Memoria Mortis (Память Смерти), "редактура"

— Выглядишь убитым, Твоя Светлость. Грядёт Апокалипсис? – попытался пошутить Сейвил, без особого энтузиазма накрывая на стол. Эсмер сидел по другую сторону от Певерелла, удерживая на своих руках смирно играющего с посудой Ариеса. Гарри в ответ издал такой душераздирающий стон, что обратил на себя удивлённые взгляды всех присутствующих. — Мой личный Апокалипсис, - медленно ответил юноша и уронил голову на сложенные на столе руки. В последний месяц только этот небольшой домик в нескольких часах от Бирмингема спасал его от суровой и разваливавшейся прямо на глазах реальности. Долго самоуправства Министерства Магии ни магическая общественность, ни Палата Лордов Англии терпеть не стали, а потому в скорейшем порядке кресло Министра Магии было занято новым действующим лицом – Гарольдом Минчумом. К слову сказать, личностью он оказался преотвратнейшей, кроме того, чересчур подозрительной, едва ли не параноиком. Его первым же указом стало увеличение количества дементоров в Азкабане, куда всё-таки успели поместить парочку несостоявшихся и не слишком удачливых и изворотливых Пожирателей Смерти. Дамблдор и тут решил не оставаться в стороне и сразу же попытался привлечь новоиспечённого Министра на свою сторону, да только не вышло. Мистер Минчум держался ото всех подальше, крайне редко представая перед публикой, предпочитая всё делать через своего личного помощника. Само собой, юный Повелитель Смерти проследил за тем, чтобы дементоры не досаждали отдельным личностям, а вскоре, с горем пополам, удалось доказать их непричастность к Тёмному Ордену и массовому террору. Гарри в этом практически не участвовал, сосредоточившись на личных делах. Например, в школу-интернат для брошенных магическим миром полукровок и маглорожденных детей продолжался набор преподавателей и нянечек, так что приходилось вечерами и ночами изучать анкеты кандидатов, а помогала ему в этом миссис Снейп. Параллельно с Марселой Нотт он постигал азы боевого целительства, а в июле его ожидали первые тесты на знания и способности. Июнь выдался богатым на события месяцем. Плюнув на всё и вся, Гарри решил лично нанести визит в Принц-мэнор, не привлекая к этому делу миссис Снейп. Ждать перед кованными воротами родового имения пришлось, что удивительно, недолго, и хозяин лично встретил его в малой гостиной. Певерелл не знал, чего именно ожидал увидеть, но Аддам Принц предстал перед ним не холёным аристократом с присущими вампирам крови чертами жизни долгожителя, а вполне обычного, среднестатистического мага: седые от времени волосы, стянутые шнурком в низкий хвост, бледная и иссушенная, словно пергаментный лист, кожа, абсолютно невыразительное лицо с агатовыми глазами, впалыми щеками и узкими бледно-синими губами. Он выглядел намного старше Дамблдора, хотя и был младше него. Разговор получился односторонним. В основном, говорил Гарри, объяснял суть происходящих в магическом мире вещей, даже продемонстрировал нахохлившегося на его плече Китца. Со стороны Лорда Принц было поставлено единственное условие – чтобы юный Повелитель Смерти подарил ему покой. Юноша даже запнулся на полуслове, не сразу поняв смысл сказанного. Тогда мужчина повторил, - чётко и внятно, - и у Гарри, как ни странно, эта просьба не вызвала ни возмущения, ни негатива. Аддам знал, о чём просил, и именно в посмертном покое видел избавление от своего затянувшегося кошмара, в котором его любимая, его пара была мертва. Официальная часть с наследованием заняла всего ничего времени, и в результате Северус стал Принцем-полукровкой. Да-да, это не было своеобразной издёвкой или очередным гадким прозвищем, на этом настоял сам Лорд Принц. Он признавал своего внука Наследником рода Принц, но стать его Главой мальчишке было не суждено. Достаточно было и того, что Источник рода признал его, а Магия наградила столь могущественной парой. А потом наступил момент исполнения сделки, о котором Гарри запретил себе когда-либо вспоминать. Несколько дней он боролся с тем, чтобы забыть, каково это – забирать чью-то жизнь и наблюдать, как гаснут её искры в глазах. Никогда раньше он не задумывался о том, какую ответственность его сила и сущность налагают на него. Ответственность не только за жизни своих подопечных, но и за их судьбы. Смешно, что ради защиты Северуса ему пришлось убрать с дороги бывшего Лорда Принца. Эйлин не жалела о случившемся и ни в чём не винила его. Ей было больно видеть то, во что постепенно превращался её отец – безжизненное привидение, лишь белёсая тень самого себя. И только её молчаливая поддержка помогла Гарри не потерять себя в пучине сомнений и тревог. Северус без лишних вопросов надел кольцо Наследника на указательный палец, очевидно, миссис Снейп приложила к этому руку. Июнь 1976 года преподнёс Снейпу то, что неминуемо должно было случиться. Событие на берегу озера, от воспоминания о котором Певерелла просто трясло. Он не просто помнил его, но ещё и лично присутствовал при нём, никем не замеченный. Смех Джеймса и Сириуса ему снился в кошмарах, а ещё бледное и растерянное лицо Северуса, когда Поттер заклинанием подвесил его в воздухе, а потом была только жгучая ярость и ненависть к своим обидчикам. Это было отвратительно, и Гарри, смотря на всё это, мог только сжимать кулаки в бессильной злости. Почему он не вмешался? Ведь он прибыл в прошлое, чтобы его изменить! Но, как бы прозаично и смешно это не звучало, он ничего не мог сделать. Вмешаться? Лили вмешалась, чем заслужила полное яда и злобы «грязнокровка» в лицо. Он поклялся защищать Северуса от Волдеморта и Дамблдора, но не от него самого. Кроме того, это было своеобразным этапом взросления Снейпа, так что это было необходимым злом. Между тем, влияние Тёмного Лорда распространилось и за пределы Британских островов и проникло даже в закрытые магические общины, о которых магический мир раньше только слышал. И, как ни странно, Гарри невольно во многом поспособствовал в этом. Кто же знал, что большинство присутствовавших на тайной встрече возможных будущих союзников Волдеморта признают в его спутнике Повелителя Смерти. Всё время, что длились переговоры, Гарри просидел тихо, как мышь, нервно