Звук твоего вдоха

Мягкие влажные губы покрывают каждый сантиметр гладкой кожи. Мужские руки исследуют желанное тело с такой жадностью, словно это последний миг, когда до него можно дотронуться. Если бы Чимину когда-нибудь сказали, что он найдет любовь всей своей жизни совершенно случайным образом, в разгар зомби-апокалипсиса, — он, вероятнее всего, покрутил бы пальцем у виска. Но то был прошлый Чимин, тот, кому было известно только «до». Чимин в апокалипсис — это парень, давно забывший о прошлом, парень, у которого осталось только «сейчас». Живи сейчас и если повезет — завтра. Вчера уже сдохло. Такая вот простая философия. Кстати, блондинка, что лежит под ним сейчас и стонет от удовольствия — с его мнением согласна. Она чувственно отвечает на жаркие поцелуи, несдержанно кусается, получая и доставляя нужное обоим удовольствие. Они бессовестно портят поцелуи улыбками. Слишком счастливы. Слишком хорошо рядом. Рози пользуется дизориентацией Чимина и привстав на колени, тут же с легкостью переворачивает парня вниз под себя, садясь сверху. И черт её дери... Хотя нет, Черту она хрен достанется. Чимин никому не отдаст. От удовольствия он смазанно смотрит на неё, позволяет себе трогать все и везде. Она двигается на нём слишком искусно. Чимин не может и не хочет сдерживать свои собственные стоны. Он хочет, чтобы она знала, как ему с ней хорошо. Они занимаются чертовым сексом в комнате Чимина и Тэхена, с распахнутой настеж дверью. Тэхен должен прийти с минуту на минуту. Пугает ли это обоих? Заводит. Чертовски. Голос девушки начинает подниматься так, как если бы она была готова... Кхм. Чимин обязан победить. Он резко меняет их положение, в одно мгновение выходит из неё и ставит на колени. Спиной к себе. Она усмехается. Говнюк, ну честное слово. Через несколько минут заканчивают вместе. Очень громко. Чимин валится на неё сверху, смеясь так глупо, но до ужаса заразительно. — Мы встречаемся? - разворачивается она и прямо спрашивает у него . Они до сих пор ничего друг другу об этом не говорили. Он отводит взгляд, делая вид что думает. — Нет, я тобой жестоко воспользовался. - с наигранной скорбью. Она отталкивает его и меняет их местами ложась на него сверху. — Раз так, то вообще-то это я тобой воспользовалась, а ты повелся. - игриво. — Как дурак. - прямо в губы. — И как же я поддался твоим чарам, ведьма? - оставляет поцелуй на губах. — Ещё вчера была ангелом твоим. - с сомнением отвечает и выпрямляется. — А сегодня уже ведьма? - запрокидывать голову чуть вверх, открывая тонкую шею. — Не боишься? — Чего? - он не раздумывая тоже привстает и припадает к коже губами пробираясь выше к её. — С ума сведу. - целует и пробирается пальцами в его светлые волосы, поворачивает его голову в бок. — Погублю. - томно на ушко. — Сведи. - руки её убирает, обездвиживает, и снова целует. — Погуби. - разрешает. Они отрываются друг от друга через полчаса. Уставшие в усмерть. Тэхен так и не пришел, наверное засел в гараже, перебирая всякий хлам с вылазки. Ему же лучше. Рози поворачивает Чимина так, чтобы он лег на спину, а сама занимает удобное положение, при котором её голова покоится на его плече. — Чимин... - ласково зовет и гладит рукой его щеку. Он, в свою очередь, приобнимает и легкими прикосновениями наглаживает плечо. — М? - любовно. — Я счастлива сейчас с тобой. Чертова констатация. — И я с тобой. Очень, очень счастлив. *** Flashback Шум мотора едва ли заглушает людской плач, а темнота внутри грузовой машины совсем не закрывает скорбных, напуганных, горюющих и уставших лиц. Лиса смотрит на каждого поочередно и тоже сожалеет. Здесь все потеряли кого-то. Кто-то раньше, кто-то сейчас. Итог один: ты на грани. Это когда твоих родных и близких нет в живых, а ты хочешь к ним, но гребанный инстинкт самосохранения и внутренняя воля к жизни не позволяют тебе сдаться и сдохнуть. Лисе, это, в отличии от всех этих людей, не знакомо. Умирать она и так не хочет. В ней этой воли хоть