Amo

Валентинов день в Хогвартсе — это воистину опасное событие. Ещё опаснее, чем «чёрные пятницы» в мире маглов. Со стороны всё кажется до тошноты милым и невинным, в воздухе витает дух романтики, любви и нежных чувств. Большой зал пышно и пёстро украшен сочными лозами, на глазах прорастают и распускаются бутоны душистых роз. С потолка в виде ясного неба падают нежные, розовые лепестки, формой напоминающие сердечки, кругом порхают розовые бабочки, и при взгляде на всё это даже у тех, кто одинок, пробуждается тайная симпатия к кому-то близкому, сердце охватывает трепет, а лицо — смущенный румянец. Картина прекрасна и замечательна, ничего не скажешь. Но знали бы вы, что стоит за всем этим. Валентинов день в Хогвартсе, помимо прочего, — негласный повод для многих таящих желание использовать любовную магию. Кто-то ограничивается заколдованными открытками: стоит раскрыть такую, как из неё вылетит облако розового тумана или мелодия арфы. Все бы ничего, но многие посылают их в шутку. Дальше хуже. Любовные напитки — это настоящая катастрофа для учеников, профессора Тоги, которая преподаёт зельеварение, и местного врачевателя, мадам Шузенджи. Многие девушки и реже мальчики страдают от безответной любви, но вот наступает Валентинов день, и сладости с начинкой в виде приворотного зелья попадают в руки многочисленных возлюбленных. К сожалению, юным волшебницам и волшебникам не объяснишь, что вызов ответных чувств посредством магии — плохая затея. Остальным же приходится запастись терпением, противоядиями и толикой понимания с сочувствием к пострадавшим и к лицам, которые посмели кого-то приворожить. Основная группа риска: красивые, популярные старшекурсники. Профилактика: несколько раз подумайте, прежде чем что-то съесть или выпить. Убедительная просьба: не робейте и не бойтесь быть отвергнутыми. Признавайтесь в чувствах лично и прямо, иначе вы причините вред и доставите неудобства не только себе, но и другим.

***

Завтрак в большом зале проходил в возбуждённой атмосфере и в лучах лилового света, льющегося просто отовсюду. Денки с Сэро сидели за столом с таким видом, как будто их вот-вот стошнит, что до Мины: она то и дело оглядывалась по сторонам и как-то хитровато улыбалась. — Что ты задумала? — сузил глаза Сэро. Они с Денки до сих пор не притронулись к еде, несмотря на то что выглядела она ну очень аппетитно. По случаю праздника любви школьные эльфы-поварята приготовили много сладостей, помимо стандартного завтрака. Длинные столы ломились от корзинок с мармеладками, зефиром и шоколадными конфетами на любой вкус. На каждую компанию были приготовлены чаши с горячим пуншем, над которыми клубился пар с ягодным ароматом. — Боже, Сэро, не будь таким подозрительным, — возмутилась розовласка, — вы, ребята, не относитесь к группе риска, так что успокойтесь и ешьте уже! Денки чуть не разорвало от возмущения, ведь он считал себя завидным парнем, а вот Серо легко проигнорировал заявление подруги и не позволил ей отвлечь себя от темы. — Мы-то, может, и нет, — начал он, пропуская мимо ушей возмущённое «эй!» от Каминари, — но что если нам попадётся то, что предназначено другим? Лично мне не хочется приставать к какой-нибудь уродке и клясться ей в вечной любви. — Почему сразу уродке? — настал черёд возмутиться Мине. — У нас тут все девочки что надо. — Хах, а если это будет от парня? — Сэро даже перегнулся через стол, чтобы съязвить ей в лицо. Мина поджала губы в нетерпении. На последний аргумент ей не нашлось, что ответить, и осталось только недовольно хмыкнуть, признавая последнее слово за другом. — О чём говорите? — с милой улыбкой к столу подбежала Урарака Очако, а за ней неторопливо шествовали немного рассеянный Изуку Мидория и как всегда невозмутимый Тодороки Шото. Розовласка тут же изменилась в лице; пальцы, которыми она касалась полного бокала с пуншем, дрогнули, прежде чем она с самым невинным видом переставила его на соседнюю часть стола. — О, ты как раз вовремя, Очако. Этот пунш такой