столкнулись с еще одной бескровной жертвой, она сказала Штольману, что её неудержимо тянет в темноту. Тогда она, пожалуй, выражалась фигурально, но сейчас, когда она смотрела в скалистый колодец, голова начинала кружиться и дыхание перехватывало. Штольман прошёл вперёд. Ветер из пропасти швырял ему в лицо щедрые горсти снега и норовил прижать к стене. Идти по тонкой кромке было неприятно. Пройдя метров пять, Яков увидел, как занавески на одном из окон зашевелились. Человек в комнате скрылся очень быстро, но Штольман успел разглядеть, что это была компаньонка пожилой Иляны Олтяу. Любопытно. Они живут на первом этаже? Или она специально пришла сюда, чтобы посмотреть на то, как они работают над делом? Нужно будет прояснить этот вопрос. Яков вспомнил, что вчера они встретили Лауру Раду и её хозяйку, когда те спускались по лестнице со второго этажа. Еще более любопытный факт, требующий разъяснения. Штольман вновь двинулся вперед и обнаружил, что на краю обрыва лежит новенькая блестящая фляга в кожаной оплетке. Откупорив пробку, Яков понюхал содержимое и понял, что это какой-то крепкий алкоголь. Пахло непривычно, но Яков порылся в памяти и понял, что это ром. Он пил его лет сто назад, у друга, который часто ездил в Америку. Любопытно. В Европе этот напиток был не то чтобы очень популярен. Да и цена была выше, чем у алкоголя такой же крепости. Но и на него находились ценители. Штольман флягу припрятал и осмотрелся по сторонам. Да уж, место было неуютным. Сплошной камень. Только вдалеке, на той стороне пропасти, виднелись голые деревья в снежных шапках. Яков поднял воротник пальто и пошёл обратно к жене. Здесь больше смотреть было не на что. В этот момент Анна приплясывала на месте от холода. Шуба не спасала её от ветра, который решил, что нужно показать приезжим свою силу. Здесь вам не изнеженная Франция. Здесь всё суровое и резкое. Вот так-то! Но ветер не знал, что перед ним вовсе не парижский хрупкий цветок, а женщина, которая выросла на российской земле и девочкой каталась на санках, заливисто хохоча, до тех пор, пока на ресницах не намерзал иней. Поэтому Аня только повела плечами и принялась осматриваться по сторонам. Она разглядывала каменную арку главного въезда во двор отеля, подсобные помещения и конюшни и внезапно нахмурилась. Что-то царапнуло её изнутри. Но додумать мысль ей не удалось. Зимний холод сменился леденящим, проникающим внутрь. Аня обернулась. Она знала, что увидит там дух покойного. Он схватил себя за горло в безумном отчаянии, напугав Аню. — Все, все предатели! Все! — просипел призрак, сделав шаг к Анне. Она в ужасе отступила. — А вы, вы вниз идите! Вниз! Там всё! Он еще пару раз царапнул себя по горлу и исчез, оставив Аню посреди двора с колотящимся сердцем.