Memoria Mortis (Память Смерти), "редактура"

Вот теперь глава полностью дописана ) Поутру они столкнулись во внутреннем Хранилище Верхней библиотеки Певерелл-холла, перед стеллажом с единственной имевшей на нём неоценимую важность летописью рода Певерелл. Люциус почти не удивился внезапно вспыхнувшей заинтересованности Снейпа к этим хроникам, учитывая последнюю пьяную выходку котёнка. — Снейп. — Малфой. — Я даже спрашивать ни о чём не буду. Думаю, ты понимаешь, что о состоянии Гарри распространяться не стоит. — Ты ведь тоже не знаешь, что с ним происходит, поэтому и пришёл сюда. Насколько опасно его состояние? Люциус в некоторой задумчивости пару минут изучал третьего партнёра котёнка в их квартете. А ведь Гарри не так уж безразличен этой ядовитой колючке, в чём тот пытается всех заверить. Несмотря на частично блокированную связь, возможно, всё не так уж и плохо, как представляет себе воронёнок. Но это «неожиданное» открытие блондин решил придержать при себе, до поры до времени. Подхватив с полки Хроники рода Певерелл, он занял место за единственным письменным столом у окна и взглядом указал брюнету занять место напротив, что тот сделал с явным неудовольствием. Люциус же мысленно приказал себе не думать об этом и держать язык за зубами, напоминая, что его котёнок от этого в восторге не будет. — Давай говорить начистоту: ты считаешь, что он безумен? — А разве это не так? – сохраняя всё то же напряжение в глазах, полюбопытствовал Снейп. — Не безумнее меня, тебя и других тёмных магов. Вот уж кого бы я назвал безумцем, так это Дамблдора с его маниакальной одержимостью лимонными дольками. Ты, правда, считаешь, что Гарри не в своём уме? — Тогда этому есть и другое объяснение. Неопределённо хмыкнув, Люциус откинулся на спинку кресла и вопросительно склонил голову набок, побуждая Снейпа продолжать излагать свои умозаключения. Северус всегда хорошо, а главное, быстро соображал, чем, несомненно, привлёк его внимание в Хогвартсе. Запуганный и нелюдимый первокурсник, отталкивающий одним своим взглядом, каким-то образом сумел попасть на факультет Слизерин со своей испорченной кровью. Малфоя этот зверёныш заинтересовал с первого мимолётного взгляда. Было в нём всегда что-то такое, что заставляло ожидать от мальчишки «великих» дел. Впрочем, со слов воронёнка, полукровка действительно обладал практически безмерным магическим потенциалом, а пробудившееся наследие вампира давало ему ещё и поддержку клана, к которому он, скорее всего, ещё не осознавая, принадлежал. И вот так вот внезапно из гадкого утёнка он превратился в весьма опасного соперника, который мог без должного присмотра натворить непоправимых дел. — Гарри – Повелитель Смерти, но до него им был Игнотус Певерелл, чей сын позже образовал род Поттеров, в первую очередь, делая это для защиты себя и своей семьи от взора Серой Госпожи. Но защищались потомки вовсе не от Её взора, а от безумия, что один из Даров Вечной привносил в их кровь и магию. Таким способом стали браки с магическими созданиями. Подозреваю, так же поступали потомки и других братьев Певереллов. Таким образом, безумие было взято под контроль, однако, как я считаю, последствия кровосмешения с созданиями Магии должны были, рано или поздно, дать о себе знать. — И к каким же умозаключениям ты пришёл? — Если в предках Лорда Певерелла были банши, некроманты или дроу, то в наследство от них он вполне мог получить дар предсказаний… — Провидение? – на всякий случай уточнил Люциус и перевёл взгляд на покоящуюся на столе летопись. Как бы нелепо это не звучало, но со Снейпом они мыслили в одном направлении. Это бы всё объясняло: странное поведение котёнка в тех или иных ситуациях, реакция на людей, с которыми он ещё даже не был знаком, его слова и реплики, порой кажущиеся совершенно безосновательными и бредовым лепетом. С этим много проще было смириться, нежели с зарождающимся безумием драгоценного магпартнёра. Северус тоже не сводил своего тяжёлого взгляда с Хроник рода Певерелл, нетерпеливо дожидаясь того момента, когда они окажутся в его руках. Ведь если все его рассуждения были верны, то о даре Провидения обязательно должно было упоминаться в летописях. Если Гарри, и вправду, был Провидцем… то это ничего не значило. Провидцы зачастую не имели понятия о том, что видят и что чувствуют, впадая в некий транс. Скорее всего, с Певереллом дела обстояли так же; вряд ли в сознательном состоянии он мог рассказать о своих видениях. Но, по крайне мере, всё вставало на свои места. — В мои времена за тайные собрания казнили без суда и разборов, - неожиданно раздался мужской, с лёгкой хрипотцой голос, нарушивший воцарившуюся во внутреннем Хранилище библиотеки тишину. Оба молодых человека повскакивали со своих мест и стали оглядываться по сторонам, пытаясь обнаружить источник голоса. Из сумрака прохода, разделявшего Верхнюю библиотеку и внутреннее Хранилище, в помещение вошёл молодой мужчина в старинных одеждах, совершенно отличных от современной моды. В чуть взъерошенных каштановых волосах отчётливо проглядывала несвойственная возрасту незнакомца седина, а в тёмно-карих