Memoria Mortis (Память Смерти), "редактура"

Суббота – день тяжёлый, и пусть маглы считают таковым понедельник, Гарри с ними был в корне не согласен. На этот раз его разбудила не прислуга, не Авриэль, и даже не пробуждающийся Замок. Нет, он проснулся от собственных переживаний и треволнений. Как-то раньше он не замечал, что для сна его совести достаточно всего пары часов, после чего она начинает орать, словно мартовская кошка. И хоть бы высоким поставленным басом, так нет же, зараза, фальшивит! К завтраку он спустился вовремя, на этот раз ограничившись принятием ванны, но не многочасовым расчёсыванием волос. Но именно в это утро у него, наконец-то, появилась компания. Миссис Снейп уже сидела за небольшим овальным столом, пока близнецы Курт и Зан расставляли тарелки и раскладывали столовые приборы. Обычно они появлялись сами собой, но сейчас в замке присутствовал посторонний, поэтому слуги пытались создать атмосферу «нормальности». И ни одного привидения на горизонте! — Доброе утро, миссис Снейп! При звуке раздавшегося голоса женщина неожиданно вздрогнула всем телом, после чего вскочила на ноги, как первокурсница перед явлением грозного учителя. Такая атмосфера Гарри не устраивала в корне. Он же не изверг и не монстр, хотя очевидцы любого его магического выброса могли бы поспорить с этим… — Доброе утро, милорд. — Гарри, мадам. Не терплю официоза у себя дома. — Хорошо, Гарри. Жестом руки Гарри предложил женщине присесть, а сам, решив не изменять себе, с комфортом расположился в широком плетёном кресле во главе стола. — Полагаю, вы несколько обескуражены произошедшим вчера. Понимаю, что мне не следовало вмешиваться в ваши семейные дела, но… мне трудно закрывать глаза на то, что я уже увидел. — Вы вышли из себя. — Полностью моя вина, я был весьма непредусмотрителен. И я прошу прощения, что поставил вас и вашу семью под удар. Когда блюда появились на тарелках, юноша приступил к трапезе, после чего к нему присоединилась и Эйлин. Она до сих пор ощущала себя несколько некомфортно рядом с этим загадочным молодым человеком. В эту ночь она впервые спала так спокойно и крепко за последние несколько лет. Когда Северус получил письмо из Хогвартса, их жизнь пошла под откос. Ссоры в их доме стали постоянным делом, Тобиас стал чаще прикладываться к крепким напиткам, после чего кричал на неё, что «она ненормальная, так теперь ещё и сын такой же». Год за годом становилось всё хуже; уже вошло в привычку спать очень чутко и мало. В этом доме ей было на странность комфортно и уютно, как если бы она была под защитой Принц-мэнора. Мягкая постель, тёплая уютная комната – раза в три больше её и Северуса в Паучьем Тупике, незаметная забота домовиков. Она уже так отвыкла от всего этого. — Могу я поинтересоваться, ми… Гарри, что это за поместье? В юности я побывала во всех мэнорах древних и сильных английских родов, но это место мне незнакомо. — Вам это поместье незнакомо по той простой причине, что распечатано оно было чуть больше месяца назад, когда у моего рода появился глава. О самом роде я не смогу вам ничего рассказать, пока вы, мадам, не примете моё предложение. Делая мелкие глотки сока, Гарри ненавязчиво наблюдал за женщиной. Судя по мелькнувшей искре в её глазах, она оказалась заинтересована в его словах. — Какое предложение? — Это поместье слишком огромное для того, чтобы я проживал в нём один. Прежде мне не приходилось заниматься домашним хозяйством мэнора, и, как мне кажется, Замку требуется женская рука. Как вы смотрите на то, чтобы насовсем переехать сюда, конечно же, вместе с Северусом? — Милорд, это же…! Зачем…? — В первую очередь, я делаю это для Северуса. Сомневаюсь, что смогу сдержаться в следующий раз от убийства Тобиаса, если в один прекрасный день приду к вам в гости, а его грушей для битья будет он. К тому же, я знаю, что мнение общественности вас волнует в самую последнюю очередь. — Зато оно волнует Северуса. — Поверьте, я смогу его убедить, - заверил Гарри и, заметив колебания женщины, добавил: - Или вас беспокоит что-то другое? Вы действительно настолько сильно любите Тобиаса, что не хотите покидать его? — Нет! То есть… дело не совсем в нём… — Любовь и ненависть – вполне конкретные и объяснимые чувства. Вы любите его или ненавидите? В