Gods from hell

***

             Сидя в кресле, обтянутом дорогой кожей, парень вновь втягивает едкий дым, который приятно обжигает лёгкие. Пепельные волосы упали на глаза орехового цвета, которые, кажется только сейчас показывают настоящие эмоции парня. Боль. Потеря своих людей. Ненависть.       На столе, в бокале-снифтере, в свете дневных лучей переливается янтарный напиток, а терпкие виноградные нотки пронизали воздух в комнате. Приятная сухость от бренди осела на языке альфы, которым он проводит по губам, задевая холодное металлическое колечко в правой части губы, прикусывая и оттягивая его назад. Чону нужно время собраться с мыслями, побороть свою импульсивность, побороть себя.       Альфа встаёт из-за стола и выходит из помещения. Видит суетливо бегающих людей, которые спешат, пытаясь справиться с делами как можно скорее, видит тех, кто смывает кровь с газона, видит тех, чья смена уже закончилась и они готовятся идти домой, где их вероятно ждут, видит людей, которые выезжают на задания.       Чон подходит к своей машине, чёрный мерседес-бенц который не первый год служит альфе, не давая повода на мысли о замене. Выезжая из укрепленной базы парень едет по кремнистой дороге. Мелкая тряска машины прекращается как только альфа выезжает на дорогу, ведущую в город. Мимо мелькают засохшие деревья, местами сожжённая трава, остатки старых сгоревших домишек, а вдали, словно существуя в другом измерении, виднеются новостройки, аккуратные стеклянные многоэтажки восхищают и цепляют взгляд, парень усмехается отмечая про себя, что не все здания смогут простоять больше десяти лет.       Альфа подъезжает к старому парку аттракционов и, выходя из машины смотрит на старые ржавые карусели с ненавистью, губы сжимаются в полоску и их уголки опускаются. Чон садится на лавочку, закидывая ногу за ногу и спиной опираясь на спинку лавки, с которой прекрасно видно здание, верхние этажи которого, кажется погружены в тёмные свинцовые тучи. Здесь находятся как минимум около сотни офисных помещений разных мелких фирм и та, которая случайно привлекла внимание альфы. Слишком мало информации, но людям Чона удалось узнать, что именно фирма с названием " ARES Company " принадлежит крысам с Востока. Парень опускает взгляд на свои часы и отсчитывает десять секунд, по истечению которых, один из этажей взрывается. Осколки панорамных окон разлетаются в разные стороны, а как только попадают на землю крошатся на ещё более мелкие части. Огонь полыхает на двадцать пятом этаже, спустя пару секунд до ушей альфы доносится ещё один взрыв, но уже на другой стороне здания. Смотрит на людей, в панике выбегающих из огромного муравейника. Он усмехается и вновь опускает взгляд на часы.        Шесть. Пять. Четыре. Три. Два. Один.       Теперь взрывается этаж за этажом, начиная с самого верхнего. Словно пальба из штурмовой винтовки, только умноженный в разы, звук разрезает минутную тишину. Чон вытягивает губы и выдыхает с усмешкой. Глаза блестят безумным огнём, таким как тот, что полыхает в здании. Слышны крики помощи, слышны крики боли, чувствуется запах крови, бетона и пороха. Одни только крики будоражат кровь Чона, разгоняя её по венам. Одни только мольбы доставляют незримое удовольствие ушам альфы. Один только запах крови заставляет растянутся рот парня в диком оскале, обнажая ровный ряд белых зубов.       –Я буду убивать тебя медленно, без сожалений, Ким Тэхён.