глазах вообще сложно было различить хоть какую-нибудь эмоцию. Они (глаза) блуждали по книгам и предметам мебели, но ни разу не остановились на юношах, которые начинали заметно нервничать в присутствии постороннего. А постороннего ли? — Кто вы и как проникли в Певерелл-холл? – неблагоразумие поступков Снейпа уже даже не впечатляло. Тем не менее, когда мужчина обратил на них своё внимание, Люциус как-то машинально придвинулся к брюнету, чтобы в нужный момент либо осадить, либо… смешно, но он готов был, в случае необходимости, спасать жизнь этому полукровке! Незнакомец, кажется, даже не обратил внимания на дерзкий и грубый тон юнца много младше него. А вот что его действительно заинтриговало, так это Хроники, которым место было явно не на письменном столе. — Этим летописям не место в ваших руках. Полагаю, ни Авриэль, ни Гарри вам этого не пояснили. Тогда скажу я: это Хроники МОЕГО рода, и никто не смеет совать в них свой нос! Мужчина хоть и говорил спокойно и размеренно, но на последних словах его голос стал значительно выше. По помещению прошлась волна перехватывающей дыхание магии, заставив молодых людей отшатнуться, как при признаках первой опасности. Хроники моментально переместились на своё место на полке, после чего стеллаж вообще скрылся за потайной стеной. А Северуса начало слегка потряхивать, когда до него вдруг дошёл смысл сказанных незнакомцем слов. Его род… род Певереллов… перед ними стоял вполне себе материальный один из братьев Певереллов, чьи жизни до сих пор считались лишь выдумками старца-барда. И он явно был не в восторге от того, что кто-то покусился на тайны его рода. — Приносим свои извинения, Лорд Певерелл. Мы вовсе не хотели красть или выуживать тайны вашего… - как всегда дипломатично начал разговор Малфой, но тут же осёкся, поймав на себе пренебрежительный взгляд призрака. А в том, что один из братьев Певереллов был именно призраком, блондин не сомневался. — Ваша первая оплошность, Наследник Малфой. Главой и Лордом рода Певерелл является Гарри, иных представителей этого проклятого рода более не существует. Моё имя Игнотус Певерелл, можете обращаться ко мне «мистер Певерелл» или «сэр». — Приношу свои извинения, сэр. Снейп вообще спал с лица и был более похож на свою не-мёртвую сущность. Люциус же стоически держал спину прямо и не отводил взгляда, стараясь не показывать мужчине своего волнения. Кто бы мог подумать, что подобная встреча и знакомство с бывшим Повелителем Смерти когда-либо состоится. — В Хрониках рода вы не найдёте того, что ищите, молодые люди. И опережая ваш вопрос: даром Провидения мой потомок тоже не обладает. — Тогда откуда у него все эти знания? – снова вмешался Северус, наконец-таки, обретя какие-то крохи самообладания. — А вот об этом вам лучше спросить самого Гарри. Если, конечно, он посчитает нужным вам всё рассказать, - таинственно улыбнулся призрак и переместился к большому решётчатому окну, с удобством разместившись на слишком широком подоконнике. Кажется, это было неким намёком на то, что Певерелл хотел бы побыть один, вот только ни Люциуса, ни Северуса это не слишком-то устраивало. — Вы не слишком благожелательно относитесь к собственному роду, мистер Певерелл, - с лёгкой дрожью в голосе произнёс вампир. Косой угрюмый взгляд Малфоя он решил проигнорировать, уж слишком его заинтриговала нотка пренебрежения в голосе мужчины, отчётливо расслышанная в слове «проклятый». — Я знаю свой род слишком хорошо, чтобы иметь все основания так к нему относиться, Наследник Принц. Насколько мне известно, вы читали Хроники, так что имеете хоть какое-то представление о нём. — Безумие Певереллов действительно настолько разрушительно? – отважился вмешаться Люциус, привлекая внимание призрака к себе. Тот, как ни странно, разгневанным внезапным вопросом не выглядел. — Безумие приносит не наследственность, и даже не кровь. Я и мои братья потеряли связь со всем мирским по одной и той же причине – Дары Вечной Госпожи. Безумие – жаждать власти настолько, чтобы упиваться кровью своих врагов и друзей. Безумие – любить кого-то столь сильно, чтобы резать тонкую грань миров. Безумие – жить в вечных скитаниях, бояться за собственную жизнь и всячески бежать от судьбы, не останавливаясь. И подтверждая ваши сомнения, отвечу: юный Лорд на данный момент является обладателем всех трёх Даров. Безумен ли он? Пока вы, Наследник Малфой, удерживаете его на грани нормальности. Гарри в этом вам никогда не признается, а я не хочу своей судьбы моему потомку, поэтому слушайте внимательно и запоминайте, - Игнотус окинул обоих подростков внимательным взглядом, удостоверившись, что те прислушиваются к каждому его слову. – Повелитель Смерти не может физически находиться в мире живых. Он Спутник Вечной Госпожи, Страж врат на Ту сторону. Ему чужды человеческие распри и заботы, ему нет никакого дела до мира живых. Тем не менее, Гарольд весьма необычный Повелитель Смерти, потому что в мире живых у него есть якоря. Для меня этими якорями были жена и сын. Для него – партнёры. — Партнёры? Их может быть несколько? Во взгляде Певерелла вдруг проскользнула едва