зелёных глазах напротив действительно было непонимание, и Эйлин сейчас очень ясно поняла, что перед ней сидит сущий ребёнок. Очень сильный, немного властный, достаточно смышлёный и рассудительный, но… ребёнок, для которого всё строго определено: что хорошо, а что плохо; добро и зло; любовь и ненависть. И он не понимает, что можно ненавидеть – любя, и любить с ненавистью в сердце. — Возможно, вы не знаете, Гарри, но по линии рода, которому я когда-то принадлежала, кровь не совсем обычная. Когда-то наш предок связал свою судьбу с вампиром, и более того – Высшим в их иерархии. И лишь первый их ребёнок стал Дитём Ночи, он же стал первоначальником рода Принц. На данный момент только я и мой отец являемся представителями этого рода с активным наследием и дарами. Эйлин замолчала и вопросительно посмотрела на мистера Снайруса. Тот кивнул в знак того, что понимает, о чём и о ком идёт речь, так что она продолжила уже немного увереннее: — Если вы хоть немного знаете о вампирах, то, должно быть, знаете, что у них есть пары. Обнаружение своей пары – крайне редкое явление, и счастлив тот вампир, что нашёл её. Парой не обязательно может быть только маг; ею вполне может оказаться любое другое магическое создание или даже магл. Поймите, мы выбираем партнёра не по внешности, не по характеру, не по магической силе и даже не по крови. С парой нас связывает единая душа. Будто одно целое разделили на две половинки и поместили в двух разных людей. Увы, не нам выбирать своих половинок. Гарри автоматически качнул головой и тихо засмеялся. Мда, отличный выбор! Тобиас и Эйлин, прямо как он и Северус. А маглы верят, что противоположности притягиваются. Более противоположных личностей во всём мире не сыскать! Гарри до этого казалось, что он повидал многое, но вот магл в качестве магической пары вампира – это что-то новенькое. — Как понимаю, Тобиас – ваша пара. Вы зависимы от него? Что вам необходимо? Его постоянное присутствие рядом, кровь, что-то ещё? — Нет, что вы! Вампиры не настолько зависимы от своих партнёров, в отличие от тех же вейл или нагов, которым партнёр необходим, как воздух. Я уже достаточно разочаровалась в Тобиасе, чтобы бросить его в любой момент. Пока его душа в этом мире, я спокойна. Что-то неприятно кольнуло в районе сердца. Гарри очень покоробило то, что вампиры вообще не зависимы от своих пар. Значит, Северусу будет достаточно того, что его душа в целости и сохранности, а сам он будет творить, что хочет и с кем хочет…. Подстава! — Гарри, я не уверена, но всё же хотела бы предупредить вас… насчёт Северуса… — Насчёт пробуждения в нём наследия вампира или того, что я его пара? — Вы знаете?! Гарри перевёл серьёзный задумчивый взгляд на удивлённую и испуганную миссис Снейп и сказал спокойным, но твёрдым голосом: — Наши с Северусом отношения касаются только нас и больше никого, даже вас. Я не магическое создание, но поверьте, я сделаю всё возможное, чтобы оградить вашего сына от неприятностей и бед, а с его несдержанностью и характером у него их будет достаточно. Итак, когда мы всё выяснили насчёт Тобиаса, я больше не вижу никаких причин для вашего отказа от моего предложения. Могу также пообещать, что с душой вашей «драгоценной» пары ничего не случится. Я не буду настаивать на ответе прямо сейчас. На сегодня у меня уже назначены кое-какие планы, так что вынужден буду покинуть вас до самого вечера. Прошу вас, чувствуйте себя как дома. В имении есть малая и большая библиотеки, прекрасный крытый сад с озером и ещё несколько занимательных комнат. Можете пока осмотреться, но Замок не пустит вас в мои личные апартаменты и туда, куда посчитает, что вам не следует заходить. Вечером хотелось бы получить ваш ответ. После нескольких минут раздумий женщина согласно кивнула, а Гарри, закончив завтракать, направился на выход. Но перед уходом всё же обернулся и задал интересовавший его вопрос. — А где ваша палочка, миссис Снейп? — Тобиас сломал её при нашей первой ссоре, когда мы только начали жить вместе, - с затаённой горечью в голосе ответила Эйлин и опустила взгляд. Потеря палочки до сих пор причиняла ей неимоверную боль. Гарри смотрел на эту некогда сильную женщину и не понимал её всё больше и больше. Как можно было простить какому-то маглу ТАКОЕ?! Если бы