***

      Парень стоит у окна и смотрит на разбушевавшуюся погоду. Тёмные тучи окутали город и кажется, что где-то вдали прозвучал раскат грома. Сухие ветви деревьев гнутся после каждого порыва ветра, который стремится сломать их и злобно прогудеть, словно смеясь с их слабости. Сухая листва танцует с ветром, закручиваясь в воронку, а потом, разлетаясь в разные стороны, вновь оседает наземь. Все птицы, спрятались в гнёздах, защищая своих детей. За окном разгорается чуть ли не ураган, сносящий всё на своём пути.              Ким вспоминает свои чувства после того, как впервые убил. Убил в пятнадцать лет.       С детства Ким подвергался избиениям отца– Ким Тэкёна. Он до сих пор помнит момент, когда Ким старший вдавил собственного ребёнка в угол меж дорогим диваном и телевизором и избивал Кима до потери сознания. Мальчик кричал во всё горло, прося о помощи, прося отца остановится, царапая обивку короткими ногтями до длинных прерывистых дорожек на коже дивана. Где-то на бедре остался шрам от толстой железной бляшки ремня. Тэкён бил, чувствуя, как ломает ребёнка, бил без малейшей жалости и сожаления за свой поступок, иногда бил и ногами. Тэхён помнит, как после получасового мучения, отец поднял его за шиворот и поволок еле живого мальчика на нижний этаж, а потом в свою машину, сажая на переднее сидение и уповаясь всхлипами своего ребёнка, которому больно было даже от прикосновения ткани к израненной детской коже. Он помнит, как в тот день он просил прощения у отца за низкую оценку в четверти, он помнит, как крупные капли дождя стучали по лобовому стеклу и разбивались, как и душа маленького мальчика. Помнит, как отец орал на него. Помнит, как получил за свои слёзы в той проклятой машине. Помнит, как отец привёз Кима к какому-то зданию и вновь, взяв за шиворот, потащил его прямо внутрь. Табличка «Детский дом города Ичхон» напугала мальчика, большими, опухшими и красными глазами от слёз он смотрел на отца и думал, что отец не может с ним так поступить, но тот, что-то сказав и кинув какой-то конвертик стоящей рядом девушке, отшвырнул от себя ребёнка и ушёл. Не оборачиваясь. Ким не помнит, сколько времени прошло, сколько времени он плакал, сколько детей его толкали и сколько пытались потрогать его, причиняя неимоверную боль. Отец вернулся с высоко поднятой головой и надменным оценивающим взглядом.        Тэхёну было десять.       Тэкён учил своё дитя жестокости и, как казалось ему, открывал глаза на реальный мир, в котором нет ни счастья с улыбками, ни выдуманного людьми детства. Мальчик постоянно смотрел на своего отца большими зелёными глазками-пуговками, в которых читался огромный страх. Со временем он понял, какие части тела надо прикрывать, чтобы получать меньше боли, но не всегда это спасало.       К пятнадцати годам Тэхён стал похож на робота без чувств и эмоций. Отец убил в нём детство, преданные шакалы отца обучали правильным ударам и стрельбе. Ким не единожды присутствовал на вершении суда над виновными с отцом. Не единожды видел, как убивают людей. Было тяжело. Было больно смотреть, но он смотрел, зная, что если не отвернётся, его вновь изобьют. Ночи ловили крики парня, который просыпался от ужаса глаз, который ловил на себе в течении дня. Ночи ловили его слёзы. Ночи забирали его душу, а отец отобрал детство. К пятнадцати отец вынул душу из своего ребёнка и выкинул далеко к потерянному детству.       В пятнадцать Тэхён убил.       Ким помнит взгляд мальчика, который сожалел, в уголках серых глаз собирались кристаллы слёз, а взгляд Тэхёна был холодным. Стальная маска добралась до глаз парня. Он избивал тринадцатилетнего мальчика за то, что тот украл книгу. Простую книгу, сотни копий которых Ким мог купить себе.              «Убивай тех, кто украл. Не жалей. Украв единожды– украдут и дважды»       Слова отца засели в голове и стали зёленым светом для Кима. Раскидывая на теле мальчика синие отпечатки рук и ног он не останавливался, уповаясь всхлипами. Удар, нанесённый камнем стал последним. Из лежащего на холодном снегу мальчика вышел последний воздух, бережно сохраняемый легкими.       Ким помнит, как в шоке откинул от себя камень и посмотрел на свои трясущиеся руки, которые были окутаны кровью. Она морозила и стягивала трясущиеся ладони. Дома он долго держал под водой из и пытался стереть невидимые капли крови. Тринадцатилетний мальчик первое время посещал сны Кима, тревожа, но потом пропал ровно так же, как и появился.       В семнадцать отец поручил убить человека так, как сам Тэхён желает. На столе в тёмном подвале лежали разные предметы пыток. Начиная от хирургических принадлежностей и заканчивая огнестрельным и холодным оружием.       Как оказалось, сидящий на стуле мужчина был каким-то чиновником, рот у которого никогда не затыкался, он доносил информацию и ненавистному Западу, который Ким не взлюбил из рассказов Тэкёна. Спустя часы мучений мужчины, Тэхён случайно заметил хирургические иглы с нитями. Поручив верным шакалам отца придержать голову мужчины, Ким стянул его губы так, чтобы тот не смог ничего сказать или попросить.       