вздрагивая каждый раз, когда на него обращали внимание. Но его опасения по поводу раскрытия его истинной сущности перед Лордом Мраксом оказались напрасны: Иносущные вели себя с ним несколько отстранённо, присматривались и оценивали со стороны. И уже позже юный Лорд Певерелл имел счастье лицезреть их у себя на аудиенции, возобновлявших клятвы верности и выражавших почтение Спутнику Вечной. В конце концов, итогом встречи стало заключение пакта между Тёмным Лордом и тремя магическими общинами: носферату Румынии, некромантами Египта и огненными саламандрами Испании. Остальные участники – представители магических общин и древних родов – предпочли остаться в нейтралитете, что не слишком-то огорчило Волдеморта. Гарри подозревал, что Том заранее рассчитывал на такой исход встречи, только не мог понять, чего же он этим добивался. — Как я понимаю, в магическом мире наступило спокойствие – затишье перед грядущей бурей? – серьёзно спросил Эсмер и в некотором нетерпении посмотрел на юного Лорда в ожидании подробностей. Слабый физически и морально, он практически не покидал стен дома, узнавая все новости происходящего в мире из напыщенных статей газет. Сейвила вообще мало волновал магический мир, так что источником информации был никаким. — На этот раз я решил не отсиживаться в стороне, - пожал плечами зеленоглазый Певерелл и весело улыбнулся обратившему на него внимание малышу, полностью проигнорировав направленные на него удивлённые взгляды взрослых. — Разве недостаточно было того, что ты в магическом и финансовом плане поддерживаешь тёмную сторону? – недоуменно поинтересовался Дорн, на некоторое время забыв про тарелки и ложки в своих руках. Зато о них не забыл Ариес и тут же вцепился в посуду своими маленькими цепкими пальчиками, уронив всё на пол. Взмахом руки Гарри всё тут же починил и погрозил демонёнку пальцем, из-за чего тот виновато опустил свои золотистые глазки вниз. — Этой войне не будет конца, пока живы Дамблдор и Волдеморт. Убийство старика сейчас не представляется возможным. Нити его паутины опутали собой всё магическое общество Англии и незаметно заползли за её пределы. Убью его сейчас, и мир просто полетит в Тартарары, лишённый одного из Столпов. Как бы не хотелось этого признавать, но именно им Альбус сейчас и является. Избавляться от него нужно постепенно, вдумчиво, срезая одну нить за другой. Моим первым шагом стал Хогвартс, следующим будет Визенгамот, а потом и так любимая им общественность. — При этом тебе нужно будет самому очень постараться, чтобы не увязнуть в его паутине. — Я, кстати, зачем к вам пришёл… - вдруг резко изменил тему и начал издалека Гарри, и впился жалостливым взглядом в Сейвила. – Мне нужна помощь в приготовлении вот этого зелья. Сложенный вдвое листок перекочевал из одних рук в другие, и Дорн стал внимательно вчитываться в рецепт, при этом хмурил брови с каждой минутой всё сильнее. Даже Эсмер и Ариес оказались заинтригованы. — Что это? – спустя несколько минут задумчивого молчания спросил мужчина и присел на подвернувшийся за спиной стул, так и не отвлёкшись от чтения. Выражение его лица было как никогда сосредоточенным, очевидно, обычная маска балагура всё же была наносной. — Вот из этого должно получиться зелье, свойства и предназначение которого я, к сожалению, не могу сказать. Не я его автор и не мне раскрывать его секреты. Всё необходимое для приготовления записано на листке. Ну что, возьмёшься? — Ты бросаешь мне вызов? – неожиданно повеселел Сейвил и сжёг листок прямо в руках, задорно подмигнув удивлённым и ошарашенным увиденным Гриндевальду и Певереллу. – Я принимаю его. Гарри и не сомневался, что Дорн согласится приготовить то, не зная что. Была в нём эта искорка безумного экспериментатора, присущая большинству эксцентричных людей. А вот продемонстрированная беспалочковая магия впечатлила и, очевидно, не его одного. Впрочем, это было не его дело, а с Эсмером они разберутся сами. — Оно мне нужно будет к началу августа. — Будет сделано, Твоя Светлость. — Ну, что ж, нам пора. Дома меня ждут два отнюдь не безобидных магических создания. Как бы не поубивали друг друга… — Ха-ха, удачи! Удача ему точно понадобится. Миссис Снейп выполнила его просьбу беспрекословно и в день отъезда из Хогвартса переправила Северуса сразу же в Певерелл-холл. Младший Снейп доволен таким раскладом не был, а вот Эйлин, казалось, была только рада отослать чадо подальше от дома и Тобиаса. Уговаривать Северуса погостить на летние каникулы пришлось долго и с фантазией. В ход шли просьбы, ультиматумы, угрозы, и, в конце концов, победила хитрость. Переводы дневников и работ Салазара Слизерина, лаборатории, кроме алхимической, и библиотеки в открытом доступе, а также возможность колдовать без опасений попасть под всевидящее око Министерства Магии. Для этого следовало всего лишь снять с палочки все следилки. Всё это было вполне выполнимо, поэтому без подвоха. Само собой, Люциус наотрез отказался оставлять своего партнёра наедине со Снейпом, хотя и знал об их партнёрстве. Собственно, это и явилось основной причиной временного переезда сиятельного блондина в Певерелл-холл. А учитывая, что вейлы и вампиры – природные враги, опасения юного Лорда не были лишены смысла. Уже одно то, что по возвращении Певерелл-холл стоял на том же месте, безмерно радовало. Ариес под присмотром домовика был отправлен в свою комнату, а Гарри отправился в подвал, где по сообщению Замка «развлекались» гости. Ох, похоже, рано он обрадовался… Первое, на что юноша обратил внимание, это заметно увеличившийся в размерах подвал. Второе – присутствие в нём Салазара и Авриэль под защитным куполом. И уже последним ему на глаза попался чёрно-белый клубок, из которого в стороны летели перья. «Такими темпами Северус ощиплет Люциуса… как бы по-идиотски это не звучало» Стоило ему развести руки в стороны, как монохромный клубок завис в воздухе и разделился на две части, явив взору полностью перевоплотившихся вейлу и вампира. Зрелище было, надо сказать, впечатляющее. — Что здесь происходит? — Гарри! – радостно воскликнула маленькая леди Певерелл, однако выходить из-под купола не рискнула, между тем, Слизерин тоже рисковать не