Исправить нельзя простить

Уже месяц Гарри находился на Тисовой аллее в доме дяди и тёти, но лишь физически. Одиннадцатилетнее (внезапно!) тело двигалось, принимало еду, выполняло поручения Петунии, не проявляя ни малейших признаков заинтересованности в событиях вокруг. Казалось, душа мальчика отлетела в тот миг, когда он, разбуженный криком тётки, ничего не понимающий, вышел из чулана под лестницей и потерял сознание на пороге кухни. Три дня комы, неделя обследований, которую врачи резюмировали диагнозом «сердечная недостаточность», встревоженные Дурсли (им недвусмысленно намекнули на проверку органами опеки; учителя же школы подлили масла в огонь, рассказав, что юный Поттер ходит в старой одежде, ест в столовой за троих и регулярно светит синяками на скулах). Для героя Магической войны всё это слилось в белый шум, заглянуть за который значило наверняка сойти с ума. Что бы ни говорила Гермиона про зелье психической вменяемости — да-да, он запомнил — Гарри ему не доверял. Но себе он не доверял еще больше. Воспоминания перемешались, будущее стало прошлым, а прошлое вернулось в настоящее; мертвое обрело новую жизнь, а живое… Живого в Гарри не осталось. Зеленая вспышка в камере убила его, он в Чистилище, вынужден снова и снова проживать рутинный магловский быт — как иначе объяснить худший из его кошмаров?! Сын Джейсма смутно помнил, что хроновороты могут перемещать во времени, но возможно ли отмотать назад десятилетие? Гермиона наверняка ошиблась и отправила его… Куда? В иную реальность? В фантазии, где он безмятежно проживет оставшиеся до смерти минуты?.. Мозг, отойдя от шока, начал искать ответы — так Гарри понял, что сохранил сознание себя взрослого. Постепенно, шаг за шагом, он воскрешал цепь событий — к счастью, постельный режим позволял подолгу лежать с закрытыми глазами — и многое теперь виделось в ином свете. Гибель родителей в Годриковой Впадине; прибытие в Хогвартс, где Гарри учился дружбе и любви; опустошающая, страшная война с Волдемортом… Раскручивая ленту времени назад (или правильнее сказать — вперед?), мальчик корил себя за то, что не заметил, не поторопился, не оправдал надежд. Чувство вины разрасталось до величины песчаной дюны, которая вот-вот грозила осыпаться и утопить в безумии. Удерживала лишь мысль о друзьях и близких людях. В прошлом, где находился сейчас Гарри, они еще не знакомы, следовательно, у Гермионы, Джинни, Невилла — всех, кем дорожил гриффиндорец, — есть шанс прожить счастливую, насыщенную жизнь, не познав ужаса войны. «Спаси всех нас, спаси этот мир. Ты наш последний шанс…», — если для этого потребуется провести вечность с ненавистными родственниками, Гарри безропотно примет приговор, сочтя его величайшим блаженством.

***

— Тебе, — Вернон Дурсль боком протиснулся в спальню Гарри и положил объемный конверт на тумбочку так осторожно, словно он вот-вот взорвется. — Будешь читать? — Да, спасибо, — грудь сдавил железный обруч, поэтому ответ больше напоминал шелест. Впрочем, Дурсли привыкли, что племянник, и раньше не отличавшийся многословностью, сейчас раскрывал рот только при необходимости. Это оказалось удобно: не спорит, не рассказывает о снах с мотоциклами, не задает вопросы. О душераздирающих криках по ночам из второй спальни Дадли, отданной Поттеру сразу же по возвращении из больницы, приёмная семья по негласной договоренности не упоминала. Ну снятся кошмары — с кем не бывает. Успокаивать пацана никто не будет — ишь, нянек нашел. Пусть радуется, что его, ущербного, приняли в дом и воспитывали как родного (Вернон, и правда, считал, что этим отдал христианский долг с процентами). Неблагодарный мальчишка должен ноги целовать!.. Жаль было спальни, но разбирательство с опекой грозило немалыми проблемами, поэтому Гарри спешно переселили из чулана, накупили ему одежды и игрушек и начали откармливать. Ко всем манипуляциям мальчик оставался равнодушным, вызывая неудовольствие дяди, но открыто выражать его Дурсль боялся. «Еще это письмо, — ворчал он про себя, грузно спускаясь по лестнице. — Кто мог ему написать?..» А Гарри прекрасно знал адресанта. Беглого взгляда хватило, чтобы понять, какой путь проделал конверт до Литтл-Уингинга. Вздохнув, мальчик распечатал его, до последнего надеясь, что это чья-то шутка. Но нет. «Дорогой мистер Поттер…», — знакомый почерк с острыми линиями букв сообщал о зачислении в Школу чародейства и волшебства и велел прибыть первого сентября на вокзал Кингс-Кросс, где с платформы 9 ¾ в 11:00 отправлялся поезд до этой школы. «С собой иметь…», — стандартные требования для первокурсников, ничего нового. Неожиданно Гарри заметил приписку: «Также просим предоставить выписку из медицинского учреждения, где вы наблюдаетесь, подпись лечащего врача обязательна». Прочитав фразу несколько раз, Гарри нервно хихикнул: за ним, как и прежде, следят. Поправив очки, мальчик взял с тумбочки шариковую ручку, перевернул пергаментный лист и начал писать ответ. Если Дамблдор предвидел и такой исход, неподалеку отыщется сова, готовая отнести письмо с вежливым отказом обратно.