отбавляй. Особенно сейчас, когда она узнала, как много потеряла. Сначала мать, потом жениха, следом ребенка, привычный мир и одновременно, память. Жизнь ей чертовски много задолжала. Пока Лалиса не получит все обратно, она не умрет. Отец, она уверена, жив, а Розэ мирно спит на её плече, пока они едут в оставшийся дистрикт, с которым связались выжившие военные. Тот согласился принять уцелевших. Их немного. Всего несколько грузовиков. Гражданские и военные с оружием. После сигнала тревоги в дистрикте — люди заражались ежесекундно. Все происходило слишком быстро. Ходячие, стрельба, паника, хаос... В помещениях было слишком мало места для того, чтобы избежать укуса. Зараженным даже не пришлось напрягаться. Выжили немногие. И те немногие прямо сейчас находились в удручающем состоянии. На всех одно желание: очнуться от этого кошмара. Лису трясет от ям на дороге, в которые попадают шины. Она нечитаемым взглядом смотрит на безликое лицо напротив. Югем для неё больше не человек. Югем для неё — никто. Зараженный до апокалипсиса. Дайте пистолет — застрелит. Она не стала озвучивать мысли и свое отношение к нему. Она возвела его в ноль в своей голове. Одного её взгляда было достаточно, чтобы он понял, что именно она вспомнила. Для него это уже не имело никакого значения. Дистрикт разрушен. В другом дистрикте — новые руководители. Старик Манобан наверняка подох на задании, раз так долго не прилетал. Теперь никто не заберет у Югема место, только потому что однажды он изменил своей беременной невесте и по совместительству — дочке одного из главных военнослужащих Кореи. Все потеряло смысл так же быстро, как распространился вирус. Сестра ничего не знала об измене. Не трудно было до этого догадаться. Рози всегда была на стороне Лисы, и узнай она, что сестре изменяют — давно поставила бы всех на уши и сравняла бы Югёма с землёй. Лалиса решает закрыть глаза и погрузиться в небытие до прибытия. И только очередной приятный сон начинает пробираться к ней, как тут же бесцеремонно сметается очередным шумом выстрелов. Грузовики поочередно останавливаются. Люди внутри вновь начинают паниковать, но не спешат выходить наружу. До дистрикта ещё далеко, на подмогу надеяться нельзя, остается верить, что военные сумеют отразить атаку налётчиков. Мысли расходятся. Через несколько минут стрельба прекращается. Люди в страхе затихли на своих местах. Двери в грузовиках открывают со стороны улицы. — На выход! - громко орут незнакомцы. Люди не сразу понимают, кто и что от них требует, поэтому не двигаются. — Оглохли?! На счет три мы начинаем стрелять! Раз, два... - чей-то громкий угрожающий голос заставляет людей тут же с криками и слезами вылезть из грузовиков. Лиса с Розэ опасливо выходят следом за всеми, держась за руки. Очевидность опасности красной мигающей кнопкой отравляет сознание. Их начали собирать в ряды. Лису в моменте грубо отпихнули от сестры в другую сторону и она тут же забрыкалась и попыталась оттолкнуть недруга. — Розэ! - орет она вовсю, когда её сестру рывком уводят чуть дальше, а саму ее все грубей отталкивают назад. — Посмотри, какая прыткая. - кидает незнакомец напарнику и заламывает ей руки. — Стой здесь, иначе рук лишишься. Она грубо смотрит в лицо одному из них. Злость сейчас больше страха. По щекам Чёён катятся слёзы. Она хорошо знает сестру, поэтому лишь губами шепчет «не нарывайся». — Старых, больных и детей — застрелить. - произнес незнакомый голос сбоку. Так обыденно, словно отнять чью-то жизнь — поставить галочку в списке запланированных на день дел. Чертовски просто. К толпе вышел человек, который только что отдал приказ. Люди взвыли. Многие бездумно пытались бежать. Их в тот день застрелили первыми. Это было быстро и шумно. Лиса не успела испугаться, когда уже знакомые звуки прозвучали вновь. Снова выстрелы, крики, плачь. Эти звуки, словно провожающий их в последний путь «Реквием». Чеен трясущимися руками попыталась закрыть себе уши. Это совершенно