μαργαρίτης*

... дышать было обжигающе-горячо, а по спине и рукам - холод. тишина - только треск горящих дров и запах какао Ева вынырнула из сна, перевернулась на бок и увидела Риту: та сидела на широком подоконнике и пила что-то дымящееся из большой керамической чашки. - Доброе утро. - Доброе. За окнами метель - толстые стёкла не пропускали ни холода, ни звуков. - Рита, как ты тут живешь? - А что такое? - У меня не получилось спать! - Как это..? - полуулыбка скользнула в губы - Половина меня жарится, половина мёрзнет! - А! Ну, жить в деревне надо просто привыкнуть. - Тоже мне - фыркнула Ева - Деревенская жительница! Ты-то откуда умеешь? - А я много что умею. Рита была непривычно тихая и спокойная. Она поставила чашку на подоконник и скользнула на лежанку к Еве: - Жизнь разная была - крепкие ладони легли на плечи, двинулись ниже. - Ты полна тайн. То в спасательных отрядах волонтёрствуешь, то в ролевых играешь, то в деревне дома строишь. - Да. Какая часть тебя мёрзнет? Спина? - Как узнала? - Чаще всего, люди поворачиваются к теплу. А когда спят у печи, то лицом к огню: дышат жаром, а всему остальному холодно. - Разве лицом - не важнее? - Важнее всего - тылы! Когда ты прижимаешься к печи спиной, ты прогреваешься вся. Не холодно. И дышать легко. Понятно? - Так точно! - рассмеялась Ева, попыталась приложить ладонь к виску, но вспомнив правила, попыталась освободить вторую ладонь, чтобы "прикрыть" голову. Рита перехватила руку и поцеловала пальцы: - Чем ты хочешь завтракать? - А что у нас есть? - Всё, что не доели вчера! - А это много? А нам вообще продуктов на сколько хватит? Рита вдруг перекатилась в объятиях и Ева оказалась сверху: - Тшшш... - предупреждающе - Мне не тяжело! зелёно-ореховые глаза близко-близко волосы собраны сзади в хвост чёткие брови - что ресницы даже немного теряются на их фоне, когда без косметики - Ева рассматривала внимательно, до деталей - Знаешь - продолжила Рита - Любить это тоже потребность. Расслабься. Доверься. - Это ты к чему? - Продуктов нам хватит надолго, я обеспечила этот момент. В доме много запасов, плюс мы вчера привезли. А каникулы же у нас только три дня? - Но вдруг... - Вдруг только кошки родятся! И то, перед этим есть определенные... предпосылки. - Предпосылки?! - расхохоталась Ева - А у нас будут эти предпосылки? Я соскучилась... и губы - горячие и стремительные, цепкие, ловкие со стоном - Посмотрим - Рита облизнулась, улыбнулась, но глаза были на редкость сосредоточены и внимательны - Посмотрим на что..? - На то, как ты себя будешь чувствовать. - А как я себя чувствую..? - недоумевающе протянула Ева - Недостаточно расслаблено! Выдыхай, выдыхай... А то иногда народ влетает в праздники: типа нужно максимально напраздноваться! Платья, шампанское, макияж, ёлки, тосты-пожелания-поздравления-телефоны-звонки-работа-смс... - Поэтому ты увезла меня в лес, в избушку? - Ага... считай похитила. Еве было сложно расслабляться. Но, тем не менее, она понимала - нужно. И нужно не только ей - это нужно ещё и Рите. Да, именно Рите - женщине, потерявшей две своих семьи, терявшей друзей - ей нужно было увидеть, почувствовать, что расслабление возможно в принципе, хотя бы для других, и тогда... тогда, может быть, она и сама попробует. глубокий вдох и ме-е-е-едленный выдох ещё медленнее руки и ноги раскинуть звёздочкой, и вдруг почувствовать как дышит Рита: живот вверх-вниз, и вверх и вниз как бьётся сердце: сильно, глухо, редко, резко - Я сейчас усну - пробормотала - Спи - бесшумный поцелуй в висок ***** Пробуждение было экстренным: дрова в печи давно прогорели, дом остывал и они жутко проголодались. За окнами - темно. Ночь. И снова (или всё ещё?) метель. - Рит, сколько же мы спали?! Они всё же были жителями мегаполиса. Теоретическое умение жить в доме - это одно, а вот привычки и навыки - это