Лагерь юности

— И не стоит забывать о последствиях. Все мы также помним, что в Древнем Риме и Греции активно использовался абак. Ни для кого из вас не секрет, что… — Абак? — шепнул я так, чтобы учитель не повернул голову ко мне с недовольным взглядом.  — Ну да, — тихо ответил Рома — мой сосед по парте и лучший друг, — это что-то вроде счётов, — он взял листок и изобразил уверенной рукой сначала раму, которая по его словам была деревянной, затем кости, которые на кости похожи и не были вовсе. — Ну, — Ромка почесал затылок, — не похожи они на кости, потому что… Их, наверное, обрабатывали специально. — А зачем? — не унимался я. — Ну, смотри, — мой друг уже хотел было продолжить объяснение, но его перебил учитель, окликнув нас. — Роман и Антон, попрошу вас двоих выйти из класса. Мы с моим другом испуганно переглянулись, но ослушаться преподавателя побоялись. Собрав вещи, мы с лёгким чувством стыда вышли из класса. Даже когда дверь за нами уже закрылась, я продолжал ощущать на себе пристальные взгляды одноклассников. — И чем мы ему не угодили, — стал пинать свой портфель Ромка. — Не мы же одни разговариваем в классе, а выгоняет он только нас, — мой друг надул губы, словно ребёнок, и уселся на скамейку, стоящую напротив класса. Мне не хотелось рассуждать о том, почему почти каждый урок истории мы оказываемся за дверью, поэтому я просто присел рядом с другом. Мне уже пришла в голову идея, как скрасить долгие минуты ожидания до конца урока, как вдруг дверь класса открылась, и мы увидели радостных детей, выбегающих из неё. Это были наши одноклассники. Затем, когда вышел последний ребёнок — Витя, который имел репутацию ябеды и драчуна. Рома неуверенным шагом поплёлся к своему месту, а я семенил за ним. Усевшись, мы оба опустили глаза, ожидая, что нас как всегда будут отчитывать. Однако мы не услышали ни криков, ни ругани. Я поднял голову и увидел, что преподаватель что-то искал в сумке. Найдя это, он подошёл к нашей с Ромой парте и, как мне показалось, дрожащей рукой, положил на неё конверты. Затем и Рома поднял глаза. Посмотрев на идеально белую и гладкую бумагу, мы переглянулись. — Это, — не дожидаясь вопросов, начал наш учитель, — приглашения в лагерь. — Посередине года? — в голосе Ромы слышались нотки явного недоразумения. У меня был тот же самый вопрос. Обычно все против того, чтобы ученики куда-то уезжали в разгар учёбы, поэтому как могли, уговаривали родителей потерпеть до лета. А здесь — сам преподаватель даёт приглашения в лагерь, который явно будет длиться не один день, да ещё и в январе! — С вашими родителями администрация школы созвонится вечером, — проигнорировал вопрос моего друга учитель, — а сейчас, — он с грохотом закрыл учебник, с которого слетела пыль, — можете идти. Выходя из класса, я краем глаза заметил, что преподаватель истории положил палец себе на переносицу и стал подёргиваться, словно плакал. Я смахнул эти нелепые мысли и догнал Рому. Мы вышли из школы. Двор давно пустовал, поэтому найти свободную лавочку оказалось не так сложно. Положив свои вещи на одну из плохо выкрашенных деревянных скамеек, Рома и я сначала пристально смотреть на конверты. Затем, словно мысленно договорившись, мы одновременно стали рвать белую бумагу. Также одновременно достали пригласительные листы, где были напечатаны наши с Ромой имена, а также адрес школы и место прописки. — И вот всё они знают, — пробубнил мой друг, беря свои вещи и направляясь к калитке. — Ты идёшь? Я кивнул и, спрятав свой листок в задний карман школьных брюк, напялил кое-как рюкзак и догнал Ромку. — Не поеду я ни в какой лагерь, — вдруг выпалил он. — Почему? — ожидаемо спросил я. — Да ну его, что там делать. Вставай ни свет, ни заря, умывайся, делай зарядку, учувствуй везде, никакого личного времени и пространства, — мой друг громко выдохнул, — вот тебе оно надо? Я не сразу ответил. Мне ещё не доводилось быть в лагерях, поэтому я пытался вспомнить фильмы или мультфильмы, где дети проводили летние деньки. Однако на ум ничего не приходило. — Не знаю, — наконец ответил я. — Интересно всё равно, что там будет. Может не везде в лагерях есть распорядок дня и строгие вожатые, — я вспомнил, как Ромка мне говорил, что один из вожатых кричал на их отряд каждый вечер, потому что не все дети убирали за собой в столовой и опаздывали на зарядку по утрам. Рома что-то буркнул. Затем, словно очнувшись от мыслей, он махнул мне рукой и резко свернул к пешеходному переходу, крича мне: — Я забыл, меня же мать в магазин отправила. Давай не скучай, до завтра. Помахав рукой, я со странным чувством предвкушения направился в сторону дома. Было интересно, моим родителям уже позвонили? Они будут кричать? А они вообще меня отпустят? Что скажет бабушка? А если меня не отпустят, а Рому отпустят? Или наоборот. Я сглотнул и сжал руку в кулак. Затем стал щупать карманы своих брюк и, удостоверившись, что листок на месте, я тяжело и громко вздохнул. Как-то по-глупому улыбнувшись, я продолжил идти в предвкушении, что меня ждёт.