не помогло. Построенные ранее ряды сбились от мечущихся туда-сюда людей. Живые смешались с мертвыми. Первых с каждой секундой оставалось все меньше. Месиво. Приказ исполнили в мгновение ока. Хаос. От бессилия и страха Рози упала на землю, её пустой взгляд устремился на тело мальчика лет восьми, что бездыханно лежало напротив. Она не моргала. Смотрела в его открытые, безжизненные глаза. Воспользовавшись тем, что держащие её твари исполняли приказ, Манобан подбежала к сестре, опустилась к ней и прижала к себе закрыв ей глаза. Все было похоже на сон, на реальность указывал лишь запах смерти. — Простите, какой я все-таки невежа! - театрально закричал их вышедший в середину лидер, когда большая часть народа уже была мертва. — Не представился даже. Ай ай ай. - он смеялся. Он ощущал себя королем своего собственного хаоса. Он знал, что натворил. Он этого хотел. — Начнем сначала. - он прокашлялся. Его адовы глаза нездорово блестели. Сам он вселял ужас. Все в нём: его внешность, его голос, его радость от происходящего.— Моё имя Хосок и с этого момента — вы моя собственность. - он заговорил серьезным голосом без былой усмешки, люди пустыми глазами уставились в пол. Они его не слышали. От боли и страха отказали все человеческие функции. Их мучитель же вновь сменил тон. Он широко улыбнулся, словно давно сошедший с ума. — Приятно познакомиться. *** Все было как в тумане, вплоть до того, как они не прибыли в какое-то место. Болела голова, от слез высохло лицо и ветер его больно обветрил. Хотелось пить. Розе вцепилась в руку сестры и вышла с той из грузовика, как и оставшиеся в живых. И первым, что они увидели оказалась огромная база, похожая на завод, явно принадлежащая этому самому Хосоку. По всему периметру — мощный забор с крепкой металлической сеткой и прутьями. Посередине — крупный пропускной пункт с воротами, которые открылись как только увидели прибывающего хозяина. Повсюду люди Хосока. У каждого есть оружие. Рабочее, что совершенно очевидно. На фоне плача и крика, вышедших из грузовиков людей, слышны выстрелы. Уже не хочется знать в кого стреляют: в живых или мертвых. Уже все равно будут ли стрелять в тебя. Одно здесь понятно точно: Живым им отсюда не выбраться. Flashback — Действуй хитрее, иначе никогда никого не уложишь. - усмехается Чонгук. Он стоит наготове напротив девушки, пока та злится на собственные неудачи, которые следуют раз за разом, потому что Чонгук отражает любую атаку. Чон давно уже разрешил ей ходить на общие тренировки. Не описать как она была этому рада. Эту новость в штыки восприняла только Дженни, закатив лидеру очередную истерику о том, как плохо этим он делает всему Адису и как пепельница их всех погубит. Ревность это была или что-то ещё — Лиса не знала. Вникать не пыталась. Чонгук сказал думать о себе, а не о том, что о ней подумают. Этим только доказал свою непредвзятость и терпение по отношению к ней. Чонгук, не отказался тренировать ее сам, дополнительно. Он всегда с каменным лицом выслушивает благодарности и изредка хвалит её, когда что-то получается. Сам не понимает по какой причине так серьезно подошел к обучению человека, который изначально не должен был быть в Адисе в принципе, не то что быть в нем бойцом. Может, потому что он «сошел с ума», как сказала ему Джен, как только об этом узнала, а может... увидел в Лисе себя. Тот синий огонь в ее глазах. Все дело в нём. Он горит, когда она думает об опасности, с которой благодаря тренировкам сможет справиться. Он горит, когда рассказываешь ей о мертвецах или о налетчиках желающих твоей смерти, с которыми так или иначе пересекаешься на вылазках. Он горит каждый раз, когда она приходит рано утром и просит взглядом лишь об одном: «Чонгук, научи меня». Защищаться. Защищать. Чонгук когда-то всего этого жаждал сам. Потому что в нужный момент не защитил тех, кто был ему дорог. Он был слаб, как она сейчас, и в моральном и в физическом смысле. Его ломало, он с легкостью