μαργαρίτης*

Рита хорошо водила машину - ровно, мягко, стремительно. Она легко сливалась с рулём, с дорогой... становилась словно частью механизма - уверенно отдавала команды, и полторы тонны металла слушались малейшего её движения. - Заедем ко мне? Ненадолго. - Что, прости? Задумалась. - Мне нужно домой. Если хочешь, могу отвезти сначала тебя. - Зачем? - Ну, мало ли... - Рита дёрнула плечом - Свои дела, планы. Или просто не хочешь. - Нет, мне интересно. Ты меня к себе ещё не приглашала. - Как-то не подумала об этом... Раз уж получилось приглашение, может, тогда, сначала в магазин? А то вдруг мы задержимся, а у меня там совсем ничего... Даже мыши... - Какой мыши? - Которая в холодильниках обычно вешается. ***** Гипермаркет. Свет, стекло, пространство. Изобилие товаров и ощущение благополучия. - Рита, можно ты тележку возьмёшь? - Конечно, без вопросов. А что такое? - Тебе правду..? - Ну конечно... А что, она такая страшная..? - улыбка - Мне очень нравятся твои руки. Сейчас мы всего наберём, товары добавят вес, тебе придётся толкать тележку с усилием и на твоих запястьях будут выступать вены... Рита вдруг закашлялась и покраснела: - И давно ты так... любуешься? - Всегда. - То есть? - Помнишь, как при первой встрече, я заставила тебя сесть в машину? - Ну... - Видимо, ты всё же тогда ударилась при падении, и ты помогла себе запрыгнуть в салон... Фактически подтянулась на руках. У тебя руки сильные. Это так красиво. - ... хм, а я себя наблюдательной считала. А это не заметила. - Это же хорошо. - Чем же? - Перестаёшь контролировать пространство рядом со мной. - Ага... Ещё лучше..! - сарказм - Да ладно тебе... Можно же иногда давать себе слабину. - Нет. - Почему..? Рита на вопрос не ответила, но помолчав, неуверенно как-то спросила сама: - А что, ты действительно считаешь, что сила - это всегда хорошо? - Всегда. - Вот всегда? - Насилие - плохо. А сила... по крайней мере я не могу представить ситуацию, когда сила являлась бы чем-то плохим. - Любая? - Любая. ... мы уже купили что нужно было по мелочам, выбрали к ужину пасту и рыбу. Я уже думала, что тема исчерпана, как вдруг Рита продолжила: - А я стеснялась своей силы очень долго. Мне много говорили, что это не для меня. Не для женщины быть сильной. - Глупость... - Почему же? - Как по-твоему, природа, стихии, вода, море, сама жизнь - это женское или мужское? - Скорее женское. - Ну, и разве можно сказать "слабая природа"? Или "бессильная"? Женская суть всегда была мощной... - Но только не для моих семей. Я дважды разводилась, не сумев быть слабой. ... впереди образовалась пустая касса и Рита прибавила шаг. Я улыбнулась ей в спину: кажется, случайно попала в мягкое подбрюшье. Что-то подсказывало мне, что слабость Риты в её силе. ... когда я догнала её, в тележке прибавилась бутылка белого сухого вина. В конце-концов, сегодня на ужин запланирована рыба. ***** Я впервые оказалась у Риты. С порога, с первого шага квартира показалась мне радостной. Яркой. Всё время нашего знакомства, Рита казалась мне немного... жертвой обстоятельств. Суровая железобетонная леди, на долю которой выпало много боли - и которая стала жёсткой, жилистой, сухой. Заложник ситуации. Заложник прошлого. Подспудно, в моей голове висела идея, что она хочет сбежать от себя, от жизни, из дома. Спасая людей и рискуя жизнью хочет забыться. А тут... ... мягкие тапки, жёлтый тёплый свет, множество посуды, современная кухня, классный текстиль, бигуди на тумбе и красивые платья. Её квартира оказалась такой уютной. - Рита, а почему ты живёшь у меня? - Хочу быть к тебе ближе. Хочу видеть тебя. А ты любишь свою квартиру, у меня тебе будет неудобно. - И все? - А должно быть что-то еще? Я засмущалась, не зная как подобрать слова, но она продолжила сама: - Нет, я не убегаю ни от чего. И у меня обычный дом. И сын. Даже фотоальбомы лежат