горячий, я немного разлила по бокалам, чтобы остыл. Сейчас должен быть в самый раз. Вот, это тебе! — С этими словами Мина заботливо пододвинула бокал ещё ближе к девушке, которая села напротив неё. — Спасибо, ты такая заботливая! Так, что там? Давайте, делитесь. — Да так, — Мина скучающе опустила подбородок на ладонь, — парни переживают, что их могут приворожить… — В самом деле? — Изуку, наконец, свыкся с обстановкой в большом зале и с охотой подключился к беседе. — Ох, Деку, ты что, не помнишь прошлые годы? — беззлобно поддела Очако. — Конечно, ребятам стоит опасаться подобного, да и девушкам тоже, — в подтверждение своих слов она недоверчиво окинула взглядом блюда на столе. Мина почуяла неладное и поспешила возразить: — Да что вы все заладили! Сколько бы это не повторялось, ничего же плохого не случилось за те годы, — не унималась она. — По-моему, это даже весело. — Но, Мина, — робко запротестовала Урарака, — что весёлого в том, чтобы по ошибке прилипать к человеку, который тебе даже не нравится? Или терпеть приставания от других? Это как минимум неловко… — Очако дело говорит, — буркнул Сэро. — А что, я бы не отказался от внимания прелестной девчу-у-ли. Ну, только если она будет прелестной… — вставил свои пять копеек Каминари. А тем временем Мина почувствовала укол вины после слов Очако, но не передумала и продолжала украдкой сверлить бокал с пуншем для одноклассницы, в который она подмешала любовный эликсир. Дело в том, что Мине надоело скрежетать зубами над бессмысленными взаимоотношениями Изуку и Очако. От них с первого курса веяло невинной симпатией, которая раньше вызывала умиление у наблюдательницы, но с годами между парой друзей ничего не изменилось. Никакой динамики! Как были друзьями, так и остались, как заливались краской при общении друг с другом, так и заливаются по сей день. Боже, Мине это надоело до трясучки ещё на третьем году обучения, а сейчас все они были на седьмом курсе и готовились к выпуску! Безусловно, Мине нравились Изуку с Очако, они хорошо общались и вместе со всем курсом разделили много радостей и невзгод, но… Если признаться честно, розовласку уже тошнило от того, как эта парочка вздрагивает от малейшего соприкосновения локтями. Вот прямо как сейчас, за столом. «Хватит уже! — про себя закатывала глаза девчонка. — Да сколько можно?» Если пару секунд назад она испытывала некую вину, то сейчас, глядя на эти бесячие ужимки и прекрасно зная, что даже приближающийся выпуск не сдвинет отношения «пары» с мёртвой точки, она уже не так переживала обо всём и готова была взять на себя ответственность в случае непредвиденных обстоятельств и проблем. «Вы мне ещё за это спасибо скажете», — уверенно и самодовольно хмыкала в душе Мина Ашидо. У неё был восхитительный план: любовный напиток, который она подмешала в пунш Очако, должен был вызвать у неё чувства к другому однокурснику. «Прости меня, Кацуки, — внутренне сжимала кулачки розовласка и с силой втягивала воздух ноздрями, — но ты ведь не пострадаешь, придётся немного потерпеть, да и только». Конечно, с одной стороны, было бы логичнее подмешать любовный напиток Изуку, чтобы тот избавился от дурацкой робости и, наконец, признался Очако в чувствах, а та бы точно ответила взаимностью, но… Мина Ашидо считала, что в истинных чувствах пара должна признаваться будучи в своём уме и без всяких там вспомогательных средств. Посему план Мины заключался в том, что напиток вызовет у Очако чувства к другому, а у Мидории, соответственно, ревность. В дальнейшем это подтолкнет его к решительным действиям. Причём третий элемент плана был выбран Миной не случайно. Во-первых, Бакуго и Мидория всегда соперничали, и если уж Изуку и показывал свою решительную и мужественную сторону, то в основном в противостоянии с ним. Только Бакуго заставлял Изуку действовать. Во-вторых, Мина давно заметила, что Очако неплохо относится к Кацуки. Были даже моменты, когда розовласка думала, что ошибалась на счёт однокурсницы, и предполагала, что ей на самом