Детективное агентство "Анна и её духи". Снежный цикл. В снегах Румынии. Яссы.

Из коридора донесся звучный бас: — Есть кто? Штольман откликнулся, и через пару минут в комнату вошёл Ливиц Йонеску, повар. Это был дородный высокий бородатый мужчина, который немедленно занял большую часть пространства. — Вы уж, верно, закончили, — добродушно прогремел повар. — Я пришёл, чтобы увезти его в холодильную комнату. — Да, я уже всё приготовила, — кивнула Анна. — Благодарю вас. Ливиц подошёл к телу, некоторое время с жалостью смотрел на покойника, потом накрыл его простынёй и как-то хитро пнул по ножкам стола. Оказалось, что это не простая мебель, а что-то вроде каталки с колесиками. — Мы на ней туши возим, — неловко посмотрел на Анну Ливиц. — А тут такое! — Вы его знали? — спросил Яков. Очень уж грустно смотрел на покойного мужчина. На обычное сожаление о внезапно оконченной жизни это было не очень похоже. — Нет, — после некоторого колебания, как показалось Штольману, ответил Йонеску. — Мне он не знаком. Соврал он очень неумело. — Вы слышали фамилию Щербан? — пошел ва-банк Яков. Ливиц взглянул на него дико. — Нет, не слышал, — всё же покачал он головой, придя в себя. — Скажите, здесь многие говорят, что слышат по ночам странные звуки, видят тени и горящие глаза за окном. Вы были свидетелем чего-то подобного? — Это всё страхи экзальтированных дамочек, — отрезал повар. — Я здесь работаю пять лет. Отель старый, ветер часто свистит в трубах, трещат дерево и камень. Это обычное явление для таких зданий. А вот глаза… Тут он сделал паузу, замялся, будто не хотел, чтобы и его причислили к трепетным дамам, но в конце концов нарушил молчание: — А глаза, тут я ничего не могу сказать. Стал и я их видеть! Ночью за окном кто-то поскребется, и потом глаза блестеть начинают. Я, конечно, поначалу пугался, а потом убедил себя, что это какая-то птица, которую привлекает что-то в окнах. — Стали видеть? — тут же переспросил Штольман. — То есть раньше не видели? — Нет, — покачал головой Ливиц. — Раньше не было. — Сколько это длится? — это было очень важно. — Месяц с небольшим, — прикинул мужчина. — Благодарю, — сказал Яков. Это была еще одна звонкая монетка в копилку нужных ему фактов. — А сегодня ночью? Было ли что-то, что показалось вам необычным? Ливиц задумался. — Если о завываниях и глазах в ночи, то нет. Ветер свистел в трубах, но больше ничего необычного. Но меня очень удивило, что ночью несколько раз до меня доносился плач. — Что вы имеете в виду? — Плакали женщины, разные, как мне показалось, — объяснил повар. — Я долго не мог уснуть и читал у камина. Заснул около трёх. Три раза за ночь мне казалось, что плачут женщины. — Почему именно женщины? — Не знаю, — пожал плечами мужчина. — Я так подумал. Но тембр точно был разным. Я живу в такой части отеля, где звукоизоляция оставляет желать лучшего. Поэтому это я могу различить. — Благодарю, — пробормотал Штольман. — Вы не будете против, если мы навестим вас в вашем жилище? — Нет, — хмыкнул повар. — Заходите, как будет нужно. Он повёз каталку с телом в ледник, а Штольман, повернувшись к жене, сказал: — У нас остались двое людей, которых мы должны допросить, а потом пойдём наверх. Мне кажется, что твои родители больше не смогут удержать наших пострелят в номере. — Ты что-то уже понял? — поинтересовалась Анна, внимательно посмотрев на мужа. Тот покачал головой. — Слишком много пробелов. Нужно получить все данные, тогда уже можно делать предположения. — Тогда пойдём? — Пойдём! — Штольман взял жену за руку и они пошли к лестнице.