Лагерь юности

Я долго ждал автобуса на станции. Как ни странно, но здание было заполнено такими же детьми, как и я. Никто из родителей не стал меня провожать. Только мама поцеловала в лоб перед тем, так выставить за дверь. Отец же пожелал удачи с такой непривычной и глупой улыбкой, что я его даже не узнал. Ромка долго не приходил. Я уже было огорчился, что он вообще не придёт. Однако моему счастью не было предела, когда я заприметил его вихрастую макушку при входе в автобус. Мой друг помахал рукой и, торопясь, отдал билет водителю. Тот, с неохотой взглянул на него и кивнул. Проходя между двумя рядами сидений, Ромка на минуту замешкался, и кто-то его толкнул в спину. — Эй, давай поживее. Я не хочу, чтобы самое классное место было занято кем-то другим. Ромка молча повернулся и увидел перед собой мальчишку. Ростом они были одинаковы, поэтому парень уставился своему сопернику прямо в глаза. Не решившись завязывать драку из-за места, мой друг сказал: — Да, ваше королевское высочество. Не забудьте взять и самый лучший платок, иначе увидев, что ваше место занято, вы затопите нам весь автобус. Кто-то тихо засмеялся за их спинами. Парень, что наехал на моего друга, лишь оскалил зубы и молча прошёл к сиденью. Злобно усевшись, он уставился в окно. — Ты видел? — спросил меня Рома, подойдя к тому месту, где я оставил свои сумки. — Какой хам, — мой друг положил свои вещи и сел рядом со мной. — Ага, — только и произнёс я. — Слушай, — он нагнулся и шепнул мне на ухо, — ты не заметил ничего странного со своими родителями? Я вспомнил взгляд и действия моего отца. Поэтому так же незаметно для всех кивнул. — Вот и я заметил. Будто... — Заколдованные, — раздалось тихо за нашими спинами. Мы повернулись и увидели девочку. Её косы свисали, как мне тогда показалось, до самого пола. В каких-то местах торчали непослушные рыжие пряди. Улыбка нашей новой знакомой не сходила с её лица, однако, ярко выраженные зелёные глаза выдавали свою хозяйку. Ромка откашлялся и грубо спросил: — Ты кто такая? И зачем подслушиваешь? Девочка переменилась в лице. Она перестала улыбаться и пригнулась, подзывая нас к себе. Нехотя Ромка нагнулся, а я за ним. Девочка прошептала: — Я тоже заметила что-то странное в своих родителях. Они словно загипнотизированные стали собирать мои вещи, говоря о замечательных днях, которые я проведу в лагере, — девочка на минуту задумалась, затем протянула: — А ведь раньше я их и в летний-то лагерь не могла уговорить отвезти меня. — А они стали такими странными после телефонного разговора? — вставил я. Наша знакомая устремила свои большие зелёные глаза прямо на меня. Уже через какое-то мгновение мне стало неудобно, и я опустил взгляд. — Значит, и твои родители… — Я тоже заметил кое-что, — подхватил Ромка, толкая меня локтём, — поведение моей матери перед звонком и после отличалось кардинально, — мой друг почесал затылок, — до того как позвонить, она устроила скандал. Говорила, что не отпустит, что всё это из-за… — Ромка быстро покосился на меня, словно намекая на что-то. Я уловил его взгляд и прочёл в нём что-то новое, то, что может касаться только нас двоих. Вдруг испугавшись, что наша новая соседка заметит это, я повернул голову к ней, но её интерес заняла сумочка, в которой она что-то искала, забыв о нас. Однако в одно мгновение она победоносно подняла листок над своей головой и громко сказала: — Нашла! — Туалетную бумагу что ли? К нам подошёл тот самый парень, с которым Рома столкнулся ещё при входе в автобус. Он как-то странно покосился на меня, затем перевёл взгляд на нашу рыжую соседку. — А чего это у нас в ручках? — он грубо выхватил то, что та держала в руках, и развернул. — Это что, афиша нашего лагеря? — Это не афиша, это… — Автобус отправляется. Убедитесь, что все пристёгнуты. Посмотрите на ваших соседей, все ли на месте. Напоминаю правила поездки в автобусе: в салоне не прыгать, не бегать… Мы не стали дослушивать контролёршу. Тот парень, что отнял листок, сел на другой ряд недалеко от нас. Не упустив