деле больше подходит сильный и безжалостный Бакуго, нежели мягкий и скромный Деку. Эта магия чувств между Очако и Кацуки была очевидна для наблюдательной Мины, да и от прочих однокурсников сие не скрылось. Только Изуку как будто ничего не заметил или просто смирился и проигнорировал. «Ну на такое закрыть глаза ты точно не сможешь», — в предвкушении потирала ручонками Ашидо. Таким образом, сейчас её основная задача заключалась в том, чтобы снизить градус беспокойства у компании и спокойно проследить за тем, чтобы Очако выпила пунш. О дальнейшем Мина не переживала, ведь любовного эликсира она подмешала совсем немного. Максимум, что почувствует Очако — это пробуждение романтических чувств к Кацуки. Она не сойдёт с ума от любви и не будет бросаться к нему на шею, это было бы слишком, да и все бы сразу поняли, что девушка находится под воздействием чар. А вот лёгкого ощущения влюблённости было бы вполне достаточно, как считала Мина. Она явно кривила душой, но не испытывала от этого ни малейшего угрызения совести. Затаив дыхание, девушка уже мысленно представляла, как Урарака будет непринуждённо улыбаться и флиртовать с другим, тогда как Изуку будет чувствовать себя ненужным или вовсе покинутым прекрасной половинкой. «Это будет идеально, — вздохнула про себя Мина, — но ещё не время расслабляться! Возьми себя в руки и жди!» С этими мыслями она встряхнула головой, беззаботно улыбнулась и снова включилась в беседу. — Пожалуй, ты права, нелегко иметь дело с влюблёнными идиотами, ах! Но подумайте сами, кому из нас стоит опасаться подобного? Разве что Шото? Последний в этот момент снимал розовые лепесточки со спагетти в своей тарелке и не особо участвовал в беседе. — М? Что? — запоздало переспросил он. Компания дружно прыснула. Скупая заинтересованность и вечно невозмутимый вид Шото были поводом для добрых шуток и насмешек от его друзей и однокурсников. — Я о том, — сквозь смех поясняла Мина, — что ты — красавчик, так что тебе сегодня нужно быть осторожнее с подарками от поклонниц! Помнишь, что было в прошлом году? — Точно, Шото, — раскрыл глаза Изуку, — хорошо, что Каччан в тот раз поделился противоядием, но нам лучше не допускать повторения… подобного, — пробормотал он и невольно предался воспоминаниям.

***

В прошлом году на Валентинов день Шото принял от одной весьма навязчивой поклонницы воздушные зефирки в безобидной, крафтовой обёртке. По словам девушки, она изготовила их своими руками, чтобы сделать ему приятно, Шото всё понимал, но желал поскорее отделаться. Вечером того же дня он уже не помнил ту мимолётную стычку, но подарок, сделанный с «любовью», никуда не делся, а тут как раз парень заварил себе какао и, не подозревая ничего дурного, бросил пару зефирок в напиток. Что было дальше, можете себе представить. Изуку пришлось лично удерживать друга от поиска «возлюбленной». В тот момент ему даже хотелось связать Шото по рукам и ногам — так сильно парень хотел увидеться с «той милой и прекрасной девушкой», имени которой он даже не знал. Те, кто застали Тодороки в таком состоянии, сейчас вспоминали об этом с улыбкой, но тогда им было не до смеха. Всё потому что за окном уже стемнело, а блуждать по коридорам замка в ночи было запрещено. Таким образом, на свой страх и риск Мидория повёл друга в больничное крыло с надеждой, что им простят нарушение ввиду уважительной причины. В больничном крыле компанию ожидал первый тревожный звоночек. Мадам Шузенджи с виноватым видом покачала головой и призналась, что вся партия спасительных противоядий была потрачена, а в подтверждение её слов за спиной старушки Изуку наблюдал шокирующую картину: в длинном коридоре больничного крыла не имелось ни одной свободной койки. — Это все… — пробормотал он. — Да, — кивнула старушка, — такого раньше никогда не было, я сама не ожидала. — Тяжкий вздох. — Похоже, детки наши совсем избаловались, ну да ладно. Пойдёмте, провожу вас к профессору Тоге, может, у неё что-то осталось… «Потрачено…» — повторял про себя