даже тот же кузен Дадли или дядя Вернон сломали бы его палочку, он бы от них мокрого места не оставил. Хотя, сейчас он как-то обходился без неё… начал немного привыкать… но это ведь он – чёртов мальчик-которому-всегда-крупно-везёт! А Эйлин даже не озаботилась покупкой новой волшебной палочки. — А Северус? — Это его первая палочка. Как только он возвращался из Хогвартса, я прятала её подальше от Тобиаса… Больше ни о чём не спрашивая, юноша покинул малую столовую и быстрым шагом направился в большую библиотеку. Стоило бы ещё немного почитать о магических созданиях, доставшихся ему в партнёры. Миссис Снейп оказалась права: вампиры не были привязаны к своей паре ни физически, ни эмоционально. Для них единственную ценность в партнёре составляла его душа. Его же душа была одной червоточиной, которую сколько не лелей, но она всё равно не затянется. Кроме того, вампиры очень ревностно защищали душу партнёра от всех и от всего. С нагами всё было куда сложнее. Найдя своего/свою Ссеасс, они всеми способами старались ограничить его/её свободу, заключая в какое-то подобие гнезда. Инстинкт защиты супруга/супруги был развит до автоматизма, так что в большинстве случаев соперники, посмевшие покуситься на Ссеасс нага, после этого жили недолго. Вейлы, в сравнении с ними, казались просто ангелами. От соперников они избавлялись очень изящно: яд в бокал, удав в постель, тёмное проклятье в спину. Однако они были более чем обходительны со своими партнёрами, носясь с ними, словно с фарфоровыми статуэтками. Что ж, это ему предстояло прочувствовать на себе уже сегодня – легендарное ухаживание вейл. С тяжёлым вздохом Гарри откинулся на спинку кресла, нервно постукивая пальцами по твёрдой обложке книги. С Малфоями всё-таки стоит заключить перемирие, это и ему пойдёт на пользу, и им – выгода. К Северусу придётся подступаться через его мать. Женщина она умная, да и сыну причинять страдания не захочет. А вот Том… заставлял призадуматься. Попадаться ему на глаза пока что не стоило, ради собственной же безопасности, а также ради благополучия Люциуса. — Почему ты так грустно вздыхаешь? Твоя гостья тебе надоела? Тогда выгони её, - Авриэль как обычно напугала своим внезапным появлением. На её счастье Гарри после завтрака выпил зелье купирования, иначе бы её просто распылило от магического выброса. — Нет, моя маленькая леди, наша гостья мне не надоела и не доставляет никаких неудобств. Просто только сейчас я понял, что вопросов, которые следует решить, гораздо больше, чем я предполагал вначале. — Мы можем чем-либо помочь тебе? — Конечно! В моё отсутствие присмотрите за гостьей. Не слишком мельтешите перед ней, но исполняйте любую её прихоть, прямо или косвенно не угрожающую её и моей безопасности. Если она захочет посетить совятню, то предложите ей обычных сов, также можете открыть доступ в малую лабораторию, но ни в коем случае не пускайте в алхимическую. — Хм… не могу понять, доверяешь ты ей или нет… Гарри и сам всерьёз задумался над этим вопросом. Когда-то он доверял Стивену Свенсону – щуплому кареглазому однокласснику, который называл себя его лучшим другом. Но после открытого столкновения с кузеном Дадли и его подпевалами он первым отвернулся от него, отказавшись от мнимой дружбы. Он доверял доброму, мудрому и заботливому Дамблдору, а старик сделал из него оружие и выставил щитом против Зла. Он считал Рона своим лучшим и верным другом, но единственное брошенное сомнение в его сторону, и Уизли завладела самая настоящая зависть. Есть ли смысл вообще начинать кому-то доверять, если в конце это самое доверие предадут? — Время покажет. Но одно я знаю наверняка: доверять мёртвым легче, нежели живым. Немного подумав, девочка радостно улыбнулась и, обхватив его тоненькими ручками за шею, прижалась к нему всем телом, даря тепло и поддержку. С каждым днём она любила этого юношу всё больше и больше. Не так, как когда-то любила Кадма. Он не так уж сильно был похож на среднего из братьев Певереллов, скорее уж на младшего, и ей нравилось это сочетание: ум, амбиции и целеустремлённость. Она всем сердцем желала, чтобы Гарри избежал судьбы его предшественников этого проклятого рода. — Тебя что-то ещё беспокоит? — Абрахас Малфой задал мне одну занимательную задачку, которая всё никак