стал и оставил щит. Всё ещё висевшие в воздухе крылатые создания постепенно начали преображаться, пока и вовсе не приняли человеческий вид. Потрёпанные, взлохмаченные – оба выглядели умилительно-трогательно. — Я жду объяснений. — Снейп потерял контроль над сущностью, а я пытался его вразумить, - первым заговорил Люциус и с угрожающим прищуром покосился на зашипевшего брюнета. Гарри перевёл взгляд на Снейпа: — Северус? — Посади свою вейлу на цепь! Буйнопомешанным место в психлечебнице или в цирковой клетке! По телу блондина пробежала волна очередного перевоплощения, но Лорд Певерелл пресёк его сразу же, потянув за нить партнёрской связи. — Северус, предлагаю присмирить свой нрав и найти общий язык с Наследником Малфоем, потому как на ближайшие два месяца он станет твоим учителем и наставником по некоторым школьным дисциплинам, а также дуэлингу и этикету. С миссис Снейп я уже всё обговорил. Кажется, от шока Северус язык проглотил, потому что ответной реакции от него не последовало. — Люциус, даже не думай провоцировать Снейпа. Лечить от проклятий и ядов я тебя не буду, а Северусу дам на это карт-бланш. Не справитесь с претензиями друг к другу – пеняйте на себя, - Гарри спокойно посмотрел на обоих и, удостоверившись, что никто не думает возражать, продолжил уже более миролюбиво. – Через час будет ужин, поторопитесь и приведите себя в порядок. Мрачно поглядывая друг на друга, оба молодых человека покинули подвал и разошлись в разные стороны. Гарри почему-то не сомневался, что уже вечером обнаружит в своей комнате Люциуса и заполненный его вещами шкаф. — Вы ведь знаете, что причиной их столкновения стали вы? – как бы между прочим, поинтересовался Салазар, убирая щит. — Что на этот раз? — «Противоестественность отношений между мужчинами», о, как. Только магл мог такое выдумать! — В Хогвартсе этому не учат, а Эйлин до последнего сомневалась, что Северус пробудит наследие. Я, знаете ли, тоже не так давно свыкся с мыслью о том, чтобы быть магическим партнёром и супругом мужчины. Если бы в своё время кое-кто не провёл мне лекцию об отношениях между полами в магическом мире, вы бы имели то, что видели пять минут назад. Чего Певерелл не ожидал, так это того, что известие выведет Основателя из себя. На современное руководство Школы он ругался долго и со вкусом, и это Гарри ещё умолчал, какие изменения претерпела школьная программа. Хотя, недалёк был тот миг, когда Северус его об этом просветит. ... Первая неделя их совместного проживания обозначилась стойким противостоянием вредности Северуса и упрямства Люциуса. Как и обещал, блондин взял шефство над Снейпом, и уже не мнимое и покровительственное, как было в школе. Как ни странно, но Снейп не стал устраивать бойкот и исправно ходил на каждое занятие, вот только завершения у них у всех были одинаковыми – взбесившийся брюнет и доведённый до белой ручки блондин. После ужина Гарри играл в магловские шахматы с Северусом, а перед сном подолгу разговаривал с Люциусом о всяких мелочах. А потом наступал следующий день, и всё повторялось. Кстати, как и предсказывал юноша, Малфой церемониться не стал и перебрался в его, Гарри, личные покои со всеми своими вещами. Вторая неделя пролетела ещё быстрее, но уже без присутствия Певерелла в замке. Середина июля как раз выпала на экзаменационную неделю в частном колдомедицинском колледже. Гарри отправился в Швейцарию с приличным багажом знаний благодаря мисс Нотт, не пожалевшей для него ни времени, ни сил. Основные предметы у него принимались устно, ответы аж от зубов отскакивали, за что он получил за них Высший балл. А вот с практикой накладка вышла. Без действия зелья купирования первое же заклинание взорвало экзаменационный зал, к счастью, сами экзаменаторы не пострадали. И провалить бы ему экзамены, если бы за него не вступился герр Вилле. Гарри не знал, что тот сказал своим коллегам, но практическую часть ему засчитали автоматом в счёт будущих лет обучения. Сам герр Вилле ничего объяснять ему не стал, а Певерелл воспользовался шансом и попросил взять некоего Северуса Снейпа в Ученики. Решительного отказа не последовало, но Алхимиком было поставлено условие – он сам решит, годится ли молодой человек ему в Ученики. Встреча с Адрианом прошла более чем неординарно. Целый день они провели в местном магловском трактире, отмечали сдачу экзаменов, саму встречу, после чего как-то незаметно перешли на горестные стенания Ноайля о его ненайденном партнёре. Несчастная вейла была уверена, что в Швейцарии ловить нечего, как во Франции и Египте, на что Гарри закономерно предложил продолжить изыскания в Англии и погостить какое-то время у него. Адриан отказываться от приглашения не стал и пообещал, что как только, так сразу. На том и порешили. Середина третьей недели ознаменовалась его возвращением в родные стены и тикающим на левый глаз Лордом Слизерином. Уважаемого Основателя всё-таки довели. И повинны в этом оказались не столько Малфой и Снейп, сколько полукровный Наследник, гордо носящий имя Волдеморт. Уничтожение маглов начало набирать обороты, а также затронуло и магическое общество, в частности, маглолюбцев. Пожиратели вырезали не семьи, а целые деревни. Бывшие нейтралы, попавшие под раздачу самовольства авроров и Министерства Магии, перешли на сторону Тёмного Лорда, руководствуясь правилом меньшего зла. Дамблдор своих позиций также не сдавал, отражая нападение за нападением, пусть делать это было уже не так легко без шпиона. Само собой, Люциусу приходилось отлучаться по первому зову Тёмного Лорда, и тогда его заменяли Салазар и Гарри. Северус не жаловался; от занятий с Великим Основателем он получал истинное удовольствие, пусть временами и приходилось тяжело. Певереллу же достались этика и артефакторика. Кроме того, Гарри всё же отыскал в библиотеке полное собрание работ о вампирах крови. После ночи их изучения Снейп весь день ходил белый, как полотно, и странно задумчивый. Время от времени косился на них с Люциусом и только мрачнел на глазах. В последний день июля среди прочей утренней корреспонденции Гарри получил два весьма неординарных письма. Первое, принесённое грифом, было от Адриана, сообщавшего о том, что он сбежал из