Изуку, понуро следуя за старушкой, тогда как Шото воспринимал прогулку по ночному замку как романтическое приключение, в конце которого его ждёт встреча с прекрасной принцессой. К его несчастью, в конце пути их ждала скользкая змея по имени Химико Тога. Это была молодая женщина с двумя светлыми «рожками» на голове, прямой чёлкой и коварными лимонными глазами. Её можно было бы назвать привлекательной, если бы не тонкие змеиные щели вместо зрачков, если бы не ядовитые улыбка и прищур. Короче говоря, профессор Тога была весьма отталкивающей личностью. Обычно она носила мантии пастельных тонов и ожерелья из крупных клыков, но той ночью предстала перед незваными гостями в белой сорочке и наспех накинутой шубе, а на ногах у неё красовались толстые вязаные носки. Мадам Шузенджи быстро извинилась и всё объяснила профессору, а та расплылась ну просто в ядовитейшей улыбке и счастливо покачала головой. Сложившаяся ситуация несомненно доставляла ей удовольствие. — А-оу… К сожалению, у меня тоже ничего не осталось, — пропела Тога, — почему бы вам не обратиться к вашему юному гению, хм? А если подумать, почему вы сразу не обратились к Кацуки? Ох, знаю! — вдруг просияла она. — Замок полон опасностей в поздний час, но гриффиндорцы ничего не боятся и не ищут лёгких путей, так? Я угадала? «А как иначе, профессор…» — думал на обратном пути Изуку, затаив обиду на женщину. Честно говоря, он даже сомневался, что она сказала правду. Хоть один пузырёк с противоядием у неё-то да завалялся, но либо профессор поленилась искать, либо она отказала из прихоти. Тога Химико любила помучить учеников и откровенно радовалась их напастям, это был общеизвестный факт. Что до Бакуго, о нём Изуку думал поначалу, но не рискнул обратиться. Во-первых, с чего бы тому варить противоядие? Разве что для личных нужд, однако подобный вариант сразу исключался. Каччан будто за версту чувствовал магическую ауру зелий, поэтому в противоядиях не нуждался. Он бы сразу определил, что с едой или напитком что-то не так, как он это сделал на третьем курсе, когда некий таинственный шутник или, что вероятнее, мститель подмешал зелье, вызывающее выпадение волос, в его чашку с тыквенным соком. Во-вторых, час уже был поздний, а Бакуго Кацуки отходил ко сну раньше всех. Всегда. Изуку просто-напросто не хотел его будить. Что там говорила Тога про опасности замка и поздний час? — Пустяки! Изуку хоть десять раз обошёл бы весь Хогвартс в ночи. Да что там говорить, он бы в запретный лес пошёл за противоядием, сразился бы с драконом за флакончик, а потом с полчищем дементоров в придачу, лишь бы не будить Каччана. Однако сейчас у них с Шото не было другого выхода. К тому времени, как двое прошли в спальные покои башни Гриффиндора, Бакуго Кацуки крепко спал. Изуку постоял с пару секунд у закрытого полога, потоптался на месте, поёжился, попрощался с жизнью, успел подумать: «А может, ну его?» — но тут до него донёсся голос Тодороки. — Какая большая луна… — вздохнул тот, глядя в окно, да с такой непривычно мечтательной интонацией, что Изуку аж всего перекорёжило. — Вот бы встретиться под ней с той девушкой… — Трепетный выдох. Этого было более чем достаточно для Изуку, чтобы собраться с духом и рывком сдвинуть тёмный полог. Лунный свет тут же озарил копну светлых колючек и часть лица спящего, но это не подействовало должным образом, лишь заставило густую бровь едва заметно нахмуриться. Поэтому без колебаний Изуку занёс палочку над головой и уверенно выкрикнул: — Люмос максима! Комнату мигом охватила вспышка пронзительного света. Тело под одеялом крупно вздрогнуло, заворочалось, и, глядя на это всё, Изуку начал мысленно оплакивать свою крохотную жизнь, перебирать в памяти самые счастливые моменты, прощаться с друзьями, с мамой… Тем временем спальные покои погрузились в тишину, которую нарушило зловещее рычание откуда-то из-под подушки, а затем на божий свет выкарабкалось нечто дико ужасное… Древнее зло пробудилось. Бакуго медленно сел, потёр правый глаз