Детективное агентство "Анна и её духи". Снежный цикл. В снегах Румынии. Яссы.

Перед тем, как подняться наверх, Штольман решил проверить, так ли заброшены бывшие купальни, как о них говорил администратор. Он провёл Аню за собой до последнего поворота, на стене перед которым висел дышащий на ладан фонарь, а потом они оба остановились, вглядываясь в непроглядную темноту впереди. Света там не было, окон тоже, сквозняков не ощущалось. Будто здесь проходила граница между теплом и безмолвным хладом, между светом и тьмой. Идти туда не хотелось, но это было необходимо. Аня прижалась к мужу и поёжилась. Из коридора веяло жутью. Ей вдруг подумалось, что один из крестов, доставшихся ей от Прасковьи, был бы сейчас очень кстати. Тьма с самого первого дня человеческой истории была не просто тьмой, а живым существом, вечным соседом, скрывающим в своих недрах монстров и неизвестность. Это то, что пугает человека больше всего. Неизвестность. Что там в темноте? Коридор или пропасть? Друг или враг? Когда ты не знаешь, что ждёт тебя за поворотом, это тревожит тебя, заставляет напряжённо раздумывать над следующим шагом. Ты медлишь на пороге и не можешь двинуться с места. Вот уж правда, идти на бой с открытыми глазами гораздо легче, чем вслепую — по мягкому ковру. — Яша, — шёпотом сказала Анна, — а давай мы не пойдем туда! — Неужели ты трусишь? — изумился Штольман, но тоже вполголоса. Говорить громко в таком месте казалось ему неправильным. — Женщина, которая в одиночку отправилась на кладбище искать Филина? Значит, чтобы отвадить тебя от авантюрных приключений, мне нужно было поставить тебя перед длинным страшным коридором, в котором нет света? Кто бы мог подумать! Какой действенный метод! Нужно почаще им пользоваться! Аня немедленно возмутилась и стукнула мужа по плечу. — И ничего я не трушу! — воскликнула она, надувшись. — Просто… опасаюсь! — Я тоже опасаюсь, — сознался Яков. Аня взглянула на него. Нет, это он просто так говорит. Чтобы её успокоить! Ничего он не боится, она это прекрасно знает! — Что будем делать? — спросила Анна мужа. Штольман тоже взглянул на неё и прищурился. Потом вдруг хмыкнул и достал из кармана трофейную, подаренную ему директором Лувра, новомодную зажигалку, одну из немногих современных, которые можно было поместить в карман. Подарок был ценным и очень полезным, всё же Яков вернул один из эскизов да Винчи, а это вам не фунт изюма! Провернув колёсико, он израсходовал пистон (тоже новая система, не простой кремень), и непроглядную тьму немного раздвинул тёплый желтый язычок, взвившийся над фитилём. Штольман отодвинул огонь в сторону, чтобы он не перекрывал обзор, и спросил Аню: — Ну что, пойдём? Тон его был, пожалуй, даже залихватским. Всё-таки за столько лет вместе он приобрел явную склонность к приключениям совместно с женой, поэтому даже не пытался уговорить её подождать его здесь или идти наверх. Знал, что не сработает это, да и не хотел. Расследовать преступления вместе с ней было гораздо интереснее. Аня с любопытством обозрела мужа, который посматривал на неё, улыбаясь одним уголком рта, и ответила: — Пойдём! А потом поднялась на цыпочки и обожгла заледеневшую от холода щёку Штольмана горячими губами. Яков опустил зажигалку. Они снова остались в темноте, но она уже была другая: союзница влюблённых и старая знакомая. Когда-то в Затонске она помогала им, чтобы жажда увидеть друг друга, дотронуться и поцеловать не свела с ума, не заставила кровь выкипать вечерами через край и не превратила сны в череду горячечных грёз. Теперь она была нужна, чтобы холод внутри сменился на жар, а страх — на готовность идти вперед. Покрывало из мрака сделало всё острее. Губы двигались всё быстрее, а поцелуи становились всё пламенней, пока не стало понятно, что нужно либо всё это заканчивать, либо подниматься наверх и переводить всё в иную плоскость. Когда Штольман прервал поцелуй, Анне было всё равно, даже если прямо за углом они встретили бы самого графа Дракулу с окровавленными клыками. Нужно было скорее идти вперёд, а потом наверх — в конце концов никогда еще зима, преступники и кровожадные монстры не были им помехой!