заметная искра ехидства, отчего по спине Малфоя поползли мурашки. Игнотус знал… всё знал о жизни Гарри, включая и то, что Снейп – третий магпартнёр. Однако, судя по всему, тайны потомка он собирался хранить и в посмертии, что лишь немного позволило вздохнуть Люциусу свободнее. Узнай Снейп всю правду сейчас, и последствия могли бы быть крайне неприятными для воронёнка, учитывая тот факт, что он не стремился быть раскрытым. — Один партнёр воплощает его тело, физическое воплощение. Второй партнёр – есть его душа, прямая связь с тем, что делает людей живыми. Третий партнёр – сознание и память; он тот, кто сдерживает безумие. Лишившись хотя бы одной своей составляющей, и Гарри перестанет быть Гарри. Душа и сознание не принадлежат этому миру без физической оболочки. Физическая оболочка и сознание ничто без души. А душа в физической оболочке лишь кукла без собственной воли и способности мыслить. Смерть одного из партнёров неминуемо приведёт юного Лорда в объятия Вечной. Едва голос бывшего Повелителя Смерти стих, Северус невольно покосился на бледного, как полотно, Малфоя. О судьбах партнёров, связанных магическими узами, он знал от матери и многое подчерпнул из соответствующей литературы, однако ни разу не встречал упоминания о том, чтобы в магической паре погибал магпартнёр. Гибель неминуемо следовала за магическим созданием, стоило его партнёру переступить грань мира мёртвых. Оставшееся им время жизни превращалось в самый страшный ад, полный душевных страданий от потери своей второй половинки. Некоторым Магия дарила лёгкую мгновенную смерть. Боялся ли именно этого сиятельный блондин? Умереть вслед за человеком, к которому был привязан Магией. Северусу это казалось сумасшествием. Неужели кто-то может довольствоваться подобной судьбой? Быть насильно связанным с одним-единственным человеком, абсолютно не зная его, испытывать чужие и несвойственные тебе же чувства. При подобных мыслях очень ярко и живо представлялся пример его родителей. Видя страдания матери, он зарёкся когда-либо идти на поводу у партнёрских инстинктов, если он всё же встретит свою пару. Люциуса терзали совершенно другие мысли и сомнения. Только сейчас он особо ясно осознал, насколько уязвим Гарри. При всём своём могуществе, деньгах и силе, его Ахиллесовой пятой были они – он, Снейп и Тёмный Лорд. Ему вдруг стало дурно от одного лишь воспоминания о том, что он не единожды пытался отравить Волдеморта. К счастью, тот был невосприимчив ко множеству видов ядов, иначе бы…. С тихим стоном он буквально рухнул на стул и крепко зажмурился. Он едва не погубил собственного партнёра! — Думаю, вам будет, о чём подумать на досуге, - с некоторой долей иронии подвёл итог их беседе Игнотус и первым же покинул библиотеку, отправившись на поиски Кадмуса и Авриэль. Со всем остальным юному Повелителю Смерти придётся разбираться самому, а он и так сделал слишком многое. Но и смотреть на мучения своего потомка он не мог. Хоть кто-то из них должен был выбраться из западни, устроенной самой Смертью. *** Как и обещал, Гарри вернулся в дом Люпинов через три дня после своего эпического визита. Встретили его в том же составе, что и в прошлый раз: мистер и миссис Люпин, Ремус и практически неразлучная парочка Мародёров, которые, очевидно, загостились на время полнолуния. Тем не менее, первое, что сразу же отметил юноша, едва только прошёл в гостиную, так это умиротворённый и вполне здоровый вид Ремуса. Под глазами всё ещё виднелись тёмные круги, во взгляде неуверенность и застывшая за многие годы настороженность, но всё это должно было пройти со временем, главное, что начало было положено. — Надеюсь, вы готовы дать ответ на моё предложение, - первым заговорил Певерелл, стоило им рассесться в гостиной. Миссис Люпин гостеприимно разлила по чашкам чай и предложила угощения собственного приготовления. — Прежде чем мы дадим свой ответ, у меня к вам есть парочка вопросов, Лорд Певерелл. Судя по тому, как дёрнулись Ремус и его мать, расспросы были сугубо инициативой главы семейства. Что ж, Гарри, пожалуй, был бы разочарован в родителях человека, которого уважал и любил, как друга семьи, если бы те хотя бы не попытались отстаивать интересы своего сына. Более того, он даже догадывался о вопросах, которые ему собирались задать. Ну, например… — Возможно ли приготовить ликантропное зелье в домашних условиях? — Только если вы обладаете высшим мастерством в зельеделии, а также способны доставать столь редкие ингредиенты, используемые в нём. И это исчисляется не в денежном эквиваленте, а во временном. Достать такие ингредиенты, как, например, выращенный под светом полной луны аконит, весьма непросто. Кроме того, неверно сваренное зелье становится ядом, так что я бы на вашем месте не рисковал жизнью единственного ребёнка. — Что ожидает Ремуса в вашей… школе? — Моя школа вовсе не тюрьма, мистер Люпин. Она является приютом для тех детей, от которых магическое общество предпочло отказаться. О них никто не знает и не помнит, у них нет дома. Они даже не знают, что являются частью чего-то невообразимо прекрасного и волшебного. В моей школе они