Женское царство
5 марта 2022 г., 20:55
Когда Анна и Яков спустились вниз, логово осталось уж совсем далеко за спиной, и Ане оставалось только вздыхать об упущенных возможностях и представлять, что бы она сделала со своим необыкновенно умным мужем, который не давал ей покоя своими следовательскими талантами. Штольман её вздохи позади себя слышал и довольно улыбался. Тема утаскивания его тоже волновала, особенно в контексте незавершенных поцелуев в подвале и на лестнице, но все свои колыхания он силой воли усмирил, потому что навстречу им из обеденного зала вылетела взвинченная Мария Тимофеевна, за которой понуро плелась расстроенная Сонечка.
— Мама, что случилось? — немедленно встревожилась Аня. Она подошла к матери и взяла её за руки. Пальцы женщины дрожали.
— Эта… актрисулька, — только и смогла выговорить Мария Тимофеевна и посмотрела на входную арку в зал.
Штольман немедленно все понял и рассердился ещё больше. Если раньше с чайника слетала только крышечка, то теперь и кипяток плескал через край на раскаленную плиту и с шипением испарялся в одно мгновение. Анина мать сумела взять себя в руки и продолжила:
— Скучно ей! Вот и ищет себе… компанию. На свою голову, не иначе!
Мария Тимофеевна снова вздохнула и покосилась на обеденный зал. Аня тоже дурой не была, поэтому немедленно всё поняла и тоже пристально посмотрела внутрь помещения. Хотя события с Виктором Ивановичем и Лизой остались в далеком прошлом, эта рана, наверно, никогда в ней не заживет. Слишком больно и совершенно неожиданно для неё всё это было. Как и для её матери. Аня встала ближе и погладила Марию Тимофеевну по плечу. Та благодарно ей улыбнулась, и она вдвоем стали высматривать, что там внутри происходило. А происходило там многое, судя по повышенному тону госпожи Опри и увещевательному — управляющего. Если бы ситуация не была такой напряжённой, то Штольман расхохотался бы, ей-богу, такими одинаково по-женски вредными да и в общем очень схожими взглядами мать и дочь смотрели на предполагаемую соперницу Марии Тимофеевны.
— И что же Виктор Иванович? — спросил Яков, одной фразой дав понять, что ему также всё понятно. Он тоже решил составить компанию родным и стал внимательно вглядываться в арку обеденного зала, ничего впрочем, там не обнаружив. Мария Тимофеевна с благодарностью посмотрела на него и даже легко улыбнулась.
— Витя ушёл наверх, — объяснила она. — С мальчиками и Мартой. У них там намечалось какое-то мероприятие. Я бы даже сказала, что он сбежал с поля боя. Такие... зубастые женщины ему давно не встречались, вот он и решил, что вампиры, про которых говорили мальчики, ему ближе.
Штольман не выдержал и расхохотался. Аня и её мама не смогли удержаться и засмеялись тоже. Только грустная Сонечка, которая сидела на банкетке у зеркала, не веселилась и была так же печальна.
— А что же там за сыр-бор? — отсмеявшись, спросил Яков, кивая в сторону зала.
— Ах это, — повела плечиком Мария Тимофеевна. — Я просто имела разговор с этой… дамой. И она решила переключить своё внимание на другие объекты интереса.
Смотрела она теперь в другую сторону, независимо подняв подбородок и изучая местные чудовищные барельефы. Щеки её немного покраснели, но вид был решительным. Штольман снова рассмеялся! Нет, ну что за женщины в этом семействе! Наказание, а не женщины! Им с Виктором Ивановичем несказанно повезло, что они достались именно им! Такие амазонки редко встречаются!
— Мария Тимофеевна! — улыбаясь, сказал Яков почти с нежностью, но от души. — Вы великолепны!
Он поцеловал раскрасневшейся и очень довольной тёще руку и оставил её разговаривать со сверкающей глазами Анной. Сам же он решил уделить внимание самой младшей своей женщине, которая явно была в упадническом настроении духа.
— Что случилось, мартышка? — ласково спросил он, садясь перед ней на корточки.
Сонечка печально посмотрела на него и вздохнула. Такие вздохи обычно переворачивали душу Штольмана вверх тормашками, и он был готов луну с неба достать, чтобы такого не повторялось.
— Ты будешь ругаться, папочка! — еле слышно прошелестела девочка и уставилась на Якова его собственными льдистыми глазами. Сердце Штольмана гулко ударилось о ребра и понеслось вскачь. Вот как они это делают? Ведь даже не сказала еще ни слова, а он уже готов делать что угодно, чтобы она не грустила.
— Не буду! — решительно отверг такое предположение Яков.
— Помнишь то колечко, которое ты мне подарил на Рождество? — снова шепотом спросила Соня, решившись.
Штольман кивнул. Украшение было не дорогое, но очень понравилось Сонечке, когда они вместе выбирали у ювелира браслет для Анны.
— Оно пропало! — губки девочки скривились. Она готовилась заплакать. — Я всё обыскала. Даже в столовой зале под столами, хотя и уверена, что оставила его утром у кровати! А теперь его нет! Прости, пожалуйста!
Она подалась вперед и обхватила отца за шею пухленькими ручками. Штольман прижал дочь к себе, думая о том, что уже второе украшение за эти два дня исчезает из закрытой комнаты. Неспроста это всё, ой неспроста!