ломался. Ненавидел себя. До сих пор ненавидит. Пожалуй, это у них тоже одно на двоих: ненависть к собственной слабости. Он отвлекается всего на секунду, когда она, воспользовавшись его задумчивостью, каким-то чудным образом валит его на землю. Чонгук от неожиданности состроил такое выражение лица, что Лили не сдержалась и в голос захохотала. Прежде чем отметить, что у неё красивая улыбка, он разозлился. А затем сделал так, чтобы она упала рядом, следом за ним. На немой вопрос «что смешного» она ответила: — Впервые увидела это на тебе ... — Что. — Уязвленность. Он смотрит в её выразительные глаза и не может понять почему её взгляд «раздевает» его до костей. Разве может кто-то видеть в нём то, что он так глубоко в себе годами зарывал? Чонгук ничего не отвечает. Лишь нехорошая искра блестит в его глазах, выдавая его недовольство собой. Он не может показывать слабость. Он не может быть слабым. Чон в привычном жесте смыкает челюсть и в одно мгновение поднимается с земли, а в другое — помогает подняться девушке. Лиса отряхивает одежду и мнется, желая спросить, как много нужно было потерять человеку, чтобы возвести такие плотные стены вокруг себя, но он перебивает её другим. — Пойдешь с нами на следующую вылазку? - серьезно говорит Чон, с таким выражением лица, словно это обыденность, спрашивать о таком, словно он знает ее достаточно долго, чтобы довериться ей на равных в опасных условиях. Не слишком ли ты спешишь, Чонгук? Это ведь не шутка. Но он уверен. — Мне можно решать? - восторгается она, забыв как дышать. Её мягкие ресницы захлопали чаще, запархали словно крылья бабочки. — Раз я спросил... — Шутишь? Конечно да! Да! Да! - девушка стала прыгать на месте от счастья, словно она выиграла лотерею, а не билет в ад в один конец. От переизбытка эмоций она накинулась на Чонгука в несдержанных обьятьях. Он опешил, инстинктивно обхватив одной рукой ее талию. Его губы дрогнули. Он не ответил. Но и не оттолкнул. Не смог? Не успел? Не захотел? Чон чувствовал хрупкость её тела в своих руках, он сто раз переспросил себя, точно ли готов позволить ей выйти за ворота, и столько же раз он успокоил себя тем, что собирается быть рядом и с ней ничего не произойдет. Однажды ей все равно пришлось бы выйти, так почему не сейчас? Почему не с ним? К слову о том, что происходит сейчас... Она обнимает его... Это странно. Его уже очень давно никто не обнимал. — При условии, что ты ни на шаг от меня не отойдешь. - грозно вставляет он. Чонгук чувствует что-то странное, когда она так близко. Он сделает вид, что не заметил этого факта. Даже для себя. — Ни на шаг от тебя, обещаю. - и это слово ощущается таким громким, словно на него нужно обратить внимание. *** — Дженни, сядь и посиди хоть минуту! - грозно ругается Намджун, стоя в проеме, смотря на одну ненормальную, которая выглядит так, словно скоро превратится в зомби. — Я в порядке. - грубо чеканит брюнетка, продолжая перебирать продукты, которые ребята недавно привезли с последней вылазки. Ну как «продукты», скорее что-то похожее на них. — Вижу я, в каком ты порядке. - бурчит Нам, мрачно окидывая девушку взглядом. — Сходи к Сокджину, хочешь я отведу? — Я в порядке, сказала же! - сразу взрывается Джен и Намджун поднимает брови. — По тебе видно, что не в порядке. Гормоны скачут, месячные-то давно были? - беспринципно спрашивает старший. Она выглядит нездорово уже пару дней подряд. Белая, осунувшаяся, ослабшая и очень раздражительная. На всех рявкает больше обычного, но все равно вместо отдыха пытается все время что-то делать. Джен кидает в урну консервированную банку фасоли. Просрочено. — Недавно.