познают себя и магический мир, его законы и знания, которые пригодятся им в будущем для того, чтобы реализовать себя, как талантливых магов и волшебниц. Однако обстоятельства Ремуса совершенно иные. Ему есть, куда возвращаться, а потому мы можем обсудить план индивидуальных занятий на будние дни, чтобы на выходные он мог приезжать домой. По окончании обучения ему будет представлен официальный документ об окончании основного магического образования, копия которого будет автоматически сохранена в Отделе Образования в Министерстве Магии. Увы, это единственная уступка, на которую мне пришлось пойти, заключив сделку с этими чёртовыми политиканами. — Каковы ваши политические взгляды? А вот этот вопрос заставлял хорошенько задуматься, в частности, о том, как всё преподнести. Вряд ли хоть кому-то в магическом мире не было известно о родословной Певереллов, связывающей их с древом Слизеринов и Блэков – ярых фанатиков тёмной магии и ненавистников маглов. — Я никогда не был силён в политике, поэтому стараюсь держаться от неё как можно дальше. Я не испытываю ненависти к маглам, а неприязнь моя касается только определённых личностей: как маглов, так и магов. Я не могу дать вам 100% гарантий того, что в моей школе Ремус будет в полной безопасности. Раздавать столь громкие обещания слишком… ммм… пафосно, учитывая сложившиеся обстоятельства в стране. Но я приложу все силы, светлые и тёмные, чтобы мои подопечные не были брошены в жерло этой идейной борьбы. Вопросов больше не последовало, и в комнате воцарилась задумчивая тишина. Впрочем, юный Лорд не сомневался, что решение уже давно было принято, но для него требовались подтверждения, поэтому он с удобством устроился в кресле, давая время на раздумья, а сам стал наслаждаться чаепитием с превосходными фруктовыми пирожными. К слову сказать, за прошедшие три дня у него во рту не было и маковой росинки. Время в мире мёртвых, как обычно, пролетело незаметно, и он только каким-то невероятным чутьём понял, что пора бы возвращаться в мир живых. И сразу же сюда, в дом Люпинов. В Певерелл-холле, он был уверен, всё было в порядке. Судя по эху чувств и эмоций Люциуса, Малфой был чем-то взбудоражен, охвачен предвкушением, но ничего серьёзного или тревожного. По магической связи с Томом отчётливо различались эмоциональное удовлетворение и некое подобие счастья. Гарри даже заинтриговала столь необычная палитра чувств, исходящая от ужаснейшего Тёмного Лорда. Было интересно, чем она могла быть вызвана: удачным рейдом Пожирателей или результативной охотой за очередным тёмным и редким артефактом? Рука с чашкой, поднесённой к губам для очередного глотка, так и застыла в воздухе, а перед глазами Певерелла на какое-то мгновение всё помутнело. Рука дрогнула, но чашку удалось несколько небрежно, но поставить на столик. Мир вокруг закрутился с невообразимой скоростью, пока все наполнявшие его краски не слились в одну белёсо-серую дымку: без звуков, без запахов, вне времени. Юноша перепугался не на шутку от одной лишь мысли о том, что у него начался очередной стихийный всплеск, но потом пришло понимание, что нет, не оно. Достаточно было только моргнуть, как он вновь оказался в доме Люпинов, в их гостиной, в центре внимания всех присутствующих. — Вам нехорошо? – миссис Люпин была явно искренне взволнована, впрочем, остальные выглядели не менее встревоженными. Гарри отрицательно покачал головой, потому что вытолкнуть воздух из лёгких и облачить звуки в слова он был просто неспособен. Странные ощущения прошли так же внезапно, как и появились, и Певерелл вдруг чётко осознал, что прямо сейчас должен находиться в другом месте. Его словно тянуло куда-то, а собственная магия звала поторопиться, подгоняла. — Прошу прощения, у меня возникли неотложные дела. Но перед уходом мне всё же хотелось бы услышать ваш ответ. — Думаю, вам он известен. С нашей стороны было бы весьма… расточительно отказываться от столь выгодного предложения. Но у нас есть парочка условий в ответ. — И какие же? — Ни Министерство Магии, ни руководство других магических Школ не должны знать о местонахождении Ремуса до окончания им вашей Школы. Второе: безопасность Ремуса – полностью ваша ответственность, включая его "приступы". Третье: наш сын будет иметь возможность вернуться домой в любое время. И четвёртое, самое важное: о тёмной стороне Ремуса никто не должен знать. — Выставленные вами условия вполне приемлемы и будут соблюдены мной в обязательном порядке, - поспешно подвёл итог их встрече Гарри и поднялся на ноги, собираясь поскорее покинуть гостеприимный дом. – Завтра утром я пришлю магический контракт, а также порт-ключ совой. А сейчас прошу меня простить, но возникшие дела не требуют отлагательств. — Да, конечно, Лорд Певерелл, не смеем вас более задерживать. Молодой человек даже не попрощался, как растворился в серой дымке прямо на том месте, где стоял. Мистер Люпин выглядел несколько обескураженным и сбитым с толку, миссис Люпин была поражена проявленным волшебством, хотя и повидала в своей семье многое. Только Поттер и Блэк выглядели немного пришибленными, что не укрылось