Детективное агентство "Анна и её духи". Снежный цикл. В снегах Румынии. Яссы.

На следующий день произошло сразу несколько важных вещей. Во-первых, главным событием стала расчистка завала. Когда около десяти утра в отель постучался усталый дорожный рабочий, Траян Брэтиану почти возликовал. До этого он имел крайне неприятный разговор со Штольманом, который длился от силы минут пятнадцать, но многое прояснил для мужчины в плане установок на будущее. Яков сумел найти такие аргументы, которые заставили администратора задуматься о том, как он будет жить дальше. Обвинения в контрабанде и незаконной торговле ему получить не хотелось, поэтому следовало избрать какой-то иной способ заработка. Пока ему ничего в голову не приходило, поэтому жизнь потеряла свои краски, и мужчина затосковал. Как вариант можно было выйти на легальные поставки редких товаров, но теперь это было практически невозможно, потому как Йоан был мертв, а другого человека с такими обширными связями он не знал. Еще до разговора с Брэтиану Штольман зашел к госпоже Олтяну и отдал ей похищенное её зятем украшение. Пожилая дама и её компаньонка были очень благодарны Якову. Это была память об их дорогой девочке, которая никогда больше не вернется к ним. Штольман отказался от вознаграждения, хотя женщины настойчиво пытались перевести свою признательность в наличный эквивалент. С этих людей он не возьмет ни лея. Позже выяснилось, что Тудор Дэнеску покинул гостиницу сразу после того, как стало известно, что путь свободен. Утром Штольман вернул ему Рудольфа, которого дети бережно сняли с подоконника, накрыв курткой Алекса. Растворитель на морозе сработал плохо, поэтому процесс избавления от застывших полосок клея шёл медленно. В конце концов, несчастное животное было спасено, а Сонечка получила своё кольцо, крепко зажатое в пасти. Девочка умела сострадать, поэтому не обиделась на потертости и слюни, оставленные на украшении — это было дело поправимое — а вот хорька ей было жалко, и она помогла ему успокоиться, поглаживая по шелковистой мордочке. Рудольф был завернут в шерстяное одеяло и уже не пытался вырваться, а только смирно вздыхал. Его вернули законному владельцу, и тот скрылся из глаз, как только представилась такая возможность. Поскольку господин Дэнеску получил вполне понятное предупреждение от своей тещи и также порцию пожеланий от Штольмана, оставаться в месте, в котором к нему относятся с подобным пренебрежением, он больше не мог. Посему, увидев, что по дороге, ведущей в отель, едет повозка, мужчина собрался, не теряя времени, и тут же уехал в город. Яков искренне надеялся, что ни его семья, ни госпожа Олтяну никогда больше не встретят этого господина. Следом за дорожными рабочими в отель приехала полиция, за которой послал управляющий, и целых четыре часа выясняла обстоятельства обнаружения тела и всего с этим связанного. Сначала местный следователь пришел в невероятное раздражение, когда узнал, что в ход расследования вмешался какой-то иностранец. Это была его, представителя закона, суверенная территория, на которую посторонним соваться не полагалось. Однако полицейские практически мгновенно поменяли свое отношение. Они увидели протоколы допроса, верно упакованные улики и вообще доказательную базу, собранную Штольманом. Младшие чины возликовали, потому что писанины у них практически не предвиделось, а старшие пришли в восторг по другой причине: помимо документов они получили саму преступницу на блюдечке с голубой каемочкой. Просидев ночь и часть утра под замком, Адина Опря совершенно потеряла всякий апломб и теперь страшилась будущего. Она наконец осознала, что лучшим вариантом для неё станет заключение, а худшим — смерть. По этой причине говорила она почти без умолку, то ли стараясь облегчить душу, то ли вызвать к себе сочувствие. В конце концов её увезли, повторные допросы полиции закончились, все мелкие нюансы были улажены, и представители закона уехали обратно в город. Следователь под конец настолько расчувствовался, что даже решил передать Якову награду от города. Штольман