на полках. - Но то, что было .. - Я ничего не забыла. Но что бы там ни было, это всё прошлое. Я с ним живу. Оно меня сделало такой, да. Но оно не может отнять у меня счастье в будущем, если я сама так не решу. - Я бы так не смогла. - Только так и можно. ***** Потом мы готовили пасту, запекали сёмгу и пили вино. Холодное белое плескалось в бокале и тонкие стенки покрывались мелкими капельками от перепада температур. Я сидела на корточках у плиты, и Рита наклонилась меня поцеловать - впервые по-настоящему, медленно, долго - её руки упирались в шкафчики, а я держала вино и руки мои дрожали. Было вкусно. Приблизить лица друг к другу, и глубоко, долго дышать - короткие волосы с висков по щекам - у Риты распущены волосы - а губы тёплые - мягкие, пухлые. И мокрые. Облизнуть языком, закусить, скользнуть вглубь. - Люблю раненых в прошлом людей - вдруг прошептала Рита - Они отдаются всему, как в последний раз. Даже в поцелуе. - Когда-то будет и последний. - А ты не боишься? - Чего? - Расставаться? Умирать? - Боюсь, конечно. Но больше я боюсь не-жить. - Рита, а ты не боишься своей работы? - А ты своей? - Ну, на своей я могу бояться только себя: не справлюсь, не смогу, не успею. - А чем же моя отличается? - На твоей тебя иногда хотят убить. Тебе не страшно? - Ну, с головой-то у меня всё в порядке. - В смысле? - Ева, сотни людей погибают в авариях, тебе не страшно пользоваться транспортом? По всей стране регулярно горят квартиры и взрывается бытовой газ, тебе не страшно находиться дома? - Никогда не думала об этом. Я просто умею с этим жить: с машинами, со спичками... Этому ещё с детства учат. - Вот и мы умеем жить с оружием, нас этому тоже учат: не досылать патрон в патронник, не стрелять первыми, избегать прямого поражения, убегать зигзагами, падать, прятаться. Это работа со своими рисками. И если хорошо знать работу, риски минимальны. - Мне сложно назвать работой то, когда в тебя целятся и хотят убить. - Поверь, найдутся и те, кто тоже захочет тебя убить при определённых обстоятельствах... Как минимум, те, у которых нет твоих благ: квартиры, еды, одежды, лекарств. Еще можно оказаться не в том месте и не в то время. - Так... мне кажется, что у нас разговор ушел в какое-то странное русло... - Не хочешь об этом говорить? Но это тоже я, кстати. И убийства, и стрельба. Тебе неприятно? Ты не принимаешь этот вариант меня? - Принимаю, конечно... Просто хочу, чтобы ты дома отдыхала. А работы и на работе тебе хватит. Рита хмыкнула: - Выкрутилась. А ты сама-то расслаблена? - Наверное. - "Наверное"? - Мне не с чем сравнить. - Не даёшь себе волю расслабиться? - У меня не получается. Я всегда о чем-либо думаю. - О чём сейчас? - О том, как это странно, что человека действительно можно принимать таким, какой он есть. - Не поверишь, мне тоже. - Да? А тебе-то почему? - А тебе? Мы вдруг расхохотались одновременно. В порыве, я крепко обняла её, зашептала: - Как же хорошо, что нам друг от друга ничего жизненно-остро не нужно. - Только так и можно быть в отношениях. Ты этого ещё не поняла? - Понимаю сейчас. Когда нуждаешься в другом, когда зависим, когда привязан верёвочкой - или канатом - и никуда не деться... Когда не можешь вдохнуть, когда как на кислородном баллоне завязан на другом человеке - когда-нибудь возненавидишь. "Люблю - жить не могу" - это не о любви, это о болезни. ***** ... наступил вечер, и под окнами сигналили в пробке машины. Из открытой форточки доносились голоса, шум, сирены. Мы лежали в темноте и снова целовались. Ладони Риты осторожно скользили по моим рукам, талии, бёдрам. Нежно, заботливо. И сильно. Мои пальцы ныряли в её волосы, гладили по голове, трогали твёрдые мышцы плеч, спину. Уют и безопасность в кольце чужих рук. Я знала, что по первому малейшему желанию Рита разомкнёт объятия. И именно возможность уйти давала желание остаться.