μαργαρίτης*

Ещё не выйдя из здания, я заметила силуэт Риты - ноги расставлены, руки по карманам. Она встретила меня после работы: - Пойдём, погуляем? - Привет - я порывисто обняла её. - Привет. - Пешком до метро? - Конечно. Ты сегодня обедала? - Не получилось. - И не завтракала... Может, зайдём в кафе? - Я не хочу, правда. - Ну, тогда я сама сделаю нам кафе! - Ты что придумала? - Мне нужно тебя покормить, а готовить сегодня сил нет. - А себя не нужно? - Себя я покормила в ФЭС. ... и тут на нас напал запах шаурмы. Тот самый, с курочкой-гриль и лавашом, с хрустящим огурчиком и густым-густым соусом, кисленьким! Я замерла, будто на столб налетела, прямо среди тротуара: - Рита... - Ты чего? - А купи мне шаурмы! - Кого..? - Шаурмы - повторила я - Чувствуешь... - ... чем пахнет? - подколола Рита - Ну Рит... - А оно вообще съедобно?! - Ещё как! Ты что, никогда не пробовала шаурму?! - Пробовала. И именно поэтому я слишком хорошо чую, чем здесь пахнет. - Слушай, ты же ешь колбасу! - Колбаса хоть вкусная. - Вообще не аргумент! - И готовится она с соблюдением санитарных стандартов! - Ой ли... - Ну, ты подумай сама, когда этот твой шаурмист мыл последний раз руки? Он же целый день на работе, не отходя от шомпола. А о туалете я вообще молчу! О какой гигиене продуктов может идти речь, когда всё это готовят в ларьке? ... наверное, у Риты сердце бы остановилось, купи я шаурму в обычной уличной точке. Но нам повезло - доннер был расположен в жилом доме, с водопроводом и канализацией. ******* Мы стояли на набережной: за спинами сияли высотки Сити, над головой - звёзды, а Москва-река пахла стылостью. Край каменного парапета обвивали цепи, ветер рвался и бился - я вгрызалась в рулетик из теста и начинки. - Вкусно? - Вкусно. Есть что-то в уличной еде такое... - ... романтичное? - Наверное. Сложно было заподозрить Риту в романтике. Скорее, это был персонаж-одиночка, идеальный герой лорда Байрона. Даже внешний образ соответствовал: водолазка под горло, полы распахнутого пальто трепал ветер. У меня замёрзли руки. Я пыталась отогреть их дыханием - привычно сжимала в кулачки и дышала на них. - Что, перчатки теперь не в моде? Я вздрогнула: до сих пор не получалось привыкнуть к этому голосу, низкому и сильному, ровному, словно чуть внутрь души. - Я их не ношу. Не люблю. - Вижу. Рита приблизилась в два шага - и мои замёрзшие пальцы оказались в её ладонях. Что-то пограничное мелькнуло и дрогнуло в душе: это невозможно. Рита скользнула вперед - присела на столбик ограждения, шире расставила ноги. Я сидела у неё на коленях, чуть откинувшись назад - она держала меня, и её ладони скользили по моим лопаткам. Откинулась чуть дальше - твёрдые пальцы впились в кожу, но держали. ... я почти лежала на её предплечьях, и ветер с воды бил нам в лица. - Не боишься? - шепот на ухо - Нет... Хочу... - А если я расслаблю руки..? - То я упаду в воду... - Я не расслаблю. - Знаю. Ночь, холод, высота... ... лежать в руках другого человека. ***** - Надо объяснять? - она зажала меня в лифте; это были первые слова после набережной. - Нет. - Хорошо. - Почему ты меня встретила сегодня? - Не знаю. ***** Это был странный вечер. Хотя, каждый день в последнее время вызывал у меня недоумение. Промёрзнув у реки, я набрала ванну. Горели свечи. Розы пахли и отражались в зеркалах. Пена расслабляла... - Ой, прости! - холод пролетел по ванной, Рита распахнула дверь и тут же зажмурилась - Прости! Свет не горит, не