дома и нуждается во временном пристанище. Второе, доставленное лично в руки неприметной коричневой совой, состояло из бумажного конверта и зелёного бархатного футляра, внутри которого обнаружился широкий платиновый браслет, идеально севший на его запястье. Как только замочек защёлкнулся, по металлу прошлись искры магии, и на блестящей поверхности высветилась надпись «С Днём Рождения». — Спасибо. Он великолепен, - с толикой нежности шепнул Певерелл, уверенный в том, что его слова передадутся на другой, парный этому браслет Тома. Удивлённый неожиданным подарком он совершенно забыл, что в столовой находится не один, и стал объектом повышенного внимания, как минимум, четырёх пар глаз. — Хорошие новости, Гарри? – полюбопытствовала Авриэль, стараясь делать вид, что парный двусторонний браслет, который облюбовывал Ариес, её нисколько не волнует. — Ко мне приедет погостить мой хороший друг из колледжа. У него дома какие-то семейные неурядицы. — Ты же не поселишь его в Певерелл-холле? Хоть немного подумай о своей безопасности, - тут же обеспокоился Слизерин, который всегда не слишком хорошо относился к присутствию чужих в замке. — Не волнуйтесь, на этот случай у меня есть ещё парочка пустующих особняков в пределах Англии. Он, кстати, тоже вейла. При нашей первой встрече сказал, что я его не привлекаю, потому что уже являюсь магпартнёром вейлы. Кажется, таким исходом Люциус был полностью удовлетворён и даже немного отвлёкся от прожигания взглядом браслета. Если бы не черноглазая Немезида… — И браслет тоже его подарок? В честь чего? — Подарок от Лорда Мракса. — И часто он делает тебе столь шикарные подарки? Чёрные и зелёные глаза столкнулись в битве взглядов. — Это ответный подарок с его стороны… на день рождения. И как только отзвучали последние слова, столовую накрыла тишина, даже Ариес притих под гнётом момента. Первым в себя пришёл, как ни странно, Северус: — У тебя сегодня день рождения? Тридцать первого июля? — Да, «…на исходе седьмого месяца…» - саркастично, явно кого-то спародировал юноша и тяжело вздохнул на недоумевающие и удивлённые взгляды присутствующих. – Честно, в этом нет ничего грандиозного. День, как день, давайте проведём его с пользой для всех. — Что насчёт твоей памяти? – живо поинтересовался Снейп, впившись в Певерелла подозрительным взглядом, словно ожидал, что тот запрыгнет на стол и крикнет «Шутка!». — Что именно тебя интересует? Мой отец был чистокровным магом, мать – очень одарённой маглорожденной ведьмой. Они умерли, когда мне был год и три месяца. Я воспитывался маглами, считавшими магию ненормальностью и уродством. Всю мою веру и преданность превратили в оружие, обратив его на пользу «всеобщего блага». Меня растили свиньёй на убой. Ты это хотел узнать? Какие ещё изъяны ты выискиваешь во мне? Хрустальная ваза на середине стола опасливо зазвенела, предупреждая о грядущем магическом всплеске. Гарри сделал пару глубоких вздохов, возвращая себе так внезапно потерянный самоконтроль. — Люциус, Салазар, оставляю Северуса на вас. Авриэль, присмотри за Ариесом в моё отсутствие и не позволяй ему объедаться сладким. Иствин, если прибудут Иносущные на аудиенцию, то до конца августа я никого не принимаю. Динси! Опрятного вида молодая домовиха появилась незамедлительно. — Хозяин звал Динси. Чем Динси может быть полезна Хозяину? — Отправишься со мной. Нужно будет навести порядок в другом особняке. — Как скажет Хозяин. Динси поможет. Раздав все необходимые указания, Лорд Певерелл всё в той же напряжённой тишине допил свой кофе, поднялся из-за стола и покинул столовую. Очень хотелось напиться до беспамятства, и приезд Адриана был отличным поводом для этого. ... В особняк, что располагался на берегу Кельтского моря Северного Корнуолла, Ноайль прибыл практически сразу, стоило Гарри отправить ему порт-ключ. С двумя чемоданами, взъерошенный и злой, как мантикора. — Предки как с цепи сорвались! Или магпартнёра, или внуков им подавай. Я их из воздуха достану, что ли?! – вместо приветствия на одном дыхании выпалил молодой человек и с чувством грохнул чемоданами о пол. А Гарри вдруг подумал, что вейлы весьма эмоциональные создания, просто Малфои какие-то отмороженные. — Похоже, тебе серьёзно досталось. Можешь гостить у меня, сколько душе будет угодно. — Снайрус, я знал, что ты отличный друг! Кстати, это ведь не твоё родовое имение. Прости за грубость, но слишком уж уныло и не обжито. Гарри постарался объективно взглянуть на окружающую обстановку. После того, как в особняке похозяйничала Динси, к чистоте и порядку нельзя было придраться. Вся мебель и утварь выглядели, как новые, хотя и несколько раритетные. Камин сохранился в отличном рабочем состоянии и был просто гигантом по сравнению со своими современными собратьями. Кроме того, с северной стороны особняка открывался захватывающий вид на спокойное море, а в десяти минутах ходьбы раскинулся частный закрытый пляж. — Хочешь познакомиться с моим магическим созданием? – с хитрым прищуром спросил зеленоглазый Лорд. — Мерлин упаси! – театрально ужаснулся блондин и округлил в ужасе глаза, чем вызвал весёлый смех брюнета. – Ну, с чего начнём наше веселье? Я был бы не против прогуляться по окрестностям, немного отвлечься от всей этой суеты. Отличный бар предлагать и рекомендовать! Как на это смотришь, Снайрус? — Как минимум до вечера я весь в твоём распоряжении. И так совпало, что у меня есть огромное желание напиться до беспамятства. Составишь компанию? — Только если потом не схлопочу от твоего крылатого. Мне, знаешь ли, моя шкурка ценна, - криво усмехнулся Ноайль, а уже через минуту они стояли перед магловским баром, обещавшем им «райские услады». *** С тяжёлым вздохом откинувшись на спинку кожаного кресла, Северус устало помассировал двумя пальцами переносицу и обратил мрачный тяжёлый взгляд на танцевавший в камине огонь. Было уже далеко за полночь, но юноша был уверен, что ни один обитатель замка не спал и ещё даже не ложился. Казалось, будто Певерелл-холлу были чужды законы этого мира, время в нём шло как-то совершенно иначе и неуловимо: то мимолётно проносилось перед глазами, то замирало, словно бы в ожидании чего-то. Это место захватывало Снейпа