не выходит у меня из головы. Авриэль, ты знаешь, что такое вассалитет? — Иерархические отношения между сеньорами (хозяевами) и вассалами (подчинёнными), закреплённые между старшими и младшими родами самой Магией. Это довольно древняя форма подчинения, существовавшая ещё при Короле Артуре и Мерлине. Являясь сеньором, ты берёшь на себя обязанность по защите и обеспечении благополучия подчинённого и связанного с тобой клятвами родом. Вассальный род в свою очередь безоговорочно подчиняется своему Господину, за каждое отступление от клятвы расплачиваясь своей магией и жизнью. Однако в подобной системе отношений есть одно правило «вассал моего вассала не мой вассал». — То есть… если Малфои являются вассалами Слизерина, то я не смогу стать их сеньором? Малышка недовольно нахмурила тонкие бровки и покачала отрицательно головой. — Лорд Слизерин не является твоим вассалом. Несмотря на то, что сын Антиоха отрёкся от своей крови, но магия и Источник остались при нём, и именно поэтому вы считаетесь очень дальними родственниками. Приняв титул Лорда Певерелла, твой статус в иерархии рода изменился до первородного. Ты Старший – тот, кого Слизерин обязан чтить и слушаться. Между вами не может быть вассалитета по той причине, что вас соединяют иные связи. И как Старший рода, ты имеешь право перенести связь вассалитета одного или всех родов на себя. Но нужно ли тебе это? — А вот над этим мне предстоит очень серьёзно подумать. Мне нужно как-то вывести семью Малфоев из-под влияния Тома. Чем больше я узнаю о магических сущностях своих партнёров, тем страшнее мне становится. — Всегда есть возможность перекрыть партнёрскую связь… Гарри машинально кивнул головой, полностью погрузившись в свои раздумья. Слишком многое нужно было успеть, а времени становилось всё меньше. Пробившие двенадцать раз часы в очередной раз напомнили ему об этом, заставив нервно вздрогнуть. Пора уже было отправляться в Малфой-мэнор. Подхватив со стола символ Даров Смерти, служивший порт-ключом, он аппарировал прямо из комнаты, оставив все заботы о гостье Замку и его живым и неживым жильцам. В мэноре, куда он вновь попал без предупреждения, его первой встретила Леди Малфой. Если она и была удивлена его внезапным появлением в прекрасном саду, то ничем не выдала себя. С неизменной добродушной улыбкой она пригласила его в беседку на чай, пока эльфы отправились звать Люциуса. От чая Гарри отказываться не стал: во-первых, приближалось время обеда; во-вторых, ему импонировало общество хозяйки Малфой-мэнора. За полчаса ожидания он успел без стеснения опустошить вазочку с кремовыми пирожными, которые ему беспрестанно подкладывала Миранда, очевидно, задавшись целью откормить маленького партнёра своего сына, они даже обсудили некоторые приготовления к предрождественскому балу. Люциус подошёл к ним уже полностью переодетый в костюм для верховой езды: плотные тёмно-серые бриджи, заправленные в высокие кожаные сапоги, белая рубашка со стоячим воротничком и стёганый жилет кремового оттенка, платиновые волосы были зачёсаны назад и собраны в низкий хвост, перевязанный бархатной лентой; чёрные тонкие перчатки и стек завершали образ умелого наездника. По-домашнему поцеловав мать в щёчку, он галантно взял руку юноши и поцеловал кончики его прохладных пальчиков, этим жестом вогнав Гарри в краску смущения. — Повеселитесь, как следует, мальчики, - задорно улыбнулась миссис Малфой, вручив им принесённую эльфом корзинку со съестным для пикника. — Хорошо, mama. Передай отцу, что я закончил с отчётами и оставил их в его кабинете. — Хорошо. Далеко не уезжайте и возвращайтесь к ужину. Мистер Снайрус, надеюсь, вы не откажитесь остаться на ужин у нас? — Гарри, Леди Малфой. И я с удовольствием приму ваше приглашение. — Буду рада, Гарри. Гарри и представить себе не мог, что в мэноре есть конюшни. Как-то раньше он никогда не задумывался, как проводят свой досуг аристократы и есть ли у них вообще выходные дни. Тем более, у Пожирателей Смерти, которые между собственным бизнесом и рейдами занимались ещё и защитой своих прав перед Министерством Магии и Визенгамотом. Тем не менее, Люциус очень гармонично вписывался в большое крытое помещение, разделённое на множество стойл. Поставив закрытую корзинку у входа, он прошёл вглубь