Лагерь юности

Я вошёл в дом, предвкушая, как отец станет кричать на меня, а мать будет просто молча сидеть и смотреть на всё происходящее. Однако переступив порог дома, мне в уши ударила настолько непривычная тишина, отчего я немного насторожился. Не став закрывать за собой дверь на замок, я оставил её слега прикрытой, а сам вошёл в прихожую. Обуви моего отца с матерью не было. Облегченный вздох вырвался из груди, когда миновав скрипучие ступени я оказался около своей комнаты. Открыв дверь, в лицо мне ударил холодный воздух и даже несколько листов бумаги — окно в комнате было открыто и теперь в ней, словно исполняя вальс, порхали листья бумаги. Я не торопясь подошёл к нему и со скрипом, который присущ только чему-то старому, закрыл окно. Нагнувшись к листочкам, которые уже хаотично валялись на полу, я стал рассматривать, что в них было ценного. Однако ничего, кроме того, что это школьные контрольные или какие-то заметки мне понять не удалось. Уже выходя из комнаты, до моего уха донеслись какие-то звуки на первом этаже. По недовольному тону и низкому голосу я понял — пришли родители. Мне пришлось быстро спуститься с лестницы, перепрыгивая чуть ли не каждые две ступеньки, кривясь от ужасного скрипа старых досок, и в следующий момент я стоял уже перед открывающейся входной дверью. Увидев меня готового помогать, родители немного удивились и даже помедлили войти. Затем, словно по щелчку, сделали одновременно шаг в дом. — Ну что, — начал было отец, — опять двойками хвастаться будешь? Я задумался, как правильно ответить на вопрос, но вовремя вспомнил про обещание учителя и спросил: — А вам администрация не звонила? Оба моих родителя переглянулись. Мама опустила сумку на пол и медленно села на стул, стоящий около входной двери: —Что ты сделал? — тихо спросила она. Я лишь вздохнул и, пошарив рукой в заднем кармане, нашёл конверт с приглашением и протянул её отцу. Он внимательно прочёл её и удивлённо поднял бровь, после чего передал бумагу маме. Она сначала долго вчитывался в написанное, затем так же долго обдумывала, что сказать. Однако отец сделал это за неё: — Ты никуда не поедешь. — Я вздрогнул. Таким рассерженным и нервным одновременно я его никогда не видел. Словно прочитав мои мысли, он сделал глубокий вдох и произнёс уже более спокойно: — В разгар учёбы посылать детей в какой-то лагерь, название которого никто никогда не слышал — это немыслимо! Кто дал тебе это приглашение? — Учитель истории. — Сегодня? — Да. — Звоню ему сегодня же. И пусть с ним разбирается администрация. Вдруг, как будто по щелчку пальцев, позвонили на наш домашний телефон. Высветился номер моей школы. Ничего не сказав, отец взял трубку и вышел из прихожей. — Сынок, — вдруг послышался мамин голос, — а кому ещё дали такое приглашение? — Ромке. — И всё? — И всё. Она встала, сняла с себя куртку, разулась и дала мне сумку с продуктами. Благополучно разобрав её, мы с мамой принялись кипятить чайник и нарезать бутерброды, когда вдруг вошёл отец. Я поднял на него глаза. Во взгляде читались нотки раздражения. Мне сразу стало понятно, что предстоящий разговор будет нелёгким. Однако, вопреки всем моим ожиданиям, отец молча прошёл к столу и протянул подписанную бумагу. Я заглянул в её содержание и опешил: на белоснежной поверхности красовалась подпись моего отца. Подняв на него недоумевающие глаза, он, не дожидаясь ответа, произнёс: — Да, ты поедешь в лагерь. — Но в разгар учёбы? — запротестовала мама, которая всё это время стояла спиной ко мне и к отцу. Лишь на последнем слове я заметил, как она повернулась, и начала нервно теребить тряпку для стола в своих руках. — Да, так нужно. — Не поняла, — мама присела на стул. — Для кого нужно? — Это необходимо для него, — отец указал на меня пальцем, словно я какой-то зверёк, а не его сын. Возникло ощущение, что он стал побаиваться меня. — А знаешь что, — вдруг выпалил он, —сама поговори с ними. — С кем? Отец её уже не слышал. Он словно фанатик принёс наш старый домашний телефон и поднёс его к уху мамы. Но та и слышать ничего не хотела. Было понятно, что она была явно против того, чтобы отпускать меня в разгар учёбы в лагерь. Ужинал я у себя в комнате. Родители весь вечер спорили, а под конец дня мама решила осведомиться насчёт Ромки. Она позвонила своей подруге — его матери и была сильно удивлена, когда услышала положительный ответ в пользу лагеря. — Словно заколдованная, — произнесла она, проходя мимо моей комнаты. Я не совсем понял, что она имела ввиду, но радовало одно: я поеду не один.