- рявкает она. Неправда. Последние были очень давно. Но её это мало волнует. Она уверена, с ней все в порядке. — Живо к Джину. - приказывает Намджун, тыкая пальцем имеющейся руки на выход из склада. - И чтобы я не видел тебя работающей на этой неделе. И куда только Чонгук смотрит? «Ему насрать», хочется ответить вслух, но нет сил. — Мы не вместе. — Это ни разу не избавляет его от ответственности. Дженни показательно злобно встаёт и направляется на выход. Это больная тема. Чонгук — больная тема. Собирается ли она к Соджину? Черта с два. Домой пойдет. Брюнетка выходит на улицу и успевает пройти всего пару домов, прежде чем слышит знакомый голос. — Врач в другой стороне. - комментирует приближающийся, абсолютно не нужный здесь, Тэхен. Подслушал все или выпытал у Намджуна? Подлец. Мог бы хоть попытаться не быть таким очевидным. — Спасибо, что просветил. - кривляется она, даже не повернувшись в его сторону. Отношения у них в последнее время натянутые, напряженные. Кто его знает какого рода это напряжение, но все же. — Отвали, а то мне автоматически в сто раз хуже от твоего присутствия. — Ты боишься, что беременна? Я могу сходить с тобой, раз ему плевать. - Тэхен не злорадствует, не издевается, выглядит так, будто действительно хочет и готов помочь. И ведь так и есть. — Какой благородный Тэ Тэ. - наигранно. Приятно конечно его внимание, но на этом всё. — Обойдусь. И кстати, я не беременна, так что хватит меня преследовать. — А ты у нас врач? - начинает злиться Тэ. — Ты хоть представляешь, что с тобой может случиться? Ребенок в зомби-апокалипсис, ты готова к этому? - недоуменно спрашивает он, разводя руками. — Несмотря на то, что Чонгук сделал все, для того, чтобы подобное в Адисе было возможным — это чертовски опасно. Дженни не сдерживаясь усмехается. Он выглядит таким по-детски испуганным. Переживает за неё больше, чем она за себя. Хотя черт, ей ведь на себя плевать. — Джен, у нас нет лекарств, - продолжает он, не обращая внимания на её усмешки. — Мало витаминов для беременных, я уже молчу о том, что происходит между тобой и Чонгуком. Ну и как ты собираешься с этим разбираться? Собираешься ведь, да? — Боже, не знала, что ты такой нудный. - лепечет она. — Тебе не все ли равно? - интересуется. — Нет. Мне не все равно. - говорит так, слово лишь в этом в своей жизни и уверен. — Тем хуже для тебя. — Пошли к Джину. - он ведь не отцепится. Дженни закатывает глаза. — Я схожу, только чтобы ты отстал, веришь? - быстро говорит она, увидев как у него вновь открывается рот для контраргументов в пользу «нихуя не делать со своей возможнобеременностью». — Да хоть так. - он облегченно опускает плечи. *** — Она беременна? - взволнованно спрашивает Ви у Сокджина, не дав ему раскрыть и рта. Он стоял возле палатки все это время и нервно курил. — Вряд ли, я думаю организм истощен. Большие физические нагрузки, стресс, недостаток еды, витаминов. Гормональный фон нестабилен, насколько я смог понять. - он ведь не может сказать точно, у него в целом без нужного оборудования практически связаны руки. У Тэхена начинает нервно дергаться глаз. — Она будет в порядке, если все это исправить? — Да, но слушай... - прикрывает глаза док. — Я по её лицу вижу насколько ей плевать. Ей нужен уход, Тэ. Все может усугубиться и я не всесилен. — Я позабочусь о ней. — Лучше скажи Чонгуку. — После того, как отведу её домой и позабочусь о ней. - уже громче настаивает Тэхен. Он бы не настаивал так, если бы не был уверен, что узнай сейчас Чонгук об этом — примчался бы в одночасье. Не примчался бы. — Хорошо. Возьмешь пару препаратов, впихивай хоть насильно, но чтобы она принимала. — И хоть я почти уверен, но все же... если её начнет тошнить и появится температура как минимум, — веди ко мне. — Понял, спасибо. - они пожали друг другу руки. Дженни, одевшись вышла с палатки и молча пошла в сторону дома. Её тень пошла за ней, чтобы позаботиться и убедиться, что она дойдет в сохранности. Чуть позже, путем скандала и уговоров Дженни все же уснет у себя на кровати после принятых лекарств, а Ким Тэхен будет молчаливо сидеть на полу рядом и смотреть на её умиротворенное лицо, отчаянно надеясь, что эта несносная не беременна от его лучшего друга. Хотя он опасается, что если это будет так — ничего не изменится. Он продолжит ее любить.