всё больше и больше своим непостоянством, своим волшебством. Прямо как и хозяин замка… Северус всегда знал одну простую истину: бесплатный сыр может быть только в мышеловке. Но сколько бы он не искал эту мышеловку в действиях и решениях Лорда Певерелла, так и не смог её отыскать. И его это беспокоило. Тревожило то, что потребованная плата может оказаться для него непосильной. Певерелл не требовал ничего взамен того, что отдавал, а давал он слишком много. Чего только стоили артефакты, богатая библиотека, лаборатории, тайные знания могущественнейшего рода. Всё это он предлагал практически задаром, впрочем, семье Снейпов нечего было предложить ему взамен, кроме своей верности и жизней. Прошёл практически год с того дня, как его мать привела в их дом грязного и провонявшего помоями зеленоглазого юношу. Никому неизвестный мальчишка, без памяти, без дома, без средств к существованию, - так поначалу думал Северус, испытывая к нему некое подобие сочувствия и жалости. О, насколько же ошибочным оказалось это первое впечатление! И вторая их встреча в Лютном Переулке поставила всё на свои места, уняла терзавшие их сомнения. Оживший Певерелл! Более того, принявший статус Главы древнейшего рода, являвшегося фаворитом самой Серой Госпожи. И ещё более невероятным было то, что Повелитель Смерти обратил свой взор на их ничем непримечательную семью. Северус до сих пор не мог определиться со своим отношением к Певереллу. Ещё полгода назад было достаточно просто и легко держать с юным Лордом дистанцию, подозревать во всех смертных грехах и думать, что всё это в порядке вещей. Но прямой и упрямый взгляд зелёных глаз каждый раз проникал в самую душу и забирал с собою по кусочку. Он и сам не заметил, как начал прислушиваться к его словам, интересоваться его жизнью, его родом. Не заметил, что при каждой встрече старается поймать его взгляд, вызвать в нём бурю эмоций. И уже когда Северус более-менее смог определиться со своим отношением и долей доверия к Лорду, как вновь открылись обстоятельства, вызвавшие неприятный отклик в душе. Прошлое Певерелла до сих пор оставалось загадкой, которую требовалось, во что бы то ни стало, разгадать. В потерю памяти Северус не верил. Молодой человек не вёл себя подобно человеку, отчаянно желающему и пытающемуся восстановить утраченные годы жизни, а ведь это не пара лет, а целых шестнадцать. Всё чаще Северус замечал странное поведение за Гарри: то во время разговора он мог внезапно замолчать и несколько минут неподвижно смотреть в одну точку, при этом в глазах его отражалась мертвенная пустота; то мог запросто говорить странные вещи, но потом обязательно переводил их в шутку. Малфой тоже это замечал и, кажется, даже вёл подсчёт этим чудачествам, а остальные предпочитали делать вид, что ничего не замечают. И Северус не сомневался, что белобрысый аристократ знал о Гарри много больше, у него были возможности и связи, но вряд ли он когда-либо расскажет всё то, что смог узнать о загадочном прошлом Певерелла, защищая, в первую очередь, своего магпартнёра. Чересчур громкий треск полена в камине вывел юношу из задумчивости, заставив непроизвольно вздрогнуть. Решив, что для изучения такого сложного раздела ментальной науки, как легилименция, ему нужна свежая голова, он отложил сборник исследований в этой области на низкий столик и поднялся из кресла, собираясь покинуть гостиную, как вдруг температура в комнате резко упала, и послышался какой-то странный звук, похожий на потрескивание воздуха. Стоило ему обернуться и сделать шаг в сторону выхода, как на него, в буквальном смысле слова, налетело что-то, утянуло вниз и придавило к полу. От этого «что-то» невероятно разило алкоголем, а ещё оно пьяно бурчало и нелепо елозило, кажется, пытаясь подняться. — Мягкое… хи-хи… приземление… пха-ха-ха… — Певерелл, слезь с меня! — О, Снейп? И столько неподдельного удивления было в этом вопросе, что Северус невольно сам замер под чужим телом. Тело над ним чуть приподнялось, и перед лицом Снейпа в паре дюймов замерло слегка раскрасневшееся лицо с горящими ирреальным жёлто-зелёным светом глазами. Сколько они так пролежали, глядя друг на друга? Казалось бы, вечность. И Северус с какой-то непонятной жадностью ловил любые, даже самые мелкие изменения в выражении лица и глаз, поэтому сразу же заметил отразившуюся в них скорбь и тоску. А вот что он пропустил, так это то, как его губы накрыли чужие – удивительно тёплые, но с привкусом мяты и огневиски. Столь неожиданное соприкосновение продлилось всего каких-то пару секунд, Снейп и разобрать толком ничего не успел, оказавшись, в первую очередь, под впечатлением и в крайней степени удивления. В голову, как ни странно, даже мысль не пришла воспользоваться палочкой или силами вампира. Ощущать в кольце своих рук тепло другого человека, его ненавязчивый и приятный парфюм оказалось довольно непривычно и… неожиданно приятно. Ни капли смущения или возмущения строптивого сознания. И это пугало. Выражение изумрудных глаз вновь изменилось; при свете огня в камине они казались драгоценными камнями – такие же холодные и пустые. От Певерелла почти осязаемо тянуло горечью запёкшейся боли. Попытка улыбнуться не увенчалась успехом, изобразив на лице гримасу отчаяния и вины. — Почему с тобой всегда всё так сложно? Когда мне кажется, что ты готов подпустить меня к себе, я снова и снова натыкаюсь на невидимую стену. Ты всегда был таким со мной. Мне казалось, что это потому, что ты ненавидел меня… я ведь так похож на него… ты постоянно третировал меня… вот ведь мышь подземельный! – Певерелл пьяно захихикал, уткнувшись холодным носом ему куда-то в район ключиц, послав стайку мурашек вдоль позвоночника. Спустя несколько мгновений угнетающей тишины его голос раздался уже намного глуше и печальнее. – Ты столько времени винил себя… а я давно уже простил тебя… это ведь не ты предал нас… просто Альбус козёл! А Том больной на голову ублюдок! И ты ведёшь себя не лучше них! А ведь я… я ведь прибыл сюда ради тебя… и ради Люциуса… я жить без вас… не хотел…. Северус, не умирай… лучше ненавидь меня, но не защищай… В комнате вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь слабым потрескиванием