конюшни и резко развернулся, разведя руки в стороны. — Добро пожаловать в сокровищницу Малфой-мэнора! К твоему выбору представлены лучшие скакуны не только Англии, но и Франции, Ирландии, России, Америки и Аравии. Гарри замер на месте и растерянно огляделся. Верховой ездой он никогда в жизни не занимался, в лошадях вообще не разбирался, и теперь ему предлагали выбрать кого-то одного из множества красавцев и красавиц! Не выдержав такого гнёта, он умоляюще посмотрел на Люциуса. — Предоставляю право выбрать мне лошадь для прогулки тебе. Увы, я не столь искусен в верховой езде. Получилось немного жалостливо, но Малфой не стал смеяться или издеваться над ним. Задумчиво постучав стеком по бедру, спустя несколько минут он направился куда-то дальше, и Поттер последовал за ним. — Этого красавца зовут Изир – из породы Аппалуза, магически выведенной в Америке. Они очень послушны и выносливы, думаю, тебе он подойдёт лучше всех. Гарри подошёл ближе, заглянул в стойло и застыл в восхищении. Лошадь, о которой говорил Люциус, была просто потрясающей! Хрупкого телосложения, выше него в холке на две головы, с тонкими, но сильными ногами, серебристого окраса с тёмными полосами на шее и пятнами по всему телу, а грива и хвост были белого цвета. Голубые глаза-бусинки смотрели на него доверчиво и даже как-то по-доброму. — Думаю, мы с ним подружимся, - с придыханием шепнул он и погладил красавца ладонью по узкой вытянутой морде. Конь сначала неловко подался назад, покачал головой, после чего шагнул вперёд и уткнулся юноше носом в плечо. Люциус с некоторой настороженностью следил за общением своего воронёнка с Изиром, в любой момент готовый отпихнуть партнёра за спину, если конь взбесится. Но пятнистый красавец был необычайно дружелюбен с тем, кого увидел впервые, поэтому он успокоился, хотя где-то внутри заскреблась неприятная нотка ревности. Смешно, он ревновал своего партнёра к коню! Себе изменять он не стал и выбрал своего любимца Арила – чистокровного арабского скакуна, подаренного ему дедом на шестилетие жеребёнком. На территории, прилегающей к Малфой-мэнору, раскинулся небольшой парк с вековыми дубами, пышнолистными красавицами-деревцами и неширокой речушкой, через которую перекинулся прочный каменный мостик. Сложно было не наслаждаться красотами озеленённой местности, звуками живой природы, чистым воздухом. В городе, в центре Лондона всегда было слишком шумно из-за толп спешащих людей, машин. Гарри навсегда запомнился воздух Хогвартса, наполненный серой, гарью, озоном, кровью и металлом. Война прошлась по всей территории Хогвартса и Хогсмита, всюду оставив за собой несмываемые следы. Здешняя природа умиротворяла, заставляла хотя бы на время забыть о недавних тяжёлых временах. Или же этому способствовала плавная речь вейлы, которого хотелось слушать и слушать? Да ещё и Изир оказался просто необыкновенно умной лошадью: шаг его был спокойным и ровным, без должного управления обходил маленькие ямки или камни. Ехать на нём было одно удовольствие! После почти часа езды в глубине парка обнаружилась небольшая полянка, центром которой было небольшое озеро с голубовато-зеленоватой водой и бледно-розовыми раскрывшимися водяными кувшинками. — Как насчёт того, чтобы здесь сделать привал? – предложил Люциус, придержав Арила на месте. — Надеюсь, ты не думаешь о том, чтобы искупаться в этом озере? – с некоторым сомнением поинтересовался юноша, с почти детским любопытством оглядываясь по сторонам. — Ммм, как бы соблазнительно это не звучало, но сейчас не сезон для купаний. Может быть, как-нибудь в другой раз… И по тону, которым это было произнесено, Гарри не сомневался, что одним жарким летним днём этот самый «другой раз» настанет. Хотя, он бы не возражал поплавать здесь, голышом, с Люциусом… «Мееерлин, да что за мысли в голову лезут?! На меня ведь не должно влиять вейловское очарование!» Спешившись, они не стали привязывать лошадей и отпустили их погулять, а сами расположились на кромке берега, расстелили предусмотрительно уложенное в ту же корзину покрывало, разложили фрукты, бутерброды, сладости, в корзине также обнаружились три кувшина с апельсиновым, яблочным и вишнёвым соками. — Гарри, ты когда-нибудь бывал за пределами Англии? – улегшись на бок, Люциус перехватил