другое. - Ничего! Сейчас всё поправим! - военная выучка сказалась и Рита сориентировалась мгновенно: соскочить с лежанки, приволочь растопку и дрова из кладовой - У нас же второй сегодня день нового года? - Второй! - А значит, из еды нам положены вчерашние салаты. - Ложками из тазика? - Непременно! А ещё... Рита исчезла на пару минут и притащил откуда-то деревянный ящичек. А затем через пару минут в комнате появились мандарины и заполнили ароматом всё вокруг - их просто высыпали горкой в ящик и придвинули ногой к, так и не наряженной вчера, ели: - Готово! Абсолютно классическое второе января! ***** - Хочешь, я научу тебя варить зимние супы? - Хочу! У Риты в руке мелькал нож - короткие взмахи, и индейка разрублена на четыре крупных куска: - В зимних супах обязательно должна быть кислинка. А ещё мясо и целиковая картошка. - Целиковая? В супе? Как это? Для чего? - Для вкуса. - А порезанная картошка тебя не удовлетворяет больше..? - Из порезанной не так наваристо и густо. А зимний суп - в нём ложка должна стоять! ... под разговоры - так и готовили. На огонь - глубокий котелок ("как в сказочных избушках" - мелькнула у Евы мысль), в котелок - воды. Мясо. Щепотка соли и сушеные травы - сразу. Забулькали одна за другой крупные чищенные картофелины. - Рит... - Что? - А почему, в сказках, всегда только Баба-Яга за красными молодцами ухаживает? Почему она их кормит, поит, баньку топит? Почему этим Василисы там да Алёнушки не занимаются? ***** - Рита, странно, что тебе с работы не звонят! - Может и звонят, не знаю. - Как это? - Я отключила телефон. - Как отключила?! - Я хочу быть не с работой и всем миром, а только с тобой - и резкий, острый взгляд. Прямой. Бескомпромиссный. У Евы вдруг поселился комок в горле, мешал, не давал сглотнуть: такой простой откровенностью, как водой холодной. Она стояла и покусывала губы: "Я хочу быть с тобой" - сказала Рита и действительно просто была. Таскала мандарины и дрова, рассказывала про суп, резала мясо и хлеб, собирала посуду и грела воду чтобы помыть её после еды. Вдруг чуть пониже сердца что-то заболело от очень простой, но такой сложной истины: если хотят - будут. *** Непередаваемо красивая женщина - какой была Рита - её и ревновали, и соблазняли, и покупать пытались, и подарками дарили. И кричали, и взывали к совести, и ругались. И угрожали. И манипулировали. И обещали многое. И давали - тоже много. И она брала это многое. И давала сама. И всё равно уходила после... И именно сейчас, в этой глуши, в добровольном затворничестве среди полей... - Ева, ты что на меня так смотришь? - Спасибо. - За что? - Я только начинаю понимать настоящее счастье. - Да? И какое же оно оно? - Очень лёгкое - улыбка - Очень простое. - Интересно... Счастье - это слова, объятья, мысли. Это еда простая, из четырёх кусков индейки с разваренным картофелем и вой ветра за толстыми стёклами. Метель не унималась. Они не выходили далеко гулять, но решили подышать воздухом. Еда была готова - они налили в глубокие бульонницы кипящего супа и вышли присесть на завалинку. Ева грела руки о керамические бока, вдыхала запах специй и разглядывала окрестности. Можно было бы сказать, что вокруг белым-бело, но именно белого и не было в природе: светлое, чуть в оттенок синевы небо примесь розового и оранжевого - это слежавшийся в поле наст голубые тени ельника невдалеке сероватая укатанная дорога к дому Рита переминалась с ноги на ногу и с удовольствием слушала скрип берц на снегу. Ветер обжигал лицо. А горячий бульон - крупными глотками - на морозе обжигал губы. Было что-то неуловимо важное для нее - стоять вот так на улице в мороз, продуваемой со всех сторон, под вой метели и знать, что у неё есть это счастье - свой Дом - в тепло которого она может вернуться в любой момент. А с некоторых пор - она может вернуться туда ещё и не одна.