Коктейль эмоций

Бар «Таска», как всегда, был полон. Кто-то из посетителей расположился за барной стойкой, растягивая свой коктейль на весь вечер, кто-то шепчущейся компанией сгрудился в уголке, устроившись за круглым столом, на котором стояли лишь бокалы, наполненные прозрачной жидкостью — обычной водой. А на верхнем этаже заняли свои тайные комнаты особые гости — богачи. Целые помещения, освещённые неоновыми лампами фиолетового и синего цвета, принадлежали только им. И даже там в хрустале была вода. Везде была вода, в каждом красивом бокальчике из разноцветного стекла была обычная дистиллированная вода, которую можно купить в любом супермаркете. Но с каким упоением в глазах они крутили в руках длинноногие сосуды, как смаковали каждую каплю, словно им в глотки вливали нектар богов. Они считали себя на вершине мира, стоило им сделать лишь один единственный глоток чарующей воды. Они забывали кто они, забывали свою историю, имена, даты, боль, семьи, детей. Загоняли себя в состояние, когда мир вокруг них превращался в мутное пятно, словно маленький ребёнок добрался до баночек с красками и начал рисовать неумелыми ручками на любимом мамином ковре. Но все мы знаем, что нет цвета привлекательнее для ребёнка, чем чёрный. Чёрный идёт последним, перекрывая все остальные, забиваясь в светлые пятна, он вызывающе кричит, что никогда больше не вымоется из ворса, всегда напоминая, какой выбор сделал художник последним. Золотые маски скрывали наши лица. Нас пятеро. На бейджиках написаны не наши имена, а лишь какие коктейли мы подаём гостям. Первая была Радость. Девчонка из хорошей семьи, пришла работать в наш бар недавно. Кажется, её зовут Аполина. Нам не разрешают называть реальные имена, но запреты на нас не подействовали. Зелёное стекло в её руках сверкало, словно настоящие изумруды. И тяжелее всех ей было работать в нашем баре. Ведь не каждый может заплакать от радости. А именно такие слёзы капали в её бокалы. Слёзы. Вот какой был главный ингредиент коктейлей, которые так любили наши гости. Предприимчивый владелец увидел в солёных капельках большую ценность, чем в алкоголе и не прогадал. Каждая слезинка проливается из-за определённой эмоции. Это может быть радость, когда смотришь на своё дитя, или тоска, когда твой любимый далеко. Химический состав слёз различается, если человек их проливает в разных эмоциональных состояниях. Гормоны, входящие в состав слёз, оказались весьма и весьма полезными. Ведь они вызывают эйфорию у человека, который пьёт эти слёзы. Может слёзы горя и содержат лейцин энкефалина — естественное болеутоляющее, но наши гости приходят в настоящий экстаз, когда наслаждаются чужими страданиями. И всё бы было замечательно, если бы радость обладала самым сильным эффектом из всех возможных слёз. Но она была самым слабым. Никому не были нужны слёзы счастья. На них денег не заработаешь. Настоящие ценители знали, что боль — есть удовольствие для эмоциональных наркоманов. Радость обслуживала тех, что сидят за барной стойкой. Офисные крысы, забежавшие на бокальчик со слезами, чтобы снять напряжение после долгих криков начальника и перед долгими криками жены и детей дома. Они сидели с ослабленными галстучками, в помятых рубашках и ловили слабенький кайф, вызванный радостными слёзками прекрасной Аполины. И они были самыми бедными, способными оплатить лишь небольшую порцию Радости. Но эффект проходил, их глаза вновь тухли, они натягивали на сгорбленные плечи свои серенькие пиджачки и плелись домой, чтобы снова и снова врать своим жёнам, что задержались на работе. А потом ещё пол ночи вспоминать, какого это было — на мгновение забыть обо всём, чтобы проснуться в семь утра, выпить горький кофе, который они ненавидят, и пойти на работу, которую они презирают. Вторую звали Владана. Или, как гласил её бейдж, Горе. Горе было второй по популярности эмоцией, которую заказывали посетители. Жёлтые бокальчики Владана чаще всего несла на столы компаний, где сидели молодые люди в компании девушек. Парни упивались Горем, пока их глаза не мутнели от растекающихся в желудках слёз Владаны. Горе было