кулаком, прошёлся ладонью по всему лицу, будто смывая остатки сна, а после медленно распахнул слезящееся, кроваво-алое око. Не последовало ни звериных бросков, ни яростных оров, ни даже проклятий с пожеланиями скорейшего «сдохнуть». Каччан был на редкость спокоен, но как раз это больше всего и пугало. — Послушай, Деку… О нет. Если бы Изуку позволил ему договорить, там было бы что-то вроде «ты считаешь себя бессмертным?» или «где ты хочешь, чтобы я тебя закопал?», но такого ему сейчас точно нельзя было позволить. — Нет, это ты послушай! Нам нужна твоя помощь. Шото под воздействием любовного зелья. Противоядия нет даже у Тоги. Остался только ты, Каччан! — на одном дыхании выпалил Изуку и застыл. Он не знал наверняка, есть ли у Бакуго противоядие, но очень на это надеялся. Покои по-прежнему ярко освещались, но несмотря на это блондин оставался мрачен и лют, как демон. А стоило его взгляду найти фигуру у окна, как Изуку, безотрывно следившему со стороны, сделалось худо. «У него задёргалась щека… это плохо», — успел констатировать он, прежде чем… — Этот свет так ослепителен… — задумчиво отозвался Шото, — но ему не сравниться с её красотой… — И опять этот трепетный выдох. — Вот видишь? Он не в себе, — обратил внимание Изуку и запоздало приглушил свет. Однако последнее замечание было необязательно. Обернувшись назад к постели, парень обнаружил её пустой. Куда же делся Каччан? С секунду поозиравшись, Изуку нашёл того в тёмном углу. Бакуго сидел на корточках перед раскрытым чемоданом и молча рыскал. Поколебавшись с секунду, Деку подошёл ближе, чтобы посветить палочкой, но опять опоздал. Не оборачиваясь лицом к нему, Бакуго вытянул руку над головой, несильно сжимая тремя пальцами прозрачный флакончик. — М-м, спасибо, — пробормотал Изуку и постарался забрать противоядие, не касаясь чужой руки. За то, что разбудил, извиняться было бессмысленно. Лучше поторопиться и покинуть это место подобру-поздорову, однако Изуку не успел и шага ступить, как послышался голос, пробирающий до мурашек. — Дай ему выпить здесь. — А? — Ты слышал. Изуку удивлённо похлопал глазами, но спорить не стал. Поспешно приблизившись к Шото, он лишь протянул тому флакончик и попросил принять содержимое прямо сейчас. — М? Зачем? — Это… это тебе поможет, Шото. — Как? — Ну знаешь, час уже поздний, мы не можем пойти искать ту… э-э… девушку. А этот эликсир поможет тебе поскорее заснуть. Утро вечера мудренее, согласен? Шото с секунду постоял в нерешительности, но затем медленно кивнул. — Хорошо, — произнёс он, откупоривая маленький сосуд с характерным звуком и тут же запрокидывая голову для глотка. Флакончик мигом опустел, а от содержимого остался только свежий, горьковатый аромат. «Ну вот и славно», — вздохнул про себя Изуку. — Каччан, спасибо! — радостно обернулся он, однако счастливая улыбка на его устах померкла сию же секунду. — Пошли вон, — произнёс Бакуго не своим голосом. В нём словно сосредоточился замогильный хлад. — Э-э, — не удержался Изуку. — Бакуго, — перебило все звуки некое встревоженное и несчастное обращение Шото. Он уже пришёл в себя обычного, подался вперёд и хотел было продолжить говорить, как… — Я сказал, убирайтесь! Проваливайте оба! — Бакуго подскочил так стремительно, что Изуку едва успел оттянуть друга в сторону. Каччан взбесился так неожиданно, что у темноволосого душа не успела убежать в пятки, а пол под ногами материализоваться, когда он сорвался с места, утаскивая за собой растерявшегося Шото. — Пошли! Пошли вы к чёртовой матери, выродки! — оглушительно рычал Бакуго и толкал обоих в спины, и пинал ногами, потому что Шото по неизвестной причине медлил и тормозил Изуку, которому приходилось что есть сил тащить его к выходу. Оба кубарём скатились с лестницы в общую гостиную. Ребята, что торчали здесь, не слышали криков из спальни и не ожидали чего-то подобного, однако не успели они даже обратить внимание на ввалившихся парней, как раздался оглушительный хлопок двери, от которого содрогнулась вся башня.