Молодой альфа наслаждался болезненными гортанными стонами мужчины, а ночь наслаждалась сумасшедшим смехом парня.       Отец добился своего. Он сотворил свою, только более жестокую копию. Теперь он уверен был, кому передаст своё место после кончины.       На двадцатилетие сына Тэкён подарил тигрёнка, сказав, что тот станет верным другом, который не предаст никогда. Так в двадцать лет Тэхён начал приручать дикую природу.       В двадцать один Тэхён похоронил отца, закопав свою юность и детство вместе с воспоминаниями.       В двадцать два он собрал вокруг себя верных людей, которые доказывают свою верность и по настоящий день.       В двадцать три он подавил всех крыс, что пытались восстать против Кима. В эти же двадцать три он стал Богом Востока.       Тэхён отворачивается от окна и присаживается на корточки гладя своего тигра по загривку, тот что-то урчит в ответ и блаженно прикрывает глаза. Ким кидает в ответ короткую улыбку и выходит из кабинета.       Альфа идёт вдоль отдела программирования и защиты, и видит подозрительное копошение некоторых сотрудников, которые перестают что-то печатать и идут вдоль мониторов, на которых показываются рябящие оттенками серого цвета картинки. Ким подходит к одному из мониторов и видит надпись на одном из рябящих прямоугольников «ARES Company»       — Камеры неисправны? — Ким поднимает вопросительно бровь спрашивая у одного из сотрудников.       — Господин, мы сейчас попробуем перезапустить камеры, а если не получится, то посмотрим записи, есть вероятность, что что-то произошло с камерами.       Ким кивает головой и показывает взглядом, что те могут приступить к работе.       Спустя время альфа слышит тихое шипение тех, кто занимался перезагрузкой камер и поворачивает голову в их сторону. Он видит, что люди приступили к просмотру камер за последний час, перематывая некоторые моменты. Одна из записей случайно привлекает внимание и Ким подходит к монитору. Сидящий за ним человек встаёт с кресла и кланяясь протягивает руку в приглашении занять его место. Ким отрицательно мотает головой и проматывает вперёд видео и резко ставит на паузу. На мониторе видна картинка записи фиктивного офиса на Западе. Тэхён немного щурит глаза всматриваясь в стоп-кадр. Сквозь одно из панорамных окон виден густой серый дым, валящий, словно из соседнего кабинета. Переключает монитор на другую камеру и замедляет скорость записи. Позади видимо столпились сотрудники и смотрят на монитор. Видео идёт и теперь чуть ли не по кадрам видно, как кабинет вместе с людьми, поглощают огромные языки пламени и бетонные клочья стен. Один из них попадает в камеру, ломая.       — Покажите записи камер с улицы, не думаю, что вам будет трудно взломать их.– Ким кивает головой, и близстоящий человек активно начинает набирать что-то на кнопочках и спустя время отходит от монитора и Тэхён видит, как взрывается сперва двадцать пятый этаж, на котором находились фиктивные офисы, а потом взрывается и всё здание, начиная с верхних этажей.       Ким кивает головой поджимая губы, а в глазах закипает ярость, он сжимает кулаки и выходит из отдела. Слух вновь улавливает чей-то диалог.       — Директор Пак, фиктивные офисы с нашими людьми, находящиеся на Западе были взорваны. Наши агенты ищут выживших. Мне доложить Господину Киму об этом инциденте?       — Секретарь Ли, можешь идти, я сам скажу Киму о происшествии. Твоё дело сказать, чтобы искали тех, кто возможно слил информацию.       — Хорошо Директор, сделаем всё, что в наших силах.– Парень низко кланяется, и резко поднимается.       Ким выглядывает из-за стены и видит Пака, который приближается к миловидному темноволосому пареньку и, якобы стряхивает пыль с его плеч и резко тянет на себя, ухватившись ладонью за ворот рубашки.       — Не то говоришь Ли, — парень усмехается и отпускает испуганного паренька, — не то, что в ваших силах, а всё сделаете в первоклассном виде, иначе до завтра ты не доживёшь.       Парень испуганно кивает головой и, кланяясь Паку убегает в противоположном направлении.       — Ну-ну, напугал мне паренька Чимин, бедный, чуть на месте не наделал.– Ким изображает страдальческое лицо и улыбается альфе.       –Тэхён, Восток…– фраза так и остаётся незаконченной, так как Ким перебивает друга.       — Я знаю, только что вышел из отдела защиты.– Ким кивает в сторону отдела и смотрит на Пака. Незаметно для себя он делает выводы, что рядом стоящий альфа возмужал, скулы стали более отчётливыми, на коже пропали все высыпания, да и в росте стал выше. Удовлетворённо кивая про себя.– Договорись о встрече с Чоном. Попробуем поговорить. Какая-нибудь нейтральная территория, укрепи её хорошо, поставь людей, я уверен, он побоится прийти один.              — Но Тэхён…– Пак вновь не успевает договорить, как его затыкают взглядом.       — Я сказал договорится, не перечить мне.– Ким разворачивается и уходит от Пака, оставляя того задыхаться воздухом от возмущения.