поленьев в камине и мерным сопением заснувшего Певерелла. Северус всё также продолжал лежать на полу, бездумно вперившись остекленевшим взглядом в потолок. И пролежали бы они так всю оставшуюся ночь, если бы спустя пару минут в поле зрения Снейпа не показались ртутно-серебристые глаза и мерцающие слабым светом блондинистые волосы. — Снейп, отпусти его, - как ни странно, голос Малфоя звучал достаточно тихо и спокойно, а во взгляде светлых глаз не было ни намёка на угрозу или злость. Руки, сжимавшие в своём кольце чужое тело, с некоторой неохотой разжались, позволив блондину переместить юношу к себе на руки. Одеревеневшее после удара и долгого лежания на холодном каменном полу тело слушалось плохо, так что принять вертикальное положение удалось раза с третьего. — Забудь обо всём, что услышал. Утром Гарри об этом не вспомнит, так что даже не думай поднимать это на обсуждение. Посмеешь меня ослушаться, и я превращу твою жизнь в ад, Снейп. Чёрная полоса твоей жалкой жизни покажется тебе серой в сравнении с тем, что устрою я. И это не предупреждение, а обещание. Угрозу Малфоя невозможно было не воспринимать всерьёз, поэтому Северус лишь стиснул зубы и сдержал порыв огрызнуться. Вейла была в своём праве защищать тайны своего магпартнёра, а потому была много опаснее кого бы то ни было. Снейп отступил, пропуская их, однако это вовсе не означало, что он сдался. Было в пьяном бреде Певерелла что-то такое, что интриговало жадный до знаний ум. Например, а не было ли в роду Певереллов Провидцев? *** Как и предсказывал Малфой, на следующее утро Певерелл вёл себя, как ни в чём не бывало: препирался с Северусом, шутливо подкалывал Люциуса, терпеливо выслушивал Салазара и проводил всё своё свободное время с Ариесом. Сам Гарри чувствовал себя довольно неловко, вспоминая своё пробуждение, состоявшееся ближе к обеду, с жуткой головной болью, отвратительным привкусом во рту и слезящимися глазами. Но это не шло ни в какое сравнение с укоризненным взглядом, которым его наградил Люциус, стоило только открыть глаза. Он не сказал ни слова в упрёк, вот только, кажется, чаша его терпения к собрату-вейле вмиг переполнилась. Последующая неделя прошла в какой-то странной нездоровой атмосфере. Певерелл-холл словно бы погрузился в лёгкую дрёму вместе со своими обитателями. Незаметно Северус и Люциус нашли между собой общий язык, по крайней мере, разборки крылатых в их исполнении стали редким зрелищем. Малфой всерьёз взялся за обучение Снейпа, уделяя особое внимание дуэлингу и Тёмным Искусствам. Успехи черноглазого брюнета не только радовали, но и заставляли гордиться собой, а ещё предвкушать. Из Северуса определённо мог получиться сильный маг, способный составить конкуренцию той же Беллатрис. Если бы только не его несдержанность… Однако в домашней программе обучения вскоре выискался весьма явный изъян. Ни Люциус, ни Салазар, ни Гарри не обладали достаточными знаниями о вампирах крови, чтобы помочь Снейпу с контролем своей сущности. К сожалению, даже Эйлин оказалась беспомощна, поделившись с сыном лишь теми знаниями, что получила в период своей жизни. Заботу и об этом Гарри взял на себя, пообещав познакомить Северуса с главой клана, родственному по крови роду Принц. Почему-то он не сомневался, что Дамиан согласится поделиться своим многовековым опытом с неоперившимся птенцом. Ликантропное зелье было завершено в ночь с седьмого на восьмое августа. После нескольких бессонных ночей Сейвил был похож на ходячий труп… на счастливый ходячий труп. Зелье вышло именно таким, каким описывалось в записях Певерелла, по крайней мере, по внешним параметрам. А вот его качество должен будет проверять кто-то другой, кому это зелье и предназначалось. Гарри следовало разобраться с ещё одним последствием неразумности и несдержанности Северуса, вылившимся в грандиозный скандал в Хогвартсе, сдерживать в стенах который приходилось всему Попечительскому Совету Школы. Секрет «пушистой проблемы» Люпина секретом больше не был, подняв на уши не только весь преподавательский состав, но и некоторых обеспокоенных безопасностью своих чад родителей. Откуда у этого слуха выросли ноги, ясно было, как солнечный день за окном, хотя Гарри до последнего надеялся на непричастность Снейпа. Однако доказательства в виде воспоминания того дня были неоспоримы. Просто Поттер и Блэк придурки. Просто у Северуса тогда было не радужное настроение. Просто Лили не оказалось вовремя рядом. Слова сорвались с языка ядовитым жалом, свидетелями чего стали все ученики в Большом Зале. На Ремуса в тот момент было страшно смотреть. Гарри даже казалось, что он миллион и один раз мысленно пожалел о собственном рождении. От жажды крови Мародёров Снейпа спас директор, поспешивший замять инцидент и уменьшить количество любопытных глаз. Позже Певерелл пытался поговорить о произошедшем с Северусом, однако хватило одного раздражённого взгляда чёрных глаз, чтобы понять тщетность своих действий. Настаивать он не стал и тему эту больше не поднимал, решив принять свершившееся, как данность. Несмотря на всё своё влияние, Дамблдор оказался в меньшинстве, когда его осадили родители не только учеников Слизерина, но и других факультетов. Неконтролирующего себя оборотня, пусть он и был всего лишь жертвой, воспринимали лишь как угрозу. Люпину было позволено закончить пятый курс, после чего он был исключён из Хогвартса и переведён на домашнее обучение, которое родителям Ремуса оплачивать было не по карману. Насколько знал Гарри, Джеймс и Сириус своими силами пытались помочь Лунатику, но пользы от этого было не так уж и много. За день до полнолуния Гарри решил нанести визит семье Люпинов. Небольшой магловский домик на окраине города представлял собой двухэтажное строение с небольшой деревянной пристройкой, на дверях которой, что сразу бросалось в глаза, висели серебряные цепи. Охраны у дома, как таковой, не было, как родовой магии и домовиков. Дверь ему открыла довольно красивая моложавая женщина в простеньком магловском платье и кухонном переднике. Волнистые каштановые волосы её были сколоты в пучок на затылке, парочка аккуратненьких завитков обрамляли овальное личико с тёплыми цвета шоколада глазами, в