***

— До сих пор чувствую себя виноватым, — вздохнул Изуку, глядя в тарелку с едой, к которой так и не успел притронуться. — М-гм, я… тоже, — с заминкой произнёс помрачневший Шото. — Да ладно вам, — отмахнулась Мина, старательно натягивая улыбку. Упомянутая история заставила её чувствовать себя крайне неуютно, ведь если Бакуго так ненавидел любовные зелья… «Так нет, — мысленно замотала головой Ашидо, — он разозлился, потому что они его разбудили. Да, всё так и было». — В конце концов, он же вас простил, — невинно продолжила она. Реакция Изуку говорила сама за себя — парень уклончиво «кхэкнул» и потёр затылок. Что касается Шото, то он вообще не обронил ни звука. Его лицо осталось неизменно серьёзным, но о том, что парень что-то замалчивал, красноречиво говорил бокал с пуншем, который он поднёс к губам. Так стоп. А где бокал Урараки? «…» — пронеслось в голове Мины, когда она обнаружила лишь гладкую поверхность стола на том самом месте, куда ранее самолично поставила коктейль из пунша и любовного зелья. «Чёрт тебя возьми, Шото!» — Округлившимися от ужаса глазами Мина, словно в замедленной съёмке, наблюдала, как Тодороки преспокойно потягивает из бокала Очако. Просто берёт и глотает, ничегошеньки не подозревая! — Эм, Шото, — не скрывая нервную дрожь в голосе, обратилась она, — ты случайно ничего не перепутал? «Ещё как перепутал! — осознание с грохотом обрушилось на девственный разум розовласки, в мелкую крошку истирая ранее тщательно продуманный план. Хотя какое уже дело ей было до плана, когда она своими глазами видела нетронутый пунш по левую сторону Шото, тогда как в руке он держал бокал с раствором, который должен был вызвать у Очако окрылённость любовью к Бакуго. У Очако! Не у Шото! Только Тодороки мог попасть в такую ситуацию. Не зря же про него все шутили, что он немного не от мира сего. Помешан на контроле, да. Но только не в ситуациях, когда в этом нет необходимости. — Ты о чём? — Вот и подтверждение. Шото совершенно не заметил, как взял чужой бокал, пока думал о чём-то своём. — Ты пьёшь пунш Очако, дуралей, — Мина бы закатила глаза, не будь эта ситуация такой опасной. И только она знала насколько, пока остальные, ни о чём не подозревая, хихикали над этим абсурдом. — Ничего, Шото, я к нему не притрагивалась, так что пей, — выдавила сквозь смех Урарака. «Нет! Не надо, — похолодела Ашидо, — не пей!» Но кто ж знал, о чём она думала. Шото, пожав плечами, продолжал осушать бокал. Благодаря насмешкам над ним, атмосфера за столом разрядилась, компания махнула рукой на все эти истории с любовными зельями и продолжила непринуждённо болтать. Изуку вновь засветился, Очако словно отражала его свет, покрываясь лёгким румянцем. Идиллия? Как бы не так! Не успела Мина решиться на то, чтобы раскаяться в содеянном и признаться перед остальными, как