вежливо его поблагодарил, но желал на самом деле только одного — накормить свою семью, младшая часть которой уже тихонько подвывала от голода, стараясь не слишком сильно отвлекать взрослых от дела, а старшая — так занята, что забыла о том, что пришло время обеда, и сесть наконец рядом с Аней около камина и просто помолчать. Слишком уж много за сегодня на всех навалилось. Часам к четырем всё наконец утихло, дети, опустошившие все вазочки с сухарями, стоящие в холле, были накормлены, а взрослые сели пить кофе. Вокруг стояла тишина, но не напряженная, как до этого, а умиротворённая. Штольман отпил из чашки, радуясь, что этот прекрасный напиток здесь варят именно так, как он любил, и спросил: — Виктор Иванович, а как же ваш клиент? Думается мне, что он уже должен был появиться. Дорога расчищена давно, все, кто хотел, уже показали себя. — А ведь и в самом деле, Витя! — встревожилась вдруг Мария Тимофеевна. — Где же он? Будто в ответ на её вопрос в обеденную залу вошел администратор и сказал, что господину Миронову доставлено письмо. Анин отец поблагодарил Траяна и раскрыв толстый конверт, принялся читать. Брови его ползли всё выше и выше. — Ну что там, папа? — спросила нетерпеливая Анна. — Вот так история, — протянул Виктор Иванович, дочитав последнюю строчку. — Невероятная, скажу я вам. — Ну не томи же! — воскликнула Мария Тимофеевна. — Эта гостиница принадлежит моему клиенту! — сказал Миронов и развёл руками. — Господин Вильнёв унаследовал её от дальнего родственника. В последний год она стала приносить совсем мало дохода, и он пожелал продать её. Нашелся покупатель, но мой клиент понимал, что здесь дела идут не совсем гладко, вот он меня и отправил сюда, чтобы я проверил документы и подготовил всё для сделки. Сам он сюда приезжать не собирался. А чек он приложил просто колоссальный. Чтобы возместить мне все неудобства. Штольман удивленно покачал головой. — Удивительно! — заметил он. — Я должен отметить, Виктор Иванович, что ваш господин Вильнёв крайне безответственный человек! Не случись здесь нас с Аней, не известно, чем бы это всё закончилось! Полиция могла быть не столь лояльной! — Да! — согласился Миронов. — Поэтому поблагодарим Господа за то, что всё получилось именно так, а не по-иному! — Кто же добровольно согласится купить убыточный отель? — воскликнула Анна, когда все согласились с её отцом. — Я, мадам! — раздался рядом голос господина Войни. Мужчина был как всегда невозмутим и безукоризненно аккуратен. — Я покупаю его. Здесь я останавливался мальчишкой со своими родителями, это для меня ностальгическая ценность! Поверьте, финансы для меня значения не имеют! Я через год превращу это место в райский уголок! Мне всё здесь понравилось! Я и приехал сюда, чтобы на всё посмотреть своими собственными глазами! Поэтому с нетерпением буду ждать бумаг, которые вы подготовите, господин Миронов. Мужчина поклонился и неторопливой походкой отправился к выходу, поглядывая по сторонам с невероятно довольным видом. Мироновы и Штольманы смотрели ему вслед с удивлением. — Так вы говорите, что ни разу не видели вашего клиента? — уточнил Штольман задумчиво. — Именно так, — кивнул Виктор Иванович. — И денег у него куры не клюют? — Как видите, — помахал Анин отец полученным от Вильнёва чеком. — И в его владении средневековые румынские замки, доставшиеся от родных в наследство, и Бог знает, что ещё! — Да, — уже не так воодушевленно ответил Миронов. — А к чему ты всё это ведешь, Яков? — Да так, — пожал плечами Штольман. — Просто размышляю. Он замолчал, и все некоторое время сидели и посматривали по сторонам, размышляя, правдивы или нет истории про древних вампиров, живущих много веков подряд и умеющих устроить свою жизнь так, как им бы хотелось. Размышления эти ни к чему не привели, и все разошлись по своим номерам со странным чувством неудовлетворения, которое, впрочем, быстро прошло, перекрывшись повседневными радостями и хлопотами. Тяжело размышлять о нечисти, когда у тебя четверо детей, требующих твоего неусыпного внимания. Но кто знает… Кто знает...