красное яблоко из корзинки и с интересом наблюдал, как напротив него, скинув верхнюю мантию, усаживается его воронёнок, скрестив ноги по-турецки. Без всякого стеснения он схватился за бутерброд с листьями салата и говядиной и впился в него своими белыми зубками, как хищник в добычу. Кажется, быть котёнком ему больше подходит… — Нет, никогда. К сожалению, времена не позволяли. — А какие страны ты хотел бы посетить? — Болгарию, - не задумываясь, ответил Гарри, а потом улыбнулся, как бы извиняясь, и пожал плечами. – Ещё хотел бы съездить во Францию. Одна моя хорошая знакомая из Шармбатона как-то приглашала меня к себе на родину, но я так там и не побывал. Люциус задумчиво кивнул и вгрызся в яблоко, мысленно прикидывая, что из всего сказанного Снайрусом было правдой, а что – ложью. Как ни странно, но ложь зеленоглазого воронёнка его нисколько не злила. Он считал, что котёнок имеет право хранить свои тайны, тем интереснее было разгадывать его, как сложную загадку, которая лишает сна, путает мысли и заставляет думать лишь о ней. — А чем ты обычно занимаешься в свободное время, Люциус? Мне всегда было интересно, чем таким интересным могут себя занять аристократы древнейших родов. — У аристократов древнейших родов нет ни одной свободной минуты. Мы даже спим стоя! – с наигранной серьёзностью поведал блондин, но всё же не удержался и заговорщически подмигнул. Недоуменно моргнув, Гарри весело рассмеялся, живо представив себе Малфоя, заснувшего среди ровного строя Пожирателей Смерти перед Тёмным Лордом. — Уверен, навыку спать с открытыми глазами ты научился на уроках истории Биннса! Никак иначе убить час его лекций нельзя, ха-ха-ха, - он с лёгкой ностальгией стал вспоминать, как на уроках истории они с Роном играли в подрывного дурака под партой, в то время как Гермиона старательно записывала скучные лекции для себя и за них. — Значит, с Хогвартсом ты знаком не понаслышке, - весёлый и беззаботный смех тут же оборвался после озвученного замечания, и Люциус нутром ощутил незримый барьер, возведённый его маленьким партнёром, поэтому поспешил отвлечь его и загладить свою вину. Подтянув к себе сумку, он выудил из неё свёрнутые в трубочку листы пергамента и протянул их воронёнку. – Директор Дурмстранга – давний друг нашей семьи, и он согласился оказать мне небольшую любезность и задним числом зачислить к себе нового студента. Правда, пришлось немного подправить ему память.... Эти документы подтверждают, что шестнадцатилетний Гарольд Снайрус – ученик шестого курса Института Дурмстранг. Выражение лица Гарри изменилось в считанные секунды до неузнаваемости: ещё недавно расслабленное и беззаботное, на нём мелькнул испуг, а после все эмоции скрыла маска холодного отчуждения. А мысленно юноша кричал и бился о воображаемую стену. Немного дрожащей рукой он перехватил пергаменты, сломал сургучную печать и пробежался взглядом по стандартному письму, изложенному в официальном тоне. В конце, будто закрепляя всё выше сказанное, стояла магическая подпись директора Дурмстранга – И. Каркарова. Прочитав письмо несколько раз, он поднял на Малфоя тяжёлый недоверчивый взгляд. — И в чём я прокололся? — Между нами не столь большая разница в возрасте. Ты почти ровесник Снейпа, а значит, когда ты поступал в Хогвартс, я уже учился в нём на старших курсах. Ученика, которому представился бы шанс выбирать между двумя факультетами, я бы запомнил, тем более, тебя. «И вот кто меня за язык тянул? Впредь нужно думать, что и кому говорю! Врать Северусу и Тому будет намного сложнее…» — И тебя не волнует, что я вру тебе и твоей семье, глядя прямо в глаза? Не волнует, что ты вообще ничего обо мне не знаешь? В следующий момент Люциус сделал то, чего Гарри никак не ожидал. Ухватив его за запястье, он резко притянул его к себе, почти уложив на себя. Сбитый с толку столь внезапной сменой положения, брюнет несколько минут боролся, крутился, пытаясь выбраться из удерживающих объятий, но, в конце концов, успокоился. На поляне вновь воцарилась умиротворяющая тишина, которую не нарушало даже сердитое сопение младшего юноши. — Я солгу, если скажу, что меня это совсем не волнует. Я хочу знать о тебе всё: когда и где ты родился, какой твоя жизнь была эти шестнадцать лет, какая твоя любимая еда, хобби – всё, вплоть до того, на каком боку ты засыпаешь. Но я также понимаю, что каждый имеет право на тайны. И я надеюсь, что однажды ты сам мне всё расскажешь. А пока мне достаточно и того, что ты просто рядом. И я, и моя мама, и даже отец – мы постараемся сделать всё возможное, чтобы защитить тебя от любой реальной и мнимой угрозы. Гарри не переставал сопеть, но уже тише, уткнувшись замёрзшим носом в приятно пахнущую жёсткую ткань жилета. Неужели это и есть хвалёная верность вейл своим партнёрам? Если да, то она весьма губительна. — А если я предам тебя… ты даже это простишь? Люциус почувствовал, как воронёнок напрягся в его руках и затаил дыхание, ожидая ответа. Ощущал, что то, что он сейчас скажет, будет решающим моментом: его либо подпустят к себе, либо оттолкнут. — Если ты посчитаешь предательство оправданным и верным решением, я приму это. Прозвучавшие слова эхом отразились в затуманенном воспоминаниями сознании брюнета. Он принял это, стоя в Зале заседания Визенгамота, спокойно слушал обвинения в свою сторону и ни одного не опроверг. Посчитал верным то, что Гарри был зол, ненавидел его, желал уничтожить и в конце обрёк на смерть. Посчитал его несмышлёным ребёнком? А ведь он, и вправду, был ребёнком, облачённым Светом слишком большой властью. Всего одно его слово, и светлые с маниакальностью голодных гиен набрасывались на одинокую жертву. Отогнав мрачные мысли, от которых только портилось настроение не только у него, но и у вейлы, ощущавшего эмоции своего маленького партнёра, Гарри моментально расслабился и ехидно фыркнул: — Вообще-то, я люблю спать на животе, а из еды терпеть не могу брокколи. Кажется, это признание немного разбавило слишком напряжённую атмосферу, вызвав у блондина ответную улыбку. Дальше разговор потёк сам собой. Говорили о разном: о чудовищах, населявших Запретный Лес; о необычном посланнике Гарри, которым оказалась райская птица; даже затронули тему квиддича. Оказалось, что Люциус любил этот вид спорта, но никогда в него не играл. Воспитание Наследника, видите ли, не позволяло гоняться на метле по полю за золотым снитчем. Гарри же, наоборот, делился своими ощущениями погони за неуловимым шариком, подбивая сиятельного блондина на дружественную игру. Счастливые часы летели незаметно… *** Предоставленная самой себе Эйлин решила немного осмотреться в отсутствие хозяина. Её всё ещё снедало любопытство, и она не отказала себе в маленькой экскурсии по имению. То, что оно просто невообразимо огромное, она поняла спустя час, когда заблудилась в одном из его многочисленных коридоров. Все двери выглядели очень старыми, сделанными ручной работой, но похожими между собой. Открывая одну за другой, она оказывалась в совершенно разных комнатах, в которых трудно было узнать, обжитая она или нет. Всюду царил идеальный порядок, каждая вещь в комнатах выглядела на своём месте и не выделялась из уютного интерьера. Тем не менее, ни в одной из них не обнаружилось никаких личных вещей, по которым можно было бы опознать род. Казалось, будто гербы и вся символика были предусмотрительно скрыты. Вряд ли самим Гарри. Эйлин всё не оставляло чувство, будто замок на самом деле живой. Кроме двух мальчиков-близнецов она никого из слуг больше не видела, что было весьма необычно и странно. Не могли же только они вдвоём и домовики присматривать за таким большим поместьем. Да и у замка обязательно должен был быть Управляющий, но за весь день она так и не встретила никого, кто мог бы занимать эту должность. Можно было только гадать, какому роду мог принадлежать этот мэнор. Если он долгое время был запечатан, значит, род наверняка очень древний, но по каким-то причинам скрывшийся в тени. А значит, Источник рода был очень силён и явно агрессивен. Подумав об Источнике, женщина решила спуститься вниз, чтобы заглянуть в подвалы, где должны располагаться погреба, темницы и ритуальный зал. Однако утвердившись в своём намерении, она не смогла найти обратного пути к лестнице. Куда бы она ни сворачивала, возвращалась, шла – всюду была одна лишь вереница одинаковых коридоров с одинаковыми дверьми. В какой-то момент её охватил ужас. Создавалось впечатление, будто кто-то играл с ней, намеренно запутывая. — Вы чем-то напуганы? От неожиданно раздавшегося голоса