с ужасом заметила бодро шагающего к столу Киришиму, а рядом с ним неминуемую катастрофу в лице Бакуго. — Всем приятного! — зубасто улыбнулся Эйджиро и сел рядом с Сэро. Мина на секунду закрыла глаза, представляя, что всё это — дурацкий сон — и что спустя секунду, когда она снова откроет их, сложившаяся ситуация сама собой разрешится. Но вот она медленно поднимает веки, попутно выдыхая для спокойствия, а ничего не меняется, разве что теперь Бакуго тоже садится за стол, к счастью, подальше от других. — Он не в духе, — тихо комментирует Эйджиро, и действительно, Бакуго даже не огрызается в ответ, хотя всё прекрасно слышит. Окинув взглядом розовое убранство большого зала, он просто потерял дар речи от переполнившего его отвращения. Мина опасливо скашивает взгляд на Тодороки. Любовный нектар уже должен был подействовать, но то ли случилось чудо, то ли какое другое недоразумение — казалось, парень остался самим собой. Он даже не обращал внимания на Бакуго, продолжая молча потягивать свои спагетти. Тут стоило бы вздохнуть с облегчением, вытереть испарину со лба и успокоиться, однако Ашидо не могла. Она не верила своим глазам, да к тому же было слишком рано судить, поддался Шото чарам или нет, поэтому она решила наблюдать за ним дальше. Тем временем в большой зал влетели совы, доставляя кому газеты, кому письма и посылки из дома, а кому всё те же валентинки. Не осталась без почты и их компания. Мидория встряхнул свежий выпуск «Ежедневного пророка», который казался влажным, оттаяв от февральской изморози; Очако аккуратно вскрывала конвертик с письмом от родителей; сова Ханты прилетела с пустыми лапками, видимо, чтобы просто повидаться с хозяином и получить какое-нибудь лакомство, а обделённый почтой Тодороки внезапно посмотрел в сторону Бакуго, которому, напротив, что-то принёс его маленький сыч. «!!!» — в который раз шандарахнуло Мину. Она не очень разбиралась в мимике Шото, хоть и знала его более шести лет, но ей показалось, что на лице парня отразился затаённый интерес, иначе зачем ему так пристально следить, как Бакуго открывает несчастный конвертик! «Что я наделала!» — в сердцах стонала Мина, переводя взгляд с одного однокурсника на другого. Тем временем Бакуго пробежался взглядом по короткому посланию и тут же покраснел от злобы. Ещё чуть-чуть, и у него бы пар из ушей пошёл, отпугивая розовых бабочек, которые порхали над его головой, принимая её за большой одуванчик, и даже садились на светло-пшеничные иголки. Маленькая записка тут же отправилась обратно в конверт, что странно, ведь обычно Бакуго рвал раздражающие письма на мелкие кусочки, а затем алый взгляд, заряженный миллионом вольт, метнулся прямо в Шото! Взъерошенный сыч издал странный звук, больше похожий на свист. Приблизительно с таким же свистом дала сбой психика Мины.