закрыто! - Рита, холод идет в ванную... - Ой..! - она зашла, захлопнула дверь, потом выскочила как ошпаренная, снова плотно прикрыла дверь - Рита! Что хотела? - Руки помыть - глухо, словно в стену лицом - Так заходи и мой. - Почему ты дверь не закрыла? - Рита намыливала каждый палец, забывая смыть пену. - Забыла. Привыкла жить одна. - Я тебе мешаюсь? - Нет. Просто сложно сразу привычки поменять. - А ты не боишься? - Чего? - Не контролировать пространство. - А я его контролирую - в голосе твёрдость. Она подняла голову, и наши взгляды встретились в зеркале. - Можно я на тебя посмотрю? - Можно. Рита медленно развернулась, присела на край ванны. Я знала, что всё красиво и даже прилично - я была вся в пене. Мне была важна красота. После рабочей смены у меня сводило ступни. Вдруг я - даже внезапно для себя - медленно вытянула ногу из воды и положила Рите на колени. Пальцы судорожно подёргивались. Рита положила свою ладонь на ступню и стала разминать: - Лучше? - Да. Спасибо. Она просто сидела и делала мне массаж - просто потому, что он был сейчас мне нужен. И - хотелось верить - потому что ей нравилось меня касаться. - Ты такая красивая - взгляд Риты был тихим, добрым, каким-то нежным и щемящим. - Конечно - я улыбнулась - Я же на свидании. - На свидании? - Да. С собой. Я пригласила себя на свидание с собой. - Интересная мысль - улыбка - Практичная. - Это как? - Я хочу любить себя так, как это нужно мне. У меня никогда этого не было. - Чего именно? - Любви. Такой любви, от которой дышишь. Когда просто живёшь, и внутри тепло клубится счастье. Рита смотрела - только голову время от времени наклоняла. Я не могла расшифровать её взгляд. Я лежала в горячей воде словно в невесомости: тепло внутреннее, будто прошедшее из воды сквозь кожу, грело душу. Я забыла обо всём. - Ты говорила, что ты слабее... - вдруг голос Риты, хриплый, рвущийся - Сейчас ты меня абсолютно не видела. А если бы я тебе что-то сделала? Ты лежишь вся такая расслабленная, голая, с чужим человеком в комнате... Да если бы я сейчас нож достала, ты и не заметила бы, как я тебя убила бы... - Да, и следов борьбы не было бы совершенно. Из чего криминалисты сделали бы вывод... - Я знаю их выводы. Я скользнула своей рукой по запястью Риты: на коже той осталась пена: - Рита. Я поверила тебе. Поверила, когда впервые тебя ощутила. - Как можно верить другому человеку? А если я просто профессионально втёрлась к тебе в доверие? Знаешь, сколько подобных бытовух? - Знаю. - И что, если я тебя обманываю? - То это значит, что ты профессионал и меня обманываешь. Но я же знаю, что это не так. - Ева... - А ещё это значит, что я просто тебе поверила. А вера для меня дорогого стоит. - Я не понимаю... - Я знаю. Ты видишь много крови и зла. - Ты тоже трупы не однажды переворачивала. - Да. Но мы всё же по разные стороны баррикад. - Почему? - Потому что я всегда людей спасаю, а тебе приходится стрелять. - Да, приходится: но для того, чтобы защитить других людей! - И тем не менее... Вода становилась холоднее, да и у Риты наверняка затекло всё - сидеть на краю ванны. - Рита, выйдешь? Я хочу одеться... ... протерев запотевшее зеркало, я увидела там симпатичную девушку: нежную, улыбчивую. Довольную. Спокойно смотрящую на мир. Удовлетворённую. Я улыбнулась себе: каждому важно навести порядок в своём саду, прежде чем идти к соседу. Как бы я ни хотела подарить Рите часть тепла и веры, если я сама буду нуждаться - мне нечем