Детективное агентство "Анна и её духи". Снежный цикл. В снегах Румынии. Яссы.

Зайдя в северное крыло первого этажа, Анна и Яков постучали в дверь госпожи Олтяну. Открыли им почти сразу же. Это была заплаканная Лаура Раду, которая обрадовалась пришедшим и немедленно пригласила их войти. Штольман с женой были несколько удивлены такому теплому приему, но прошли в гостиную, где их встретила сама хозяйка номера. — Перестань реветь, Лаура, — строго сказала пожилая дама, но по её тону было слышно, что она свою компаньонку любит и волнуется за неё. — Займись лучше делом и подай нам чай. Женщина только махнула рукой и, прижав к глазам платок, отправилась заваривать чай в соседнюю комнату, где было всё необходимое. — Лаура — мой старый друг, — пояснила Иляна, жестом приглашая гостей садиться. — Она очень хороший человек, но не всегда умеет отделить зерна от плевел и волнуется за меня гораздо больше, чем нужно. Вот и сейчас она думает о моих потерях и не может сдержать эмоций. — О ваших потерях, мадам? — переспросил Яков. — Господин Штольман, давайте сначала покончим с вашими вопросами, а потом перейдём к моим бедам! — царственно повела рукой женщина и откинулась на спинку кресла. Анна взглянула на мужа и увидела, что уголки его губ поползли вверх. Ему понравилась эта дама с манерами императрицы, не меньше. — Вы не удивились нашему приходу! — заметил Яков, тоже садясь немного свободнее. — Нет, — с улыбкой кивнула госпожа Олтяну. — Я прекрасно знаю, кто вы и чем занимаетесь! Я ведь читаю газеты. Ваше агентство в последнее время попало на передовицы. Герцогу этому доморощенному вы хорошо утерли нос! Штольман только вздохнул про себя. Действительно, один из представителей старой аристократии решил, что «Анна и её духи» наилучшим образом подходит для порицания новых устоев эмансипе и суфражисток и принялся клеймить их агентство как угрозу патриархальному миру и семейным ценностям. Клеймил целых две недели, наверное, пытаясь привлечь к своей персоне как можно больше внимания перед приближающимися выборами, а после стал жертвой грязного шантажа, с которым по просьбе Поля Мартена ему помогли разобраться Штольман с той самой женой, чьё призвание так невзлюбил герцог. Когда дело было решено, его отношение к женщинам и предвыборная программа стали отличаться терпимостью и уважением. — Вы ведь хотите знать, что я могу сказать о покойном и где я была прошлой ночью? — уточнила Иляна. — Да, — кивнул Штольман и протянул даме фотографию. — Вы узнаете этого человека? Женщина внимательно рассмотрела карточку, а потом покачала головой и передала фото своей компаньонке, которая принесла всем чаю. Та тоже не смогла опознать убитого. — Я живу здесь три месяца, — сказала госпожа Олтяну, отпив горячий чай из расписной фарфоровой чашечки. — И могу сказать вам, месье и мадам Штольман, что мне не нравится то, что здесь творится. Я всегда здесь останавливалась, потому что это одно из немногих мест, где можно найти комфорт и уединение за не слишком высокую цену, но два последних года всё стало слишком сложно. — Что вы хотите сказать? — уточнил Яков, отметив крепость и ароматность заварки. Госпожа Олтяну знала толк в хороших вещах. — Я хочу сказать, что здешний управляющий потерял всякое понимание происходящего в его отеле, — пояснила женщина. — Его служащие творят под его носом то, что хотят, а он слеп и этого не видит. Я несколько раз была свидетелем того, как поздней ночью к гостинице подъезжали телеги, на которые что-то грузили. У меня бессонница, я долго не могу уснуть и частенько сижу у окна, наблюдая за природой. Разумеется, я не подглядывала. Просто так сложились обстоятельства. Она слегка вздёрнула нос, будто давая Анне или Якову возможность обвинить её в излишнем любопытстве, но они и не думали об этом. Штольман, чьи догадки получили подтверждение, только спросил: — Вчера вам тоже не спалось? — А вот тут, господин Штольман, мы переходим от общих вопросов к моим частным бедам, — улыбнулась женщина. Яков тоже улыбнулся. Ему нравилась эта дама.