момента, Ромка язвительно заметил: — Нашей принцессе не понравилось вип-место? — Заткнись, — парень отвернулся к окну и сделал вид, что его не интересует происходящее. — Листок-то верни хоть. — На, — парень бросил скомканную бумагу прямо на колени моего друга, — подотрись. Ромка развернул листок и тогда я увидел, что хотела показать нам рыжеволосая девица. Посередине объявления красовалась яркая картинка большого дома, вокруг которого бегали счастливые дети. Над их головами были слова: Приходи поскорей, ждём тебя и друзей. Без родителей, поверь, будет нам всем ве-се-лей. — Какая странная надпись, — произнесла девочка за нашими спинами. — Ага, — согласился мой друг. – Кстати, — вдруг спросил он, не оборачиваясь, — как тебя зовут? — Марго, а вас? — Я – Рома, а мой друг – Антон. — Очень приятно. Может, вернёшь мне мой листок? — Похоже, тот парень был прав, — прошептал мне на ухо Ромка, — этот листок ей нужен, чтобы… — Я всё слышала! — Марго отняла у него листок и уселась на своё место, надувшись. Мы захихикали. Шёл битый час, когда мы проезжали мимо очередной остановки. Пока мы ехали, я насчитал их уже около ста двадцати. Но вот мы приблизились к заправке, и нам позволили выйти, чтобы подышать свежим воздухом. Все дети, которые находились в автобусе, дружной толпой выбежали из него. Я вышел самый последний. Спустившись со ступенек, я осмотрелся. Передо мной стоял небольшой старый магазинчик, в который зашёл водитель с контролёршей, чтобы расплатиться за бензин. Я размял ноги и стал искать Ромку. Его я нашёл на противоположной стороне улицы. Шёл снег, поэтому разглядеть лицо друга мне не удалось. Подойдя ближе к дороге, я крикнул: — Ромка, ты что там делаешь? Он не ответил. Рома так и продолжил стоять один на противоположной стороне дороги. Вдруг он поднял перед собой руку и жестом позвал меня к себе. Я вопросительно посмотрел на Ромку, но с такого расстояния он вряд ли мог понять, о чём я думаю. Я уже готов был сделать шаг навстречу к своему другу, как вдруг почувствовал удар сзади. Обернувшись, я увидел Ромку. Тот стоял позади меня около автобуса, уже готовый забросить ещё один снежок. — Ты чего там стоишь? — он весело рассмеялся. Я обернулся, но на противоположной стороне так никого и не увидел. К снегу прибавился и сильный ветер. Взрослые ещё не вышли из магазина. Дети начали немного замерзать, поэтому заправка опустела почти в миг. На ней оставались только я, Ромка и Марго. Пока остальные дети грелись в тёплом автобусе, мы ближе подошли друг к другу и стали говорить насчёт предстоящей поездки. —Кстати, — сказала Марго, — а как называется наш лагерь? В этот момент из магазина вышел какой-то старик. Заприметив нас, он осторожно начал подкрадываться, стараясь, оставаться незамеченным. Мои друзья и вправду его не замечали, однако я пристально следил за ним. — Кажется, он назывался «Юный». — Да нет, — запротестовал Рома, — «Юность». — Точно, — согласилась наша новая подруга. Услышав название лагеря, старик, который всё это время стоял лишь поодаль от нас, подскочил к нашей компании. Он сделал два огромных шага, но так быстро, что я и опомниться не успел, а его сухое, скрюченное тело уже стояло рядом с нами. Внимательно нас осмотрев, он переспросил: — Как, вы говорите, ваш лагерь называется? Ромка повернул голову к старику и поздоровался: — Здравствуйте, «Юность». А вы что-то знаете о таком? Вдруг незнакомец упал на колени и расплакался. Мне на мгновение показалось, что передо мной сидел на холодном снегу не взрослый человек, а ребёнок. Он стал размахивать руками и сквозь слёзы говорить: — Уезжайте! Уезжайте! Они выкачают из вас всё! Немедленно разворачивайте свой автобус и… Словно вспомнив, что мы только дети, он осмотрелся. — Где взрослые? — В здании, — пятясь назад, сказала Марго. — Вы видели на них красные повязки? На их запястьях? Я начал прокручивать в голове все детали нашей поездки. Однако с трудом мне удалось вспомнить, что я видел что-то похожее на руке одной сопровождавшей нас женщины. Она