за спиной Эйлин интуитивно отскочила назад, прижавшись спиной к стене, выпустила чёрные когти и выдвинула иглы. Но увидев того, кто стоял перед ней, женщина мгновенно успокоилась, глаза её в удивлении широко раскрылись. Стоявшая перед ней девочка лет шести в красивом фиолетовом платье с милыми каштановыми кудряшками, обрамлявшими круглое личико, смотрела на неё очень спокойно, с толикой детского любопытства. Она даже не вздрогнула и не испугалась вида, в котором миссис Снейп предстала перед ней. «Постойте, откуда она здесь появилась? Разве в замке живёт кто-то ещё?» — П-простите… я не знала, что в замке есть ещё кто-то из хозяев. Я немного заблудилась… Девочка вдруг тряхнула головой, отчего забавно подпрыгнули мелкие кудряшки, и просто улыбнулась. — Я живу здесь вместе с Кадмом. А вы Эйлин Принц, дорогая гостья Кадма? «Кадм? Кто это? Что-то знакомое…» — Прошу прощения, но я не понимаю, о ком вы говорите. Мистер Снайрус… Гарри пригласил меня погостить в замке. Малышка умиленно поморщила свой маленький чуть вздёрнутый носик и нахмурила тонкие бровки. — Гарри – такое простое и нелепое имя. Дома он – мой Кадм. А вас он, кажется, предупреждал, что Замок не пустит вас туда, куда вам заходить не следует. Нехорошо не слушать Кадма! – возмущённо вскрикнула девочка, чем привела женщину в минутное состояние ступора. И вот в этот момент Эйлин осознала две вещи: что разными именами они называют одного и того же человека, и что замок не просто живой, а имеет свой разум и сердце. Его сущность была куда древнее любого мэнора, он ревностно защищал своего хозяина, как мать оберегает своего только что вылупившегося из яйца и ещё беспомощного птенца. Он ощутил её намерения найти ритуальный зал, поэтому завёл в тупик, скрыв расположение лестницы, и позвал эту малышку. Много ли имений, способных на это? В голову приходило лишь название одного, считавшегося легендой, воспетого в сказках, которые она так любила слушать в детстве. — Это ведь Певерелл-холл, не так ли? Замок, служивший домом трём братьям Певереллам. Значит, Гарри… - договорить ей не дал громкий стук каблучка о камень, когда маленькая красавица топнула ножкой, а на глаза её набежали слёзки. — Вы не должны были этого узнать! Теперь Кадм расстроится и рассердится на меня. Заметив начавшие дрожать губки и капельку слезинки в уголке глаза на расстроенном личике, в Эйлин взыграл материнский инстинкт. Не задумываясь, она подошла к девочке и, прижав её к себе, стала успокаивающе поглаживать по спинке. — Ну, не плачь. Я ничего не скажу Гарри, мы не будем его расстраивать. Ты ведь мне ничего не говорила, я сама догадалась. Ну же, не переживай так. Я ни в коем случае не хочу причинять Гарри вреда. После последних слов девочка вдруг резко вырвалась из объятий и посмотрела на Эйлин чересчур серьёзным и, в какой-то мере, угрожающим взглядом прищуренных покрасневших глаз. — Если вы хотя бы подумаете о том, чтобы навредить Кадму, вы больше никогда не покинете этот замок! — Хорошо, я приму это к сведению. — Хотите, я покажу вам нашу оранжерею? Там растёт очень много по-настоящему редких растений. Кадм рассказывал, что вы хорошо варите зелья и помогаете ему. Можете варить зелья столько, сколько захотите! Эйлин привело в восторг, насколько быстро изменилось настроение малышки. Ещё несколько минут назад она готова была вот-вот расплакаться, потом резко стала серьёзной, а теперь вот улыбалась и предлагала свою компанию для продолжения экскурсии. Очень необычный ребёнок. Впрочем, разве в этом замке хоть что-то могло быть обычным? — Сначала мне нужно отправить письмо сыну в Хогвартс, чтобы он не волновался за меня. Не подскажешь, как пройти в совятню? Не хотелось бы вновь заблудиться. — Попросим Замок, и он нас проводит. А потом я покажу вам мою коллекцию камней. Они все такие красивые!.. Увлечённая беззаботной болтовнёй маленькой хозяйки, Эйлин даже не заметила, насколько преобразился коридор. Стоило пройти несколько метров, и обнаружилась бы широкая лестница, ведущая в главный холл. А Замок всё также настороженно следил за каждым шагом гостьи, прислушиваясь к каждой её мысли. Брошенный на произвол судьбы и забытый своими прошлыми хозяевами, он больше не хотел терять сердце, оставаясь лишь разумным холодным камнем.