от внимания их общего друга. — Вы чего такие тихие? Вас даже не узнать. Только не говорите, что вас так напугал Лорд Певерелл. По-моему, он не такой уж плохой человек, к тому же, как мне кажется, наш ровесник. — Главное, что он сможет обеспечить тебе безопасность, в случае необходимости, - на автомате ответил Джеймс, хотя мысли его были совершенно далеки от реальности. Перед мысленным взором всё ещё стояла картина гостиной несколькими минутами ранее: необычная вспышка магии, ни тёмной, ни светлой, остекленевший взгляд зеленоглазого Лорда и знакомая воронка белых всполохов рядом с ним. Поттер мог бы поклясться своей новой гоночной метлой, что видел в этих всполохах разумные дымчато-голубые глаза Фиры – Источника рода Поттер. И вот это явление чертовски сбивало с толку. Почему Источник его рода откликнулся на чужую магию? И знал ли об этом сам Певерелл? Отцу определённо стоило бы узнать об этом… *** Казалось бы, не было ничего необычного в том, что он аппарировал именно к этому дому, в это место. Что-то тянуло его сюда мощным магнитом, которому он просто не видел смысла сопротивляться. Ощущения были очень странными и новыми – он твёрдо знал, что в этот момент он должен быть именно здесь, а не где-то ещё. Приём, однако, в этот раз оказался не столь радушным. Стоило ему переступить порог небольшого домика в Бирмингеме, как в него тут же прилетел красный луч проклятья, но ударил по невидимому щиту и снопом искр осыпался на пол. Спустя минуту в поле его зрения показался воинственно настроенный, сжимавший до побелевших пальцев палочку Дорн. — Что-то случилось, Сейвил? Я тебе чем-то не угодил? — Твоя… Светлость…? И столько удивления было в голосе мужчины, что Гарри невольно забеспокоился, а не отросла ли у него вторая голова или лишние конечности? А меж тем, Сейвил, колеблясь, всё же опустил палочку и недоверчиво сощурил свои тёмно-зелёные глаза. Долгие несколько минут он всматривался в него так пристально, так внимательно, осматривая с головы до ног, словно впервые видел. И вдруг с какой-то болезненно-вымученной интонацией в голосе произнёс: — Что ж, вполне логично, что Она послала именно тебя. Обескураженный и сбитый с толку юноша не успел ничего спросить, когда Дорн, не обмолвившись ни словом, отправился на кухню. Гарри за ним не последовал – ощущение неведомой тяги направляло и вело его вверх по лестнице, и он с некоторым недоумением вскоре обнаружил себя стоящим в небольшой, но чистой комнате, перед разворошенной постелью, на которой в полубреду метался Эсмер. Он походил на мученика на смертном одре: холодная испарина покрывала пепельного цвета кожу, через которую легко угадывались нити синих вен, тёмные волосы змеились по влажной подушке, побелевшие губы были искусаны в кровь. От его измождённого и полностью иссушенного тела, грозившегося в любой момент стать пустой оболочкой, исходили почти обжигающие волны боли, страданий и сожалений. Певереллу хватило всего одного взгляда, чтобы понять – это конец. И вдруг он ясно осознал, что должен делать. Это как увидеть на своём пути смертельно раненного оленёнка: безумно жалко, страшно, до слёз обидно, но тебе необходимо прекратить его страдания. Эсмер не шёл ни в какое сравнение с несчастным оленёнком, потому как его страдания затянулись почти на два десятка лет. — Меньше всего я хотел предстать перед Вами в таком виде, Лорд Певерелл. Воспалённые покрасневшие веки приподнялись, и на юного Повелителя Смерти посмотрели тусклые светло-карие глаза. В них было узнавание, облегчение и слабая надежда. Что всё закончится. Что наступит долгожданный покой. Гарри невольно подался вперёд, опустился на колени и сжал хрупкие тонкие пальцы своими; они были такими холодными и неподвижными. — Неужели… больше не осталось времени? Фламель… я нашёл Николаса Фламеля! И слухи правдивы: он действительно смог получить эликсир жизни. Если я поговорю с ним… Встреча с Фламелем вовсе не была случайностью. Гарри упорно искал его последние полгода, и вот, не так давно, его поиски увенчались успехом – Алхимик сам нашёл его. И, кто бы мог подумать, прямо здесь, в Англии, на одной из улиц магического Лондона! Просто однажды Певерелл наслаждался послеобеденным чаепитием в одном из крытых кафе, когда к нему за столик подсела удивительно гармоничная пара. Он даже не сразу сообразил поприветствовать их, как положено этикету, и не потому, что был слишком шокирован вопиющей наглостью, а тому, что смог без труда опознать в улыбающейся моложавой женщине Перренеллу Фламель, а в деловитом мужчине с тяжёлым взглядом синих глаз и проседью в тёмных волосах – Николаса. Обе ладошки Серой Госпожи покоились на их плечах, хотя взгляд Смерти был холоден, и юноша понимал, почему. Этим двоим удавалось довольно долгое время ускользать от неё, и чем дольше это продолжалось, тем сильнее было недовольство Вечной. Певереллу удалось переговорить с Фламелем и обозначить цель своих поисков. На просьбу приготовить для его друга эликсир жизни Алхимик не ответил ни да, ни нет, лишь пожелал в скором времени увидеться с юным Повелителем Смерти вновь. Если бы только он проявил