Я покажу вас розам

Дима, наконец, осознал, почему курил именно в окно, а не…в душу себе, например. Всё равно стремился наружу вырваться, посылая сигнальный огонёк сигареты. Вот Серёжа и приманился на его свет. Тот ещё мотылёк, конечно. Коваль невольно представляет садовника в кигуруми с крылышками и глумливо смеётся. - Что вы ржёте, Дмитрий? Может, я серьёзно, - чванливо вопрошает Орлов, притягивая молодого человека ближе и не встречая сопротивления. - Серьёзно что? – недоверчиво спрашивает Коваль, как будто сводя на нет всю романтику. Но не тут-то было. - Это, - Орлов изучает Димино лицо, приоткрыв рот в возбуждении и нетерпении, обдавая лёгким дыханием. И уже тихо радуясь внутри, что не перегнул палку, что не превратился в увальня из-за своего сладкого, детского, наивного чувства, захлестнувшего с головой. - Это? – переспрашивает Коваль, лукаво улыбаясь одними глазами и по-кошачьи проводит носом по серёжиной щеке. Тот ласково гладит его по затылку, шее, ведёт ниже, пока Дима уже сам склоняет голову набок. Поцелуй выходит душистым, цветочным, но не приторным. Оторвавшись от серёжиных губ, Диму так и тянет лечь на примятую траву, которая кажется мягкой и шёлковой после случившегося волшебства. Но из соображений поберечь модную футболку молодого человека и во избежание своих же собственных комментариев из серии «у тебя вся спина зелёная», Серёжа осторожно берёт Диму на руки – тяжело, это же не мальчик-одуванчик. Не пушинка от одуванчика, точнее. Но справляется как-то, усаживая к себе на колени и давая обхватить за шею. На Орлове видавший виды комбинезон, которому не страшно вообще ничего. Дима видит его рыцарем в блестящих доспехах. Или без, но до этого ещё далеко. Новоиспечённые любовники целуются с чувством, но с толком и с расстановкой. В расхлябанном Серёже просыпается какой-то аккуратизм. А в Диме он и не засыпал, поэтому, услышав раскаты грома, тот нервно хватает садовника за лямки. - Пойдём отсюда, - шепчет он, опуская голову на плечо Орлова. - Да, Дим, давай сбежим! - Не смешно. - А мы сюда шутки пришли шутить, что ли? - Дебил. - Пф. А ещё пять минут назад в вечной любви клялся. - Не было такого. - Чем докажешь? Милые препирания помогают скоротать дорогу. Дима тревожно смотрит в налившееся свинцом небо и, зеркаля недавнее серёжино движение, хватает его за руку. - Серёж, пойдём домой, мне страшно. - Агафон ждёт. - Он наверняка уже ко мне забежал. Коваль оказался прав. Марси безмятежно миловалась с рыжим поклонником на плетёном кресле. Или искала у него блох. Впрочем, одно другому не мешает. - Серёж, мне нехорошо. Посиди со мной. Или лучше…ляг. - Чего, Дим? – Орлов берёт молодого человека за запястья, прижимая к своей груди. - Грозы боюсь. Очень, – серьёзно заключает тот. - Ну ты чего, - умильно улыбается садовник. - Не обесценивай. - Началось в колхозе утро, - бурчит в ответ Орлов, но обнимает. Нежно. Дима беспокойно лежит на боку, к серёжиному дыханию сзади прислушиваться сложно – его заглушает неприятный грозовой сигнал, напоминающий бесконечное перекатывание несуществующих шаров для боулинга в многоквартирных панельных домах. На самом деле этот феномен происходит из-за того, что воздушные пустоты конструкций, из которых строится типовое жильё, нагреваются. - Не надо бояться, - шепчет Орлов, поглаживая брюнета по волосам, - ты же кошек не боишься? - Нет, наоборот, - удивлённо отвечает Дима. - Ну вот, а раскаты грома как раз похожи на кошачье урчание, - его мягко целуют в несколько участков шеи, - разве не так? - Хм, и правда, - соглашается дизайнер, нащупывая руку Орлова. Следующее сближение душ происходит с первыми лучами солнца в маленькой ротонде, «полудырявой», как заметил Коваль – ну, потому что кроме непосредственно прутьев беседки она укрыта редеющим плющом. - Ого! – всплескивает руками Женя Сидоров, димин заказчик. Коваль подумал, что тот невовремя вернулся. А на деле телефон дизайнера всё это время разрывался от звонков, - Миш, ты глянь, что творится. - Надеюсь, работаете вы не хуже, чем целуетесь, - интеллигентно замечает Кострецов, поправляя ворот.