Исправить нельзя простить

— Что ты об этом думаешь, Альбус? — профессор МакГонагалл указала на лежащий перед директором свиток, в который тот смотрел уже длительное время. — Или мистер Поттер получил отличное домашнее образование, или письмо писал взрослый. Поправьте, если ошибусь, Минерва, но разве первокурсники могут так грамотно составлять слова в предложения? — Треть из них читает еле-еле и путает, в какую сторону пишутся буквы*, — фыркнула профессор. Крылья ее тонкого носа едва заметно подрагивали от раздражения. — Но неужели Петуния нарушила данное вам слово и рассказала мальчику о…? — Придется это проверить. Подмéните меня на сегодняшнем собрании? Визит может затянуться. — Разумеется, — в голосе МакГонагалл, словно в бокале с шотландским виски, звенели льдинки. — Однако, позволю заметить, мистер Поттер отказывается от учебы в Хогвартсе. Не важнее ли понять причины… — Все по порядку, Минерва. Доверься мне, — Дамблдор удостоил профессора проникновенным взглядом, тихо радуясь, что может взывать к авторитету в щекотливых ситуациях. Ибо в действительности письмо сильно обеспокоило его. Тщательно разработанный план, которым Альбус гордился, дал осечку в самом начале. Вновь склонившись над свитком, директор сделал вид, что исследует письмо на скрытые чары, и не заметил, как покачала головой МакГонагалл перед уходом. Но стоило двери закрыться — тяжело выдохнул и обмяк в кресле. Не было сомнений, что письмо писал Гарри — Альбус знал его почерк. «Заставили?» — пожалуй, это единственная причина, по которой сын Поттеров мог отказаться от места в Школе чародейства и волшебства. Открыв ящик стола, Дамблдор вытащил разлинованный машинописными строчками лист и внимательно прочел. В копии медицинского заключения говорилось, что «мистер Гарри Дж. Поттер страдает легкой формой сердечной недостаточности, имеет вес меньше нормы и проявляет пассивность к внешним раздражителям» — проводивший обследование врач (еще один маггл на службе Хогвартса) передал документ через Арабеллу Фигг, уверив, что для юного организма характерны скачки роста, обмороки и сбои пищеварения. Тогда Дамблдор не придал инциденту значения, а, может, стоило? «Вот и выясним», — документ вернулся на прежнее место, и Альбус подошел к камину. Входил в него длинноволосый волшебник в лиловой мантии, а вышел — из паба на окраине Литтл-Уингинга — презентабельный, почтенного возраста джентльмен в костюме-двойке. Поправив шляпу-котелок, мужчина сверился с картой и неторопливо двинулся по направлению к Тисовой аллее.