настойчивость… — Всему приходит своё время, Лорд Певерелл, - прошелестел голос Гриндевальда, привлекая к себе внимание молодого человека. – Даже Фламелям известен этот непреложный закон жизни. И Вам не избежать объятий Госпожи. — Вы смирились, - не вопрос, а констатация факта. — Не принимайте это смирение за мою слабость, юный Лорд. С самого начала дарованная мне жизнь была иллюзией, которую Серая Госпожа поддерживала все эти двадцать три года. Единственное, о чём я жалею, так это о том, что не уничтожу Дамблдора собственными руками. Это он… он предал отца! Ударил в спину! Гарри всегда считал, что помимо жизней Тома, его и его близких Дамблдор более не затронул ничьи другие жизни, не привнёс в них те же хаос и разрушения. Как же он ошибался. И первым, кто пытался открыть ему глаза на погрешности директора, был Северус, потом уже Аберфорт Дамблдор, чью жизнь старший брат погрёб под чувством вины за смерть их единственной сестры. Сколько их ещё таких: доверившихся ему, последовавших за ним? Впрочем, Том от старика недалеко ушёл, используя практически те же методы и средства. — Я позабочусь о Дамблдоре. — Почему-то я в этом не сомневаюсь, - тихо и хрипло рассмеялся Гриндевальд и тут же зашёлся сильным грудным кашлем, сотрясшим всё его изнурённое тело. Мёртвое тело, лишённое магического ядра. — А что будет с Сейвилом? — Он уже большой мальчик, сможет о себе позаботиться. Это я… я всё время был тем, кто ограничивал его свободу, его способности и таланты. Все эти годы… я был обузой для него… путами, удерживавшими его. Гарри хотел бы сказать, что слова Эсмера ошибочны, ведь со стороны всё выглядело совершенно иначе, но промолчал, лишь плотнее сжав губы. Гриндевальд и так это знал и боялся признать вслух. — Пора покончить с этим, - тяжёлый вздох, словно приговор… …Перешагнув порог комнаты, Певерелл обессиленно прислонился спиной к стене и медленно сполз по ней на пол. Опустошённый после всего произошедшего, он просто пытался собраться с мыслями и успокоить собственные дрожащие руки. Он забрал жизнь человека – ещё никогда прежде осознание этого факта не вызывало в нём столь противоречивые чувства. С одной стороны, его всё ещё преследовало ощущение чужого незримого влияния, как когда-то это было под крылышком Дамблдора в его школьные годы. Его всё время направляли, указывали, что и как делать, подводили к той крайней черте, за которой его жизнь бы окончательно разрушилась. С другой стороны, сложно было предъявить претензии самой Смерти. Ладони, в которых он ещё две минуты назад держал чужую душу, всё ещё покалывало, так что он в очередной раз потёр их между собой и поднёс к своему лицу. Сколько ещё ему придётся это делать? Проклят ли он? А Игнотусу Певереллу тоже приходилось это делать? Словно бы Жнец Смерти… Её Спутник… Ощутив привычную боль от когтей и тяжесть на левом плече, Гарри с некоторой усталостью и безразличием посмотрел на Рирэна. Источник появился очень кстати; юноше казалось, что ещё немного времени в этой мёртвой тишине, и он сорвётся. — Это тоже входит в мои обязанности, как Лорда Певерелла? «Не принимай это на свой счёт, Хозяин, - прошелестел голос в голове. – Считай это одной из множества способностей Повелителя Смерти, а не обязательством или камнем на плечах. Отнимать жизнь или нет – это выбор каждого… человека». Источник только что ненавязчиво напомнил ему о собственной человечности, и Гарри был благодарен за проявленную поддержку. По крайней мере, она придала ему сил, чтобы закончить ещё одно дело. На небольшой кухне царили чистота и порядок. Видно, что переданная на поруки Дорну и Гриндевальду домовиха подходила к своим обязанностям и поручению Хозяина со всей ответственностью и серьёзностью. Сейвил сидел за столом, спиной ко входу, так что не видел его появления. Перед ним на белоснежной скатерти стояла маленькая пустая фарфоровая чашечка на блюдечке, явно из чайного сервиза – столь непривычная демонстрация роскоши среди старинного и аскетичного интерьера дома. И Певерелл впервые задумался о том, как эти двое жили здесь всё это время. С самой их первой встречи здоровье Эсмера оставляло желать лучшего, а в последние месяцы он уже практически не вставал с постели и был безумно рад каждому визиту Лорда. Он был вынужден вести жизнь отшельника – ненавидящий маглов и презираемый тёмными магами за свою ущербность. Он боролся против этого мира один, и умер тоже в одиночестве. — Всё закончилось? – спросил мужчина, не оборачиваясь. По напряжённым плечам было заметно, насколько его интересовал ответ на свой вопрос. Насколько он его боялся. — Да. Юноша ожидал обвинений, угроз, ненависти в свою сторону, но ничего этого не последовало. Сейвил только передёрнул плечами и крепче стиснул ободок чашечки пальцами. В комнате, впрочем, как и во всём доме, воцарилась мёртвая тишина, от которой становилось очень не по себе. Гарри абсолютно не представлял себе, что делать дальше, даже не мог решить, стоит ли ему присесть за стол или лучше остаться стоять в проёме. Они с Эсмером никогда не были особо близки, их и друзьями сложно было бы назвать, но осознание его