которых при первом взгляде на гостя промелькнуло беспокойство. Гарри представлял, что именно могло её так напугать: необычные одежды, богатые украшения и высокомерный вид визитёра, и поэтому поспешил мягкой и добродушной улыбкой расположить хозяйку дома к себе. — Добрый день, миссис Люпин. Моё имя Гарольд Певерелл, я являюсь одним из членов Попечительского Совета школы Хогвартс. Я бы хотел поговорить с вами, мистером Люпином и вашим сыном, Ремусом. Могу я зайти? — Да, конечно, прошу. Женщина отошла в сторонку, пропуская гостя в небольшую прихожую, где можно было оставить верхнюю одежду и сменить обувь на удобные домашние тапочки, что Гарри сделал с огромным удовольствием, мысленно отметив наличие ещё нескольких пар мужских туфель. Его проводили в гостиную и предложили занять место в кресле у окна, гостеприимно предложив чай/кофе. Гарри не успел изучить комнату, как в неё весьма порывисто влетел хозяин дома – встревоженный и неимоверно серьёзный. Юноша догадывался, что причина тому не столько в его внезапном приходе, сколько в приближавшемся полнолунии. Мужчина окинул его враждебным взглядом, тем не менее, разговор начал весьма нейтральным тоном: — Моё имя Лайелл Люпин, Лорд Певерелл. Не примите за грубость, но вы выбрали не лучшее время для визита. — Я знаю о завтрашнем полнолунии, мистер Люпин, именно поэтому прибыл к вам заблаговременно. То, о чём я хотел бы поговорить с вами, напрямую касается вашего сына, и мне бы хотелось, чтобы он присутствовал при этом разговоре. Если вы беспокоитесь о его… необычном поведении, то уверяю вас, я в состоянии позаботиться о себе и не причиню вашему сыну никакого вреда. Клянусь Серой Госпожой, я пришёл к вашей семье с добрыми намерениями. Глаза Лайелла удивлённо расширились, стоило прозвучать клятве, но, кажется, именно это убедило его не выставлять визитёра за порог своего дома. В этот же момент на лестнице раздался множественный топот ног, и в гостиную вбежали трое юношей. И как только Гарри сразу не догадался; верные друзья просто не могли оставить своего друга одного в беде. — Наследник Поттер, мистер Блэк, мистер Люпин, рад нашей встрече. Полагаю, повторять причину моего визита мне не нужно? Джеймс и Сириус как-то нехорошо между собой переглянулись и отрицательно покачали головами, после чего впились настороженными взглядами в юного Лорда. Когда все расселись в гостиной, Гарри незаметно перевёл дыхание и мысленно постарался подобрать слова, с которых следовало бы начать разговор. То, что он собирался сделать и предложить, было делом довольно рискованным как для него, так и для Люпинов. — В первую очередь, мне бы хотелось принести извинения перед вами, мистер Люпин, за произошедший инцидент и пережитый в связи с ним ужас. Я не собираюсь оправдывать мистера Снейпа, но думаю, вы понимаете, что в произошедшем есть и доля вашей и ваших друзей вины, - вскинувшегося было опротестовать обвинения Блэка Певерелл смерил убийственным взглядом, прибив его им к дивану. – Я не буду разбираться в том, кто что сделал и в чём виноват, мистер Блэк, но ваши родители и опекуны уже оповещены о вашем вопиющем поведении. Мне напомнить вам, что своей отвратной шуткой вы едва не убили мистера Снейпа? Вот и молчите. — Но причём здесь наш сын? Ремус хороший мальчик, он ведь не сделал никому ничего плохого, - судорожно сжимая ладонь супруга, со слезами на глазах заговорила миссис Люпин. Откровенно говоря, Гарри было их жаль. Ремус был их единственным ребёнком, любимым и самым лучшим, и им приходилось лишь смотреть на его страдания и молиться, чтобы общество не прознало о его «болезни». Жить каждый день в напряжении, ожидая, что вот-вот в их дом полетят серебряные стрелы или горящие факелы. — Мне жаль. Это было неприятным стечением обстоятельств. Всё, что мы могли сделать с директором Дамблдором, так это пресечь распространение слухов об инциденте за пределы Школы. С учеников и их родителей была взята Клятва Неразглашения, но остальные члены Попечительского Совета настояли на исключении Ремуса. Вы можете подать заявку на перевод вашего сына в другую магическую Школу, однако имеющейся проблемы это не решит. Да и молодому человеку, как я думаю, меньше всего хотелось бы расставаться с друзьями. — И что же вы предлагаете, Лорд Певерелл? – перешёл сразу же к сути Лайелл, не пропуская ни единого слова мимо ушей. — Возможно, вы слышали об открытой мною школе-приюте для маглорожденных детей и магических полукровок. Это закрытая школа с возможностью проживать в ней, защищённая сильнейшими защитными чарами, превосходящими даже Фиделиус. На данный момент в ней проживают тридцать восемь магических полукровок и маглорожденных детей от пяти до десяти лет. Я лично подбирал персонал из квалифицированных преподавателей и нянечек, лояльных в отношении нечистой крови. В школе есть всё, что необходимо юным и непоседливым умам: библиотеки, столовая, игровые комнаты, бассейн, больничная комната, небольшое поле для магловских игр, а также для полётов на метле и собственных крыльях… Чем больше Гарри описывал прелести школы-приюта, тем ярче загорались глаза мистера и миссис Люпин. Ремус сидел пришибленным, но с какой-то потаённой надеждой и искрой разочарования смотрел на зеленоглазого брюнета. Поттер и Блэк внимали всему молча, лишь изредка недоверчиво переглядываясь между собой. — Моё предложение предназначено непосредственно тебе, Ремус. Будем смотреть правде в глаза: директор Дамблдор, при всей своей власти, не сможет вернуть тебе место в Хогвартсе, боясь огласки и нового всплеска возмущения родителей и Попечительского Совета, а в домашних условиях при нынешней политической атмосфере в стране ты сможешь получить лишь ограниченные знания. Я даю тебе возможность закончить хотя бы основное магическое образование, которое, заверяю, будет не слишком отличаться от того, что ты получил и мог бы получить в Хогвартсе или любой другой магической Школе. — А взамен? – подозрительно прищурив глаза, воинственно спросил Сириус, с явным неодобрением и сомнением относясь к предложению Певерелла. Гарри прекрасно понимал его товарищеские побуждения, поэтому не спешил с заверениями о своей праведности и бескорыстности. — Я