горьким, как бы смешно это не звучало, но не менее приятным, чем другие эмоции. Это как пить водку, зная, что твои ноги вот-вот станут ватными, а девчонка, с которой у тебя ночью будет секс, смотрит на тебя с восхищением от твоей способности пить крепкий алкоголь залпом. Кичиться они долго не могли, поскольку их тела сводила томная нега и они впадали в транс. У нас в баре была тишина, потому что никто из наркоманов не мог произнести ни слова, пока его не отпустит. Спутницы рыцарей, глотающих Горе, предпочитали либо Радость, либо Страх. Страх подавался в синем стекле с более короткой ножкой. Конечно, Катарина, повелительница Страха, была самой работоспособной из нас, ведь как всем известно, страх — самая сильная эмоция. Страх, вяжущий на вкус, словно танины в ягодах тёрна. Противный, обволакивающий твой рот, оставляющий на языке налёт, который потом приходится соскабливать зубами, чтобы избавиться от неприятного чувства. Но девушкам нравилось подражать своим мужчинам, поэтому Страх они глотали так же резво, как и в обычном баре шот B-52. Катарина — любимица хозяина и всех поклонников Страха. Неудовлетворенный Гнев был нашей изюминкой для взрослых дам. Скользкие, словно гадюки, они приползали к нам в «Таску», чтобы налакаться Гнева, который выплескивала из себя Анежка. Злая на весь мир девушка, с глубокими морщинками, залёгшими на её лице, она была фавориткой ещё более озлобленных дам, желавших утолить свой эмоциональный голод. И, как по иронии судьбы, Гнев приносил им спокойствие. Мерзкие, кривые лица разглаживались, стоило им сделать глоток из красных бокальчиков. Женщины мягко покачивали их в руках, словно в их рубиновом стекле была не вода, разбавленная слезами Гнева, а самое дорогое вино из погреба где-то на юге Франции. Прованское аристократство в вшивом баре, торгующем эмоциями. Как отвратительно. Минуты покоя для криводушных дамочек стоили не мало, но они готовы были платить за время, которое отчищает их от скопленной за многие годы грязи в сердцах. И конечно же, второй этаж, словно Олимп среди смертных. Гора, на которую взбирались немногие. Богатеи не могли сидеть в одном зале с простолюдинами, поэтому забирались повыше, укрывались в неоновых комнатках и ждали. Ждали, когда же им принесут их лакомство, их амброзию, что так обжигающе действует на пищевод и мозг. Настоящие наркомановые короли среди эмоциональнозависимых. Тучные, лысые, потными ладонями они тянулись к хрустальным бокалам в моих руках. Они говорили: «Где же наша госпожа Боли, где же наша милая Франтишка, несущая нам свою собственную прозрачную кровь?» И они ведь были правы, Боль — солёная, с металлическим привкусом, словно горячая алая жидкость, текущая по венам. Госпожа Боли, самая преданная слуга Олимпа, где эмоции дарили такую степень блаженства, что гости тонули, захлёбываясь в экстазе собственной слюной. Боль физическая была для садистов, желавших знать, где меня били кожаным ремнём, или жгли утюгом, чтобы я, как дойная корова, принесла заветные слезинки. Они хоть и были мерзавцами, но всегда исправно и щедро одаривали меня грязными деньгами в знак искупления своей вины перед моим израненным телом. Боль душевная была доступна только ограниченному кругу лиц. Эйфория на грани безумия сводила с ума многих, кто по незнанию забирался на священную гору и вкушал запретный плод. Эти гости задерживались у нас даже на несколько ночей, и словно героиновые наркоманы, не рассчитавшие дозу, впадали в кому от захлестнувшей их волны удовольствия. Каждый раз они умирали и заново рождались, умоляя принести ещё бокал Боли. Они ползали на коленях, лили свои никчёмные слёзы, оставляли целое состояние, лишь бы солёная капелька вновь попала им на язык и унесла в Рай. Они входили в неоновые комнаты одними людьми, а выходили совсем другими. Никогда к нам не возвращались одни и те же гости, они были разными, но каждый хотел получить свой кайф. Свою слезу, способную утопить их. Настоящие наркотики больше не вводят в вены. Наш организм сам даёт нам дозы, чтобы мы навсегда оставались во власти эмоций, что преследуют нас на каждом шагу.