смерти оставляло какую-то пустоту в груди. Гриндевальд-младший был одним из тех немногих, кто знал о нём, как о Повелителе Смерти, и в какой-то мере даже представлял, каково это – быть Её подопечным. — Что ты теперь будешь делать? Мужчина немного нервно пожал плечами и откинулся на спинку стула, запрокинув голову назад и вперившись задумчивым взглядом в серо-жёлтый потолок. — Для начала, похороню Эсмера по всем традициям магловского мира. У рода Гриндевальд есть свой семейный склеп в землях Гессен, что располагаются в центре Германии. Думаю, он бы этого хотел, - на это возразить Певереллу было нечего, так что он просто молча кивнул. – Не хочу оставаться в этом доме, так что переберусь куда-нибудь в Англию, в какую-нибудь магловскую глушь и займусь своей магловской медицинской практикой. — Хочешь покинуть магический мир? — Не вижу смысла в нём оставаться. Магия всегда была для меня всего лишь инструментом, но не целью в жизни. Хотя мне немного боязно оставлять тебя одного, Твоя Светлость. — Тогда как насчёт того, чтобы стать моим личным колдомедиком? Гарри и сам не знал, какой чёрт его дёрнул предложить это Сейвилу, но идти на попятную не собирался. Внезапно в голове созрело ясное понимание того, что отпускать его он не хочет. Как друга, коим Дорн стал за почти год их общения. Более того, если рассматривать с практической точки зрения, он был просто незаменим, как целитель и исследователь. Он мог бы помочь ему с новым, более действенным составом зелья купирования, с магическими всплесками и восстановлением его повреждённой памяти. К тому же, Дорн прекрасно понимал, с кем имел дело, так что скрываться от него не имело смысла. За прошедшие минуты выражение его глаз сменилось от растерянного до уверенного и целеустремлённого, что, как ни странно, вызвало усмешку у мужчины, в удивлении от прозвучавшего предложения обернувшегося на юношу. По мнению Сейвила, юный Лорд был слишком открыт, но лишь в силу своего возраста, поэтому читать его не составляло никакого труда. Однако было в этой открытости столько наивности, что невольно отбивало всякое желание играть на чувствах и переживаниях мальчишки. — А тебе палец в рот не клади, Твоя Светлость. С чего ты решил, что я захочу иметь с тобой какое-либо дело? — Я не заставляю, а всего лишь предлагаю, если хочешь, работать на меня. Ты один из немногих, кто знает о моей истинной сущности, кроме того, твои медицинские навыки – магические и магловские – могут быть мне очень полезны. В твоём случае, это прекрасная возможность изучить все проявления магических всплесков и найти к ним лекарственный подход. Чисто деловой подход. Сейвил не ответил ни да, ни нет и продолжал с горькой усмешкой смотреть на него. Гарри от столь пристального взгляда стало как-то не по себе и откуда-то появилось непреодолимое желание сбежать с глаз долой. Собственное чувство вины всё ещё давило и казалось, будто даже стены и потолок дома угрожающе надвигались на него. Недолго покопавшись во внутреннем кармане мантии, он выудил оттуда небольшую платиновую брошку с символикой Даров Смерти и положил её на край стола всё под тем же немигающим взглядом тёмно-зелёных глаз. — Если решишь принять моё предложение, просто произнеси «Проклятая кровь», и порт-ключ перенесёт тебя в Певерелл-холл. Если всё же откажешься… просто избавься от неё. Кивнув на прощание, юноша поспешил покинуть такой холодный и неприветливый дом, уже не видя того, как платиновая брошка исчезла в кармане брюк, а улыбчивое лицо мужчины приняло скорбное выражение. *** —… Собственно, так обстоят финансовые дела рода, Лорд Поттер, - закончил свой отчёт Рихват и в ожидании посмотрел на располагавшегося в кресле для посетителей напротив его стола мужчину. Карлус Поттер не выглядел ни разочарованным, ни довольным; отчёты о финансовых делах были ежемесячными и не слишком отличались в последнее время друг от друга. Прибыль была стабильной, дела, связанные с изготовлением артефактов, шли в гору. Пусть Поттеры и не были богатейшим родом в магическом обществе, но могли позволить себе безбедную жизнь на ближайшие десятилетия. Другим, наиболее волновавшим его вопросом было продолжение рода, а именно, наследники Джеймса. Вот тут-то у многоуважаемого Лорда опускались руки. Несколько заключённых помолвок с девушками из знатных и древнейших родов, чистокровных, были расторгнуты либо до, либо при первой встрече самих помолвленных. Его сын – наследник, гордость за которого постепенно сходила на нет – каждый раз умудрялся выставить себя в невыгодном свете, лишь бы отвадить от себя выбранную родителями невесту. Всё это могло навлечь позор на их семью, выставить их род в невыгодном свете перед обществом, и Карлус очень надеялся всё же избежать скандала. А потом его дражайшей супруге пришла в голову мысль, что их сын уже может быть в кого-то влюблён, поэтому так категоричен в отказах, но Джеймс им свою/своего ладо не спешил представлять, и Глава подозревал худшее. Он молился всем Богам и Покровительнице их рода, чтобы объектом влюблённости сына был не Сириус Блэк и уж тем более не маглокровка. Ему и его предкам