***

             Чон встаёт со старой лавочки, с которой наблюдал удивительную красоту, которая подвластна лишь ему, отряхивается от незаметной пыли и идет по старой тропе вдоль парка. Он помнит, как двадцать лет назад парк был полон людей, каждую весну цвели вишни, погружая в волшебную атмосферу этот парк. Альфа помнит, как пришёл сюда впервые с родителями и младшей сестрой, он сохраняет свои воспоминания и вытекающие из них чувства, сохраняет, помещая в далёкие уголки и заковывая их на крепчайшие цепи. Альфа не рос в семье, которая его не любит. Всё детство, что он провёл с родными, было наполнено любовью матери, её вкусными блинчиками по утрам и глупыми шутками отца, с которых маленький альфа постоянно смеялся. После появления сестры ничего не изменилось, как это бывает в других семьях, альфу не обделили вниманием. Отдали в первый класс и не ругали за замечания от учителей, лишь спокойно рассказывали, как никогда он не должен поступать, а маленький Чон обещал, что никогда никого не будет обижать и закреплял обещание сплетением маленького мизинчика с мамой или папой. Родители дарили любовь своим детям в равных количествах.       Но альфа разорвал это обещание, как только ему исполнилось двадцать один и пришла обязательная военная служба. Он быстро поднялся по карьерной лестнице и сам того не понимая вступил в криминальный мир. Душа ожесточилось, когда-то трепещущее сердце превратилось в камень, а взгляд тёплых ореховых глаз похолодел и стал холоднее Арктических льдов. Он умер внутренне, как только ощутил всю тяжесть и ужас реального мира, от которого в детстве его оберегали родители.       Последний раз, когда они выбирались в этот парк, Чону было восемь, а сестре три. Альфа радовался смеху маленькой сестрички, которая последнее время плакала, чувствуя, что матери больше нет. В тот день отец был ужасно бледен, но он продолжал улыбаться и дарить тёплые воспоминания своим детям. Смерть матери подкосила отца, но тот пытался оставаться сильным рядом со своими детьми.       Чон быстро мотает головой, вновь пытаясь выкинуть эти воспоминания из головы, ускоряет шаг и стремится как можно быстрее покинуть парк. Как только за спиной остаются ржавые ворота, окружающие парк, альфа выдыхает, цепляя привычную маску безразличия на лицо и идёт в сторону своей машины.       Город давно изменился, давно нет цветущих деревьев вдоль улиц, давно люди спокойно не гуляют, выходные стараются проводить вместе, боятся, что это могут быть последние выходные в их жизни. Чон сам запугал весь народ. Они должны боятся завтрашнего дня, должны жить в готовности пойти войной против Востока.       Чон садится в машину и едет домой, пытаясь хоть как-то отдохнуть от тяжёлого дня.       Дом встречает альфу холодом, но кажется, что альфа его не ощущает от слова совсем, он идет в свою комнату, по пути собирая вещи, которые вчера кинул в спешке.              Как только кровать принимает Чонгука в свои обьятья, телефон издаёт звук. Злобно выдыхая воздух и закатывая глаза, альфа тянется к прикроватной тумбочке, на которой лежит смартфон, и хочет смахнуть влево, но его останавливает проскочившая в голове мысль: «Вдруг что-то важное.» — принимает вызов.       — Если это что-то серьёзное, то тебе повезло, а если нет, — парень делает долгую паузу, где слышит недовольное сопение Мина, — будь добр, положи трубку.       — Чонгук, на почту пришло письмо…– Мин делает запинку и продолжает.– От Ким Тэхёна.       Альфа думает, что ослышался или же начинает засыпать, резко принимает вертикальное положение и протирает глаза.       — Юнги, я тебе сколько раз говорил не звонить мне, после того, как выпьешь? Хуйню несёшь.– Чон вслушивается и пытается понять, правда ли пьян старший.– С чего бы великому Богу Востока писать нам, грешным.– Альфа не упускает ответить сарказмом.       — Да не пил я, я тебе сейчас пришлю письмо, если не веришь, — парень в трубке вновь запинается, — ну или сейчас скажу кратко. Он хочет встретиться с тобой и просит, чтобы ты назначил время и место.        — На моей территории? Чтобы я пустил пулю ему в лоб? — Альфа усмехается.– Хорошо, примем предложение этого шутника. Укрепите ближайшие здания и назначьте ему место. Парк, рядом с которым находился его «офис». Завтра в пять.       Словив короткое «Хорошо» парень отключается и кладет трубку.       Альфа вновь откидывается на кровать и прикрывает глаза, засыпая.