приветливо улыбалась, встречая нас в начале поездки, и внимательно следила за порядком во время её. Это была та самая котролёрша. —Ну да, — тихо ответил я, — на ком-то были… Ромка пихнул меня в бок локтём, шипя: —Эй, ты что, за сумасшедшего? Словно не услышав его, он поднял руки над головой: — Помеченные! Они одни из них! Слушайте меня внимательно, — старик привстал и наклонился к нам. — Чтобы выбраться из лагеря, нужно дождаться захода солнца, затем выждать час. Ночью вас почти никто не сможет догнать, — он выдохнул, переводя дух, — за зданием к югу есть потайной ход. Самое главное не слушайте их… — Добрый вечер, — раздалось за спиной незнакомца. Около нас стояла та самая «помеченная» и водитель автобуса. Они оба выглядели довольно сурово. Белокурые волосы женщины сбились и торчали из-под шапки. Её томный взгляд лениво ползал сначала по нашим лицам, затем по лицу старика. Водителю, как мне показалось, было всё равно. Он топтался с ноги на ногу, выжидая команды ехать. Вдруг женщина заговорила: — Дети, время поджимает. Нам нужно сесть в автобус. Она прошла мимо старика, сделав вид, что его нет, и словно впорхнула в автобус, набитый детьми. Водитель ещё секунду потоптался и вошёл за ней следом. Посигналив нам, он сделал знак, чтобы мы вошли. Не оборачиваясь, мы пошли друг за другом к входу. Вдруг я почувствовал, как кто-то крепко сжал мою руку. Это был всё тот же старик. Он что-то протягивал мне. — Возьми, возьми. Если встретишь Петьку Соловьёва, скажи ему, что ты от Игорька Стрелы, — затем, задумавшись, он добавил: — Прозвище у меня такое было. — Антон, ну ты идёшь? — Иду, — затем я прошептал старику: — Спасибо. Я зашёл в автобус, крепко сжимая то, что дал мне новый знакомый, держа это в кармане. Сев на своё место, я посмотрел в окно. Старик всё так же стоял, сжимая в руках красный галстук, какие обычно выдают в лагерях. Неужели, он говорил нам правду? — Все здесь? — голос той женщины, которую я в голове отметил как «помеченную», отвлекла меня от мыслей, и пришлось влиться в хор ответа «ДА». Посчитав нас и убедившись, что все на месте, она села. Только после того как мы тронулись, я осмелился достать то, что дал мне старик. Это был свёрток. Развернув его, я увидел ключ и карту, нарисованную от руки. — Что это такое? – прошептал Ромка. — Это тебе он дал? — мой друг пальцем указал в окно, подразумевая старика. — Да, — шепнул я. Вдруг почувствовав какую-то тревогу, я быстро свернул карту с ключом и спрятал всё это добро глубоко во внутренний карман куртки, о котором знал только я, поскольку я его и сделал. К нашим местам подошла та самая «помеченная». Глупой шапки на ней уже не было, от чего она смотрелась ещё неприятнее. Волосы некрасиво свисали с её плеч, а некоторые волоски выбивались из-под прядей. Она наклонилась к нам с Ромкой и прошипела: — Молодые люди, у вас никаких лишних вещей с собой нет? — Нет, — хором ответили мы. — Дайте мне проверить ваши карманы. — А с чего это вдруг? — сказал Ромка, — мне кажется, вы не имеете права вторгаться в личное пространство, сколько бы лет нам не было. Женщина укоризненно посмотрела на моего друга и улыбнулась. — Я лишь хотела убедиться, что у вас нет ничего лишнего. — А на вокзале, почему не проверили всех детей? — всё так же не унимался Рома. Белокурая поняла, что продолжать спор бесполезно. Она громко вздохнула и с натянутой улыбкой пожелала нам удачной поездки. Рома, сев на своё место, приблизился ко мне поближе. — Ты спрятал? — Да. — Как приедем, нас нужно будет разобраться, что да как. Я лишь кивнул. Вскоре долгая дорога сморила нас обоих. Не знаю, сколько мы ехали, но когда прибыли на место, была уже глубокая ночь. Автобус почти опустел, и нас разбудила Марго. Её кудрявые косы были заплетены в одну большую и тугую косичку. В руке она сжимала свой маленький жёлтый лакированный чемоданчик. — Сони, на выход. Все вас только ждут. Мы быстро собрались и вышли из автобуса. Подойдя к лагерю, я услышал из толпы вопрос: — А зачем здесь такой громадный забор с леской?