Исправить нельзя простить

Периодически проваливаясь в сон, Гарри слышал голоса, но не понимал, звучат они в голове или снаружи. Кто-то кричал — может, он сам? Точно присутствовал скрип дверных петель, стук каблуков, каркающий смех, однако связать эти шумы воедино мозг не мог. В нем словно проделали дыру, куда безвозвратно утекала информация. Кто он? Где находится? «Ты Гарри. Все еще Гарри», — за эту фразу необходимо держаться. Имя — это ведь важно… Кому? Для чего? Он слишком устал и не помнит, ему нужно поспать… За месяцы пленения Темный Лорд приходил трижды. В первый визит сообщил о масштабной траурной процессии в его, Поттера, честь. Для магического мира юноша был мёртв, обезображенное, но узнаваемое тело подбросили в центр Лондона, растревожив даже маггловскую полицию. Во вторую встречу поделился именами собственноручно убитых: Лавгуды, Уизли, Долгопупсы… Посмаковав подробности, Волдеморт оставил Гарри с разъедающим чувством вины, которое не вытеснишь так же легко, как боль. Третье его посещение, торжествующее, имело целью два слова: Хогвартс пал. И аккурат в тот же день в камере появилась газета, подтверждающая их правдивость. Волдеморт не пытал его лично ни тогда, ни после, занятый укреплением влияния среди выживших и проигравших. Писался новый свод законов, реформировалось министерство магии — его официальной главой теперь считался Темный Лорд. Пленник больше не представлял интереса для политики, и у Пожирателей развязались руки. Прямой приказ «не убивать» можно было обойти тысячью и одним способом, что приближённые к Волдеморту и сделали. Напившись свежей крови, большинство переключилось на другие поручения, вспоминала о Поттере лишь кучка магов среднего звена с Эйвери во главе. Иногда заходила Беллатриса — низкий голос с ленивыми интонациями Гарри научился выделять из общего сонма. Вот, пожалуй, и все его посетители последних месяцев

***

— Гарри! Гарри, ты слышишь меня? Очнись, пожалуйста, — далёкий голос настойчиво вытаскивал из сна, чему юноша из последних сил сопротивлялся. — Гарри! — его без церемоний встряхнули, и пришлось открыть один глаз. — Ты жив, слава Мерлину! — чьи-то руки обхватили шею, прижали к пахнущей гарью куртке, под которой сумасшедше билось сердце, Гарри слышал. Застежка-«молния» царапнула по щеке, и гриффиндорец запоздало осознал, что его тюремщики не носят маггловскую одежду… — Боги, что они с тобой сделали.! Я… я все исправлю, теперь ты в безопасности, я наконец-то нашла тебя.., — слёзы? Кто-то плачет? Нехорошо… Постойте, это ведь плачет обнимающий Гарри человек! Девушка… — Гермиона, — не видя, не зная, парень озвучил единственное имя, которое помнил почти так же хорошо, как свое. Подруга детства, раненой львицей бившаяся бок о бок с ним во время облавы. Схватили Гермиону или нет, осталось неизвестным — Поттера обездвижили и забрали раньше, чем он успел узнать о ее судьбе. Выходит, спаслась? И пришла за ним? «Да ну, бред». — Ты узнал меня? — всхлип — и темноту камеры прорезал крохотный голубой огонек. До рези в глазах вглядываясь в лицо по другую сторону пламени, Гарри почувствовал, как на нос опускаются очки. И мир внезапно обрел четкость, а сидящая напротив колдунья — знакомые черты. Длинные волосы в растрепанной косе, карие глаза, уродливый шрам на лбу — это действительно была она, Гермиона Джин Грейнджер, потерянная три года назад и вновь обретенная в самом не подходящем для этого месте. — Ты нереальна. Тебя не может быть здесь, — с минуту поизучав подругу, Гарри отпрянул. — Постой, ты, наверное, за книгой? Я еще не дописал, вот если получится у тебя зайти во вторник… — Какая книга, Гарри? — помолчав, спросила девушка. Голос ее заметно дрожал. — Биография, конечно. Контракт лежит в левом ящике стола, сто тысяч экземпляров в твердом переплете с иллюстрациями Магнуса Хитклиуса. Я же неделю назад общался с вашим издательством, все объяснил!.. — парень начал раздражаться. — Ты в тюрьме, Гарри. Сам-Знаешь-Кто сфальсифицировал твою смерть, тебя три года держат в Холи-Айленде*, пытают и мучают! Я не верила, что ты погиб, искала всё это время и лишь несколько дней тому узнала, где ты. Сразу направилась сюда… — Так тебя не интересует книга, — острое разочарование кольнуло туда, где ранее встрепенулась давно забытая радость. — Ну, конечно, разве может Гарри Поттер написать что-то стоящее? Он же тупица и неудачник, не способен ни на что… Сама-Знаешь-Кого зовут Волдеморт, — без связи с предыдущей фразой вдруг сообщил Гарри. — Называй его по име… — Кретин! — шикнула Гермиона, зажимая другу рот, но было поздно: над головой послышался топот. — На имени чары, так до сих пор отслеживают преступников! Пей, быстро, — вытащив пробки из появившихся в руке пузырьков, волшебница с неженской хваткой потянула челюсть Поттера вниз и залила в горло содержимое. Гарри закашлялся, но выплюнуть зелья ему не дали. — Сны без сновидений, восстановление памяти, заживление несовместимых с жизнью ран, сохранение психической вменяемости… — частила Гермиона, все еще держа парня, а второй рукой заводила маховик времени, — должно сработать, я все предусмотрела. Гарри, — он почувствовал ее ладонь на макушке, — не дай этому случиться снова. Спаси всех нас, спаси этот мир. Ты наш последний шанс… — Авада кедавра! — дверь камеры шарахнулась о стену, и в Поттера полетел зеленый луч. Но прежде, чем его жизнь оборвалась, Гермиона успела закрыть Гарри собой, в последний миг запуская хроноворот, цепочку которого уже повесила на шею друга. Вспышка, рывок — и юноша провалился в темноту, возвращающую его к истокам.