***

       День встречает обе стороны солнечными лучами, но ужасно холодным ветром. Он пронизывает до костей, пытаясь заморозить кровь или заставить людей дрожать от холода.       Ким сидит в своём кабинете, скрепив руки в замок. Он анализирует предстоящую встречу с Чоном, анализирует все возможные исходы событий. От раздумий его отвлекает ластящийся к ногам тигр. Альфа переводит всё своё внимание на него и вскидывает бровь.       — Сейчас ластишься ко мне, а другие не могут тебя усмирить, боятся тебя, — шепчет альфа запуская длинные аккуратные пальцы в шерсть животного, — мой демон боли и проблем грешников.– Парень усмехается, смотря на тигра.       Золотистая шерсть тигра красиво переливается всеми оттенками жёлтого и золотого в свете солнечных лучей. Тёмно-оранжевые полосы стали отливать свело-ореховым и, альфа смотрит на свою ладонь, которая гуляет вдоль тела животного и подмечает про себя, насколько красиво смотрится несочетаемое: рука человека и шерсть тигра. Он приручил дикую природу, подчинив себе одно из самых властных существ животного мира.       Альфа уходит в соседнее помещение и, спустя время возвращается с крупным куском сырого мяса. Тигр поднимает глаза на хозяина, как только до обоняния доходит тонкий, еле слышимый запах свежей крови. Асмодей поднимается на лапы и идет к альфе, вновь трётся головой о ногу, прося положить кусок на пол. Ким привык к проявлению нежности от тигра только к себе. Он не может представить своего Асмодея, трущегося у чужих ног. Альфа кладёт кусок мяса на пол и выходит из кабинета.       Ким вновь проходит возле отдела защиты и решает зайти.       — Отключи все камеры вокруг здания, что вчера подорвали.       Увлечённый работой паренёк не сразу замечает Кима, а потом, с запозданием дошедший до него голос заставляет вздрогнуть, глаза расширяются и парень подскакивает со своего места, низко кланяясь и обещает, что обязательно сделает, как Господин Ким просит.       Ким усмехается и выходит из отдела.

      Время близится к пяти.

***

      Альфа проснулся после полудня и, спеша натянув на себя первое, что попалось под руку поехал на базу. Он видит знакомые машины, которые выезжают к месту встречи альф за пару часов, дабы занять позиции.       Чон пробегается глазами по коротко стриженому чистому газону, вспоминая муки людей, которые допустили критические ошибки в своей жизни, которые привели к их к ужаснейшим мукам перед смертью.       Этот газон залит кровью сотен людей, которые не могли ответить за свои поступки, которые были не в силах подавить в своих мыслях и потянулись на тропу боли, сами попали в латы к Чону.       — Господин Чон.– К альфе подбегает молодой альфа, лет двадцати и кланяясь, протягивает какой-то конверт старшему.– Вам передал это Директор Мин.       — Можешь идти.– альфа кивает младшему и разворачивает конверт. В нём лежит аккуратно сложенная карта местности, куда и отправится сегодня Чон.       Красным обведены здания, в которых будут находится снайперы. Альфа ещё раз пробегается глазами по карте и достаёт из переднего кармана чёрных брюк металлическую зажигалку и, резко проведя большим пальцем по кремневым кресалам, поджигает сложенную напополам карту. Как только маленькое яркое пламя доходит до пальцев парень отпускает листик, с ранее, важной информацией и следит за тем, чтобы он догорел до конца. Альфа ещё пару мгновений смотрит на истлевший огрызок бумаги и опускает взгляд на наручные часы, которые показывают половину пятого.