будет делиться. Два сухих озера моря не образуют. Я нырнула в халат и выскользнула из ванной. *** - Доверяешь?! - в тёмном узком коридоре Рита перехватила меня за руки выше запястий - Да... - выдох Она вдруг потащила меня в сторону спальни, развернула, толкнула сильно в спину - лицом вниз на кровать. - Да... - Я же вижу, что ты меня хочешь - Хочу. - Хочешь - значит будет ладонь - в мои волосы, голову оттягивает назад накручивает пряди на руку - Не больно? - Нет. Ты почувствуешь боль, я не сомневаюсь! - Конечно. - Чем ты наслаждаешься, Рита? Что тебе в кайф? - Власть. - Я так и думала... - Я не сделаю тебе больно, я остановлюсь. Веришь? - Верю. - Ты... - Хочу тебя..! - Нет, боишься... Хочешь и боишься... - Да... - Можно я дам тебе то, что сама хочу - пауза; шепотом, тише - Но трахать я тебя пока не буду, нет... Я задохнулась от этих слов - от её запаха, от её хрипов, от её пальцев Ох, как хотелось почувствовать себя слабой, проиграть и эту роль... Я хватала кислород и не могла проглотить, раздвигала шире губы, пытаясь впихнуть в себя воздух - словно вату. ***** - Ну, как ты? - голос Риты был спокойный и участливый. - Хорошо. - Спасибо. - За что?! - Ты подарила мне мою мечту. - В смысле - я всё ещё тяжело дышала, а соображала, кажется, ещё хуже. - Я всегда мечтала, чтобы мне доверяли - Доверяли..? - Да. До конца, до донышка. - Почему? - Я-то знаю, что родные матери могут проткнуть ножом спину собственного ребенка... Знаю, что мужья продают жён, а дети стреляют и травят родителей и братьев - её голос вдруг слетел в фальцет - Какое доверие вообще может существовать в мире! - Милая - и мы синхронно вздрогнули от этого слова - Рита... Как ты правильно сказала, я даже не замечу, если ты решишь меня зарезать. Да я с тобой делю посуду и постель, о чем ты вообще? Рита вдруг отвернулась и заплакала. - Что с тобой? - Ничего - пальцами вытирает влажные дорожки с щёк - Слёзы это хорошо. - Чем же? - Тем, что говорят нам о том, что железная Рита тоже живая. ***** Я просидела с ней всю ночь - она вздрагивала, шептала имена и покрывалась потом. Пару раз она так вцеплялась в себя, что от её длинных ногтей оставались следы - тогда я осторожно разжимала ей пальцы. Кажется, я так и сам уснула, потому что разбудил меня шепот: - Ева... Ты чего..?! На меня смотрели испуганные орехово-зелёные глаза - Поняла - я улыбнулась - Ты боишься неизвестности. - Ты о чём? - Ты лезешь уверенно под пули, но пугаешься, внезапно проснувшись со мной. - Я не контролирую во сне процесс. - А пули контролируешь? - снова улыбка. - Да. Для пуль есть баллистика. - Хорошо. Я просто сидела с тобой, у тебя был беспокойный сон. Я боялась, ты себя поранишь. - Это я виновата... - ... и так себя наказываешь? - Ты ничего не знаешь. - Так расскажи. - Я... - Подожди. Полежи... - остановила я её и скользнула в кухню. Я заварила ромашку и календулу - разлила в фарфоровые чашки, поставила на поднос. Каким бы ни был сильным человек - его тело имеет конечный ресурс. Тело всегда рано или поздно сдаётся, если не получает поддержки. ... Рита сидела в подушках, закопанная по самый подбородок в одеяло. - Я принесла тебе чай. Можно к тебе? - Можно. ... она обжигалась паром и кипятком. Она глотала не чувствуя ни вкуса ни температуры, выплёвывая между вдохами слова о потерянной дочери, о живущем в другой семье сыне, о своей неспособности быть с другими и невозможности её любить: - А вообще, я - это отдельная история.