составило огромного труда за все поколения собрать по крупицам кровь и силу Вечной Госпожи, чтобы вот так вот в одночасье стереть их. Джеймс этого не понимал; ему было плевать на статус, на положение, на оберегаемое многими столетиями наследие. Мальчишка. То ли дело Лорд Певерелл. Молодой человек восхищал магов своей неординарностью, умеренной властностью, отчуждённостью и в то же время заинтересованностью бытия магического общества. Таким потомком грех было не гордиться. И всё же он был большой тайной для всех. Где его корни? Какова цель пребывания в Англии? Каково его прошлое? Каждый Глава древнейшего рода не преминул начать поиски ответов на эти вопросы, и все они зашли в тупик. Казалось, юный Лорд Певерелл просто в один день и час соткался из воздуха в их мире. Признанный Глава могущественнейшего рода. Спутник Вечной Госпожи. И всё же было кое-что, что не давало Лорду Поттеру покоя. — Уважаемый Рихват, могу я попросить вас о помощи в определении семейных связей внутри рода Поттер? Гоблин, до этого увлечённо разбиравшийся в документах, на пару мгновений замер и с лёгким недоумением посмотрел на своего клиента. Не видя перед собой никаких препятствий, он живо соскочил с высокого стула и прошествовал в смежную с кабинетом комнату, представлявшую собой полное генеалогическое древо рода Поттер, со всеми вскрывшимися связями. — Я постараюсь вам помочь, Лорд Поттер. Что именно вас интересует? – по-деловому осведомился поверенный, взглядом выискивая на полотнах то, что могло бы заинтересовать или озадачить Главу. — Образовавшаяся связь между Лордом Певереллом и моим наследником. Рихват не без удивления проследил за тонкой серой нитью, тянувшейся от имени Джеймса Карлуса Поттера, через всё древо к его основанию, где золотилось имя Гарольда Дж. Певерелла. Но больше всего поразило гоблина то, что связь эта была не восходящей, как от потомка к предку, а нисходящей в первом поколении, как от отца к сыну. На несколько минут уважаемый служащий Банка даже растерялся, не зная, что сказать на это магу. Поразмыслив ещё немного, он всё же решил принять сторону вверенного ему рода. В конце концов, он не был связан какими-либо магическими клятвами и обязательствами по отношению к роду Певерелл. — Это нисходящая связь первой степени родства. Серый цвет нити говорит о том, что потомок мёртв, однако… — Однако его имя не почернело, - безжизненным голосом закончил за поверенного Карлус, после чего крепко зажмурился и прижал ладонь к груди, ощутив болезненное покалывание. — Лорд Поттер, прошу вас, присядьте. Вам нельзя волноваться, - тут же зачастил Рихват, не на шутку испугавшись за здоровье уже немолодого мага. Сбегав в свой кабинет, он принёс стакан прохладной воды с успокоительным зельем и в приказном порядке попросил мужчину выпить его. Мысли в голове метались с невообразимой скоростью, и Карлус пытался уцепиться за одну наиважнейшую деталь, чтобы разложить её по полочкам своего подсознания. У Джеймса есть сын, который мёртв, но при этом разгуливает по магическому миру и при этом успевает шокировать его своим существованием. Родовые гобелены никогда не ошибались. Юному Лорду Певереллу от силы лет шестнадцать-семнадцать, что явно исключало вариант того, что мальчик незаконнорожденный сын и его внук. Но их прямое родство объясняло бы столь многое! Отклик Фиры – Источника рода Поттер – на магию Гарольда, свидетелем которой стал Джеймс. Их неуловимое сходство между собой. Сущность Повелителя Смерти… Мерлин Всемогущий, их род дал жизнь новому Повелителю Смерти! Но как такое могло быть? Мальчик мёртв, но при этом жив? Мужчина судорожно перевёл дыхание и прикрыл на мгновение глаза. Смерть. Та, над кем время не властно. Возможно, Она каким-то образом вмешалась в судьбу ребёнка и возродила его именно в этом времени. Вот почему о юном Лорде нет никаких упоминаний до августа прошлого года. Вот почему он так скрытен… предусмотрительно осторожен. А его происхождение? Джеймс определённо точно был его отцом, но тогда кем была его мать? В голове Карлуса тут же всплыл разговор с Дореей после того, как она побывала в родовом особняке Блэков. Их генеалогическое древо тоже претерпело изменения, и Сириус точно также был связан с юным Певереллом серой нитью, но прерывистой – связь крёстного и крестника. Значит, Сириус Блэк вторым отцом мальчика быть не мог, однако, зачем-то потребовалось его вмешательство. Джеймс хоть и был легкомысленным мальчишкой, но дураком – никогда. Хватка у него была всё же поттеровской, а значит, требовалось влияние могущественного рода, стоявшего за плечами этого сумасбродного повесы. Вывод, напрашивавшийся сам собой, был не из приятных, но почему-то не слишком расстроил Главу. Немного рассудив, он пришёл к пониманию, что полукровность будущего внука его совершенно не разочаровывает. Она нисколько не мешала ему быть тем, кем он был, и ни в чём не уступать тем же чистокровным магам. Власть. Сила. Совершенство. Могущество. Губы мужчины растянулись в счастливой улыбке, а из горла вырвался хриплый радостный смех. — Уважаемый Рихват, я хотел бы изменить своё завещание.