не ставлю никаких условий, мистер Блэк. У меня есть лишь единственная просьба к вновь поступающим – Обет Неразглашения местонахождения Школы, дабы не подвергать опасности проживающих в ней детей. Я считаю, что подобная мера защиты приемлема с моей стороны. — И сколько всё это удовольствие стоит? – с сомнением поинтересовался Джеймс, а Гарри с некоторым любопытством посмотрел на мистера и миссис Люпин. С их стороны не было задано ни одного вопроса, что немного напрягало. Лайелл выглядел чем-то всерьёз озадаченным, и не оставалось никаких сомнений, что последнее решающее слово будет за ним. — Школа-приют – полностью моя инициатива, и, несмотря на все ухищрения Министерства Магии, эта территория подвластна лишь мне. Я достаточно богат, чтобы содержать её без стороннего вмешательства. В наличии есть все школьные принадлежности, учебники, расширенные издания многих выдающихся работ. Единственное, что нужно будет взять с собой – вещи. В школе нет единой формы; мне не хотелось, чтобы дети теряли свою индивидуальность. Юноша почти физически ощущал, как его буравят взглядами Поттер и Блэк. Хотелось вскочить на ноги и до хрипоты убеждать их в своих чистых помыслах. Он ни в коем случае не хотел причинять вреда ни Ремусу, ни его семье. Возможно, с его стороны это действительно было немного меркантильно, но, пригласив Ремуса в свою школу-приют, он хотел познакомиться с ним поближе, подружиться. И да, это было его способом извиниться перед ним за выходку Северуса. Этого не должно было случиться. Что-то определённо пошло не так… — А что насчёт… м-моей… ну… - неожиданно неуверенно подал голос Ремус и украдкой взглянул на родителей. Мистер Люпин так и замер на месте, будто обратился в камень, а миссис Люпин испуганно оглянулась на гостя. — Если ты о своей «пушистой проблеме», - усмехнулся юноша и весело стрельнул глазами в сторону вскинувшейся парочки Мародёров, - то заботу об этом я беру на себя. Собственно, это вторая причина моего столь своевременного визита. Немного покопавшись в кармане своего жилета, Певерелл выудил на свет небольшой флакон с бледно-голубой жидкостью и взмахом руки по воздуху переместил его на середину журнального столика, чтобы тот оказался в центре всеобщего внимания. — Что это? — Недавно я имел честь познакомиться с довольно известным в волшебном сообществе зельеваров Мастером, собственно, его творение вы и видите. Это ликантропное зелье. Оборотню необходимо принимать его, как минимум, за двенадцать часов до полнолуния, что будет позволять ему во время превращения сохранять человеческое сознание. Проще говоря, на время полнолуния ты будешь человеком в шкуре волка, при тебе останутся твои человеческие воспоминания, ощущения и эмоции. Согласен, не лекарство от безумия, но какое-то подобие смирительной рубашки. И вот тут-то Гарри впервые увидел эмоции на лице Лайелла Люпина. Мужчина стал бледнее полотна, а руки его, сцепленные в замок, заметно тряслись. Чуть менее ошарашенными выглядели молодые люди, а вот миссис Люпин вдруг стало нехорошо. Джеймс тут же подорвался с места и сбегал на кухню, вернувшись оттуда со стаканом воды. Женщина отпивала мелкими глотками и тихо всхлипывала, чем не на шутку встревожила Певерелла. Если бы он знал, что его слова произведут на присутствующих такой эффект, то преподнёс бы их как-то более осторожно. К слову сказать, над этим ликантропным зельем ему пришлось хорошенько попотеть. Ему действительно повезло встретить создателя этого зелья – Дамокла Белби – в одной из своих зельедельческих аптек. И вот тогда-то он вспомнил о личных разработках Северуса-из-будущего, который перед каждым полнолунием варил его для Ремуса. Изначальный состав был изменён самим Снейпом и, в какой-то степени, улучшен. Сам он это зелье готовил вместе с Гермионой в коттедже «Ракушка», а потому состав и способ приготовления отчётливо сохранились в памяти. И опять же, удача, что одним из «очищенных» и восстановленных воспоминаний было именно этим. — Откуда нам знать, что это не яд или ещё какая-нибудь отрава? – спустя несколько минут гнетущего молчания заговорил мужчина, не сводя своего пристального взгляда с фиала. — Зачем мне это? Я не испытываю никаких предубеждений, касательно оборотней или каких-либо других магических созданий. Опять же, для меня важно, чтобы во время своих «приступов» Ремус не навредил ни себе, ни детям в моей Школе. Впрочем, я понимаю ваши сомнения. Зелье я оставлю вам, и только Ремусу решать, примет ли он его. Я вернусь через три дня, чтобы услышать ваше окончательное решение по поводу моего предложения касательно перевода Ремуса в школу-приют. Гарри спокойно и открыто встретил прямой взгляд карих глаз мистера Люпина, очень надеясь, что не был слишком настойчив и всё же смог убедить родителей Ремуса в своих добрых намерениях. Общество уже порядком потрепало его имя, но Лайелл казался ему человеком, не зависимым от общественного мнения. Собравшись уже покинуть дом Люпинов, юноша всё же задержался в дверном проёме гостиной и оглянулся на Джеймса. — Хотелось бы вас предупредить, Наследник Поттер, насчёт некоего Дара, которым вы столь бездумно пользуетесь. Будьте осторожны, не стоит так часто наведываться в мир мёртвых, потому что каждый раз покидая его, вы уносите с собой его частичку, оставляя её на всём, с чем соприкасаетесь в мире живых. Кто знает, как это может повлиять на вас и ваших близких в будущем. Ваше счастье, что Госпожа помнит благородство и отвагу вашего знаменитого предка, но советую не искушать Её лишний раз. И ещё кое-что: этот Дар был отдан славному роду Поттер, так что даже не думайте передавать его кому-то постороннему. Судя по выражению лица Джеймса, предупреждение он принял к сведению и впредь будет чуточку осторожнее в использовании Мантии-невидимки. Очевидно, уже после его смерти она оказалась в руках старика, к счастью, что в итоге всё равно попала к нему. — Всего доброго. Едва выйдя за калитку, юноша сразу же аппарировал в Министерство Магии, чтобы воспользоваться Аркой Смерти. Если уж не в мире живых, то хотя бы в мире мёртвых у него было какое-то подобие контроля над происходящим. Ему нужно было хорошенько подумать… о многом подумать.