***

             Альфа сидит на старой лавочке с местами потрескавшейся, а местами и слущенной краской и легонько постукивает носком коричневых оксфордов в такт придуманной в голове мелодии. Брюки орехового цвета обтянули крепкие бёдра сидящего парня, верхние пуговицы белой рубашки расстёгнуты, создавая лёгкий вид небрежности, рядом лежит ореховый пиджак, а альфа вновь опускает взгляд на часы. Сейчас Ким не выглядит, как глава преступной группировки, как человек, державший в страхе Восток. Он выглядит, словно модель, сошедшая с обложки журнала и попавшая по странной ошибке в этот ужасный мир.       Ким поднимает взгляд и видит в метрах двадцати идущего парня. Волосы пепельного цвета отливают солнечные лучи, холодный взгляд, который возможно запугал бы, не привыкших к жестокости, людей. Альфа не скрывает заинтересованности, рассматривает идущего в слегка обтягивающих брюках парня, рассматривает атласную тёмную рубашку, пуговицы которой, как кажется Киму, держатся из последних сил, замечает какую-то надпись на тыльной стороне ладони и, вновь переводит взгляд на глаза подошедшего, почти вплотную, парня.       — Новее не смог найти вещей, Чон? — Парень поднимается с лавки и отряхивает брюки.– Смотри, — он тыкает пальцем в грудь напротив стоящего альфы, — пуговица вот-вот оторвётся. Попросил бы прислугу подшить, раз не хочешь прощаться с этой тряпкой.– Ким вскидывает бровь, испытывающе смотря из-под полуприкрытых век на альфу.       — Я смотрю, ты этим только и занимаешься.– Чон перехватывает руку Кима и откидывает от себя.       Слышится выстрел со стороны одной из многоэтажек. Чон улыбается и смотрит на альфу, который вновь вскидывает бровь и смотрит в сторону зданий.       — И чем же так славится Восток? Людьми, которые даже спрятаться нормально не могут?       Чон явно проверяет выдержку альфы, пахнущего смесью граната и коньяка. Коньяк явно не является природным запахом парня. Видимо, Ким любитель побаловать себя алкоголем.              — А мы и не прячемся. Мы славимся пытками, болью, умением отбирать своё.– Ким вновь переводит взгляд на альфу.       — Хорошо, думай так. — Хмыкая произносит Чон.       Альфа рассматривает парня напротив. Безумно красив, острые черты лица, бронзовая кожа и холодные зелёные глаза.       — Не задерживай меня, что ты хотел. Не думаю, что ты преследовал здравые цели, раз ехал на мою территорию.– Предпоследнее слово парень выделяет интонацией и, медленно моргая продолжает смотреть на альфу.       — Ты прав, никаких здравых идей, Чонгук.- Ким смакует чужое имя на языке и, словно чеширский кот растягивается в улыбке. Некоторое время медлит, обдумывая, насколько необдуманный поступок готов совершить.– Ни мне, ни тебе смерти людей не нужны.– Альфа запинается.– По крайней мере сейчас. Давай обговорим там, где нет ни твоих людей, ни моих.       Чон на шаг отходит от Кима и смотря в глаза альфе начинает смеяться. Его развеселили эти слова. Он оглядывается по сторонам и подходит вплотную к Киму.       — Ты готов поехать туда, куда я скажу, зная, что это может быть ловушкой? Зная, что мне не составит труда тебя грохнуть и забрать себе тот Восток, которого ты долгое время добивался? — Чонгук опаляет горячим дыханием ухо альфы. Он опускает взгляд на оголённую кожу шеи Кима и игриво дует на неё, заставляя вздрогнуть от неожиданности альфу.       — Не помню, чтобы говорил тебе, что собираюсь сегодня умереть, Чон.– Ким принимает игру альфы и, из-за небольшой разницы в росте поднимает взгляд на него. Облизывает свои губы и немного приближается к уху Чона. — Я не умру сегодня, не так представлял себе смерть, явно не в твоей компании.       Ким резко отстраняется вновь ловя на себе взгляд альфы и поднимает вопросительно бровь, кивая в сторону недавно замеченной машины Чона.       