***

Сегодняшний день был одним из самых тяжёлых в жизни девушки. И дело вовсе не в сложных или скучных занятиях. Они, как-никак, были уже на седьмом курсе, причём второго семестра, когда предметы как таковые есть, но на них уже не изучается ничего нового, а повторяется хорошо забытое старое перед выпускными экзаменами. Дело было в том, что она так весь день и промучилась чувством вины перед Шото и Кацуки, но не смогла признаться хотя бы одному из них. Были только попытки подойти на переменах, но каждый раз либо кто-то отвлекал, либо народу кругом кучами сновало. Но самой главной причиной её молчания являлось то, что остальные ребята будто и не замечали ничего странного. Мина сомневалась, подействовало зелье на Шото или же нет, ведь он вёл себя как обычно, если исключить тот случай на первом занятии, когда он подошёл к Кацуки и снял с его волос розовый лепесток, который упал и запутался в них ещё в большом зале. Странно, что Бакуго никак на это не отреагировал — пассивно отмахнулся и прошипел что-то наподобие: «Ты что себе позволяешь? Жить надоело?» Его вообще не настораживало поведение Шото, и он позволил ему легко отделаться, а вот Мина продолжала ломать голову до тех пор, пока последнее занятие не подошло к концу. «Так больше не может продолжаться», — решила она, сжав кулаки для храбрости. Может, Шото и не подавал признаков влюблённости снаружи, но это не означало, что у него внутри ничего не происходит. Какой-то эффект приворотное зелье должно было дать, несмотря на малое количество, ведь в его качестве Мина не сомневалась. Даже если у Шото появилась слабая симпатия к Кацуки, это не изменило решение девушки исправиться. К сожалению, она снова опоздала… Ну, почти. Бакуго одним из первых покинул аудиторию, ничего не сказав друзьям напоследок. Скорей всего пошёл в библиотеку, чтобы уединиться. Киришима с Хантой немного расстроились, но преследовать друга не стали. Пусть побудет один. В итоге, остался только Шото, который о чём-то говорил с Мидорией и Ураракой, пока они собирали свои вещи в сумки. — Мне нужно отправить письмо… — расслышала Мина и мысленно обрадовалась. Вот её шанс! Парочка друзей понимающе покивали и отпустили Тодороки, сама Ашидо сболтнула Эйджиро, Сэро и Денки, что присоединится к ним позже, и тихой рысью последовала за однокурсником. На протяжении всего пути до совятни она так и не осмелилась окликнуть, подойти ближе и, наконец, признаться Шото и попросить его принять противоядие. Мина даже не знала, как начать. Нужные фразы не приходили в голову, а страх, стыд и чувство вины притупляли всю решимость. Так она дошла до самой совятни и застыла, наблюдая с расстояния, как Шото привязывает конвертик к лапке совы, и та, коротко клюнув его в ладонь, оставляет соломенный насест и улетает прочь. Мина расстроилась и уже собралась уйти, ведь признаться Шото у неё точно сегодня не получится, но внезапно тот подошёл к ней сам. — Может, тебе чем-то помочь? Ты странно себя ведёшь… — задумчиво произнёс он. — Ох, правда? — открыто занервничала девушка, стараясь глядеть куда угодно, но только не в глаза напротив. — Да. Когда я заметил, что ты идёшь за мной, я подумал, что тебе тоже нужно отправить письмо, но вот ты здесь и с пустыми руками, значит, тебе что-то нужно от меня? Какая пугающая наблюдательность! Почему Шото не был таким за завтраком? В нём словно уживались две кардинально противоположные личности, но не об этом Мине сейчас стоило думать. — Нет! Ничего такого… — попыталась улыбнуться она. — На самом деле я хотела отправить письмо, но вот вспомнила, что оставила его в комнате. Возвращаться лень и… знаешь, может, проще новое написать прямо сейчас? Ха-ха, неужели я так задумалась об этом, что даже застыла на месте, ну и ну! — О. Тогда извини, — потупил взгляд Шото, — но лучше не задерживаться здесь, иначе можно простудиться, — спокойно добавил он. — Да, ты прав, здесь так холодно! Лучше вернуться в башню! — охотно согласилась Мина и поспешила ретироваться, как вдруг ей пришла на ум одна идея. — Хотя-я, мне сперва нужно найти Кацуки… Ты случайно не знаешь, где он может быть? Спрашивая об этом, Мина пыталась проверить чувства Тодороки, и его равнодушный ответ несказанно её обнадёжил. — Понятия не имею. Извини. — Да ничего! — уже более уверенно и почти жизнерадостно отмахнулась Мина. — Пойду проверю в библиотеке. Хах, может, хочешь со мной? — ещё раз решила убедиться она. — М-нет, извини, — повторился Шото, — у меня есть дела. — Ну ясно. Ох, и зачем я только предложила? В самом деле, это ведь мне нужно найти Бакуго, а не тебе… — будто внушала себе девушка, неловко хихикая и хлопая себя по голове.