Чон некоторое время медлит и, смотря в зелёные глаза парня напротив, ищет подвох. Разворачивается на пятках и идёт в сторону своей машины, предварительно махнув головой Киму, а тот поднимает с лавки свой пиджак и, вешая его на руку идёт за парнем.       Аккуратный кремовый кожаный салон на время цепляет взгляд. В машине ничего лишнего, лишь запах кожаного салона автомобиля. Ким садится на переднее сидение, кидая свой пиджак на заднее сидение, словно это его машина. Ни капли стеснения и скованности при альфе.       Альфы познакомились друг с другом на переговорах, три года назад. Стоял вопрос о Тэджу. Военные действия разделили город пополам. Разделили работы и дома миллионов людей. Разделили тогда, когда дети были в школах и садах, а родители работали в поте лица, чтобы обеспечить достойное детство своим детям. Казалось, в административном здании были слышны крики матерей, которых не пускали на другой конец города. Казалось, что начинается безумная давка, где даже статус неподвластен решению проблем. Люди двух сильнейших группировок на время объединились, дабы подавить крики людей. Погибли сотни. Одних — убили преданные военные Чона, других — люди Кима, третьи– погибли от рук своих же. Тэджу тогда был разделён на два менее крупных города. Людям дались сутки для того, чтобы принять сторону и в срочном порядке сменить место жительства. Хаос царил на этой земле ещё сутки. Ещё сутки был ад на земле. Ким вспоминает, что тогда Чон выглядел немного иначе. Более хилое телосложение, руки не были усеены татуировками, плечи были уже. За годы парень изменился координально. Пока альфа не видит, он задерживает взгляд на пухловатых губах, в уголке которых красуется прокол.       Ким отворачивается от Чона и, ставя локоть на выступ автомобильной двери, подносит ладонь к губам и смотрит на мелькающие за окном деревья. Он понимает, что альфа может попытаться его убить, чтобы подчинить себе Восток, как тот давно и хотел.       Солнечные лучи попадают на глаза старшего альфы, заставляя его немного поморщиться и откинуть солнцезащитный козырёк. Запускает руку меж сидений и нащупывает маленькую коробочку, из которой, поднеся к губам, зубами достаёт сигарету. Щёлкает в тишине зажигалкой и, втягивает в себя крепкий дым табака. Парень приоткрывает окно, чтобы дым выходил из салона. Чон наклоняет голову в стороны, хрустя и, откидывает голову, не отрывая взгляда от дороги.       Едут в тишине, каждый думает о своём. Два Бога, Востока и Запада едут в одной машине, анализируя сложившуюся ситуацию. Один из них ищет подвох, другой не отступает от своих слов и держит стальную маску на лице, не показывая настоящего себя.       Сотни деревьев мелькают через окно мерседеса. Природа умерла тогда, когда альфы потеряли свои души. Тогда, когда их ломали. Тогда, когда они хотели просто жить.       Жизнь — штука непредсказуемая. Сегодня они наслаждаются ей, а назавтра захлёбываются в слезах, ломая себя изнутри, вешая на лёгкие многотонные гири, которые тянут вниз, не давая свободного вздоха. И они, привычно натягивая на себя маску безразличия к миру, прячут под ней всю свою боль, которая сжирает заживо, не оставляя ни одного кусочка, кусает то медленно, давая привыкнуть к боли, то резко, заставляя взвизгнуть и, до скрежета сжать зубы, только чтобы не наслаждалась криками боли, как только остаются наедине с собой.       Пожирает, наслаждаясь болью и, где-то смеясь в стороне смотрит в глаза, полные боли и отвращения к себе, что недостаточно сильны, что недостаточно тренируют себя.              Недостаточно. Недостаточно. Недостаточно.       Они были слишком молоды, когда позволили миру сломать себя.

Решив вступить в эту игру, для себя они решили, кто из них не выйдет из неё живым.