Memoria Mortis (Память Смерти), "редактура"

Уважаемые читатели, после этой главы я беру перерыв до июля месяца, чтобы дописать одну из своих книг. Не вижу смысла переводить фик в статус "заморожен", потому что, уверяю вас, это ненадолго. Просто предупреждаю вас, чтобы вы меня не теряли ))) Гулкое эхо шагов всё ещё разносилось по коридору, а он прижался к стене и прижимал ладонь к груди, где бешено стучало сердце. Кое-как пронесло, и Филч со Снейпом его не поймали, хотя это было очень близко. Немного придя в себя, мальчик обвёл глазами комнату, в которую так поспешно заскочил в поисках укрытия. Она выглядела так, словно ею давно уже никто не пользовался, хотя нетрудно было бы представить подобное в Хогвартсе – в таком огромном и, казалось бы, необъятном замке. Внимание невольно привлёк предмет, который ну никак не вписывался в интерьер классной комнаты. Большое красивое зеркало в золотой раме, украшенной орнаментом, стояло на двух ножках-подставках и тянулось вверх, к потолку. Было в нём что-то чарующее, что-то, из-за чего мальчик не мог оторвать от него взгляда. В неуверенности потоптавшись на месте, он всё же медленно приблизился к зеркалу и едва сдержал вскрик, когда увидел отражение в нём. Отражение не только своё, а каких-то людей, стоявших рядом с ним и за его спиной. За его правым плечом в отражении стояла очень красивая женщина с тёмно-рыжими волосами и ярко-зелёными глазами, совсем как у него самого. Она ласково улыбалась, но взгляд у неё был очень-очень печальный. Рядом с ней стоял, обнимая, высокий темноволосый мужчина в круглых очках, за которыми весело мерцали тёплые карие глаза. Внезапное осознание заставило мальчика податься вперёд и протянуть руку к зеркалу. -- Мама? Папа? Мужчина и женщина едва заметно кивнули, отчего сердце мальчика болезненно сжалось. Внутри поселилось странное и необычное чувство – безграничное счастье, смешанное с грустью и тоской. Тоской по неосуществимой мечте, чтобы его семья была рядом с ним. Он легонько и почти невесомо коснулся холодной зеркальной поверхности и тут же отдёрнул руку, испугавшись прошедшей по ней ряби. Силуэты родителей и других людей исчезли, но вместо них Гарри увидел совершенно другое отражение. Он увидел себя, но гораздо старше, восседавшим на стуле с высокой спинкой, чем-то похожим на менее помпезный и официальный трон. За его спиной стоял, облокотившись о спинку, мужчина лет тридцати-сорока в тёмно-синей мантии, с забранными в низкий хвост тёмными волосами, перекинутыми вперёд через плечо, с глазами удивительного цвета бушующего моря. Его взгляд – холодный и высокомерный – пугал, тем не менее, он не вызывал тревог у мальчика. На подлокотниках стула-трона сидели совершенно противоречивые друг другу во внешности мужчины примерно того же возраста, что и тот, что стоял за спиной. Один из них был блондином с завораживающей улыбкой, заметной не только на губах, но и в серебристых глазах. Другой был мрачным жгучим брюнетом, при взгляде на которого по телу мальчика прошлась дрожь. Профессора Снейпа он узнал почти сразу же, да и светловолосый мужчина казался ему смутно знакомым, чем-то напоминал ему Драко Малфоя. Но выглядели они как-то иначе, и он сам на себя не был похож. Откуда этот покровительственный взгляд? И почему он улыбается в присутствии этих людей? Стоило ему только отступить на шаг от зеркала, как видение в зеркале моментально исчезло, и он вновь увидел в нём себя – бледного и худого одиннадцатилетнего мальчика. Ещё какое-то время он простоял напротив него, надеясь вновь увидеть родителей, но они так и не появлялись. Вскоре он услышал отдалённый шум в коридоре, который заставил его насторожиться и поторопиться – он не хотел быть пойманным завхозом Филчем или, ещё хуже, кем-то из преподавателей. Не смотря на то, что его распирало любопытство от всего увиденного, он не мог рисковать. Жалко было не столько потерянных баллов, сколько невозможности новой встречи с мамой и папой. -- Я ещё вернусь, - прошептал он в пустоту и, набросив на себя мантию-Невидимку, поспешно вышел из комнаты. Открывать глаза совершенно не хотелось. Ему казалось, будто его тело парит где-то в невесомости, такое свободное и лёгкое, как пёрышко. А ещё кто-то нежно гладил его по волосам, иногда прикасаясь к коже, остужая её жар. -- Ну же, просыпайся, мой Повелитель. Бесполезно отдалять этот миг. Гарри тут же открыл глаза, немного затуманенным взором уставившись в испещрённый трещинами потолок. Спустя мгновение его взору представилось молодое и красивое лицо взрослой Лили Поттер, улыбающейся ему скромной и мягкой улыбкой. В зеркале Еиналеж она выглядела куда более печальной. -- Почему Вы здесь? -- Пришла сказать, что очень довольна тобой, мой Повелитель. Ты поступил весьма рассудительно и справедливо с полукровкой из клана Широн. Теперь он будет верен тебе до конца своих дней. -- Осталось только найти Ариеса. Могу я кое о чём спросить? Кажется, его просьба несколько удивила Смерть и одновременно рассмешила. -- И что же тебя интересует? -- Моё магическое ядро было каким-то образом блокировано, но я этого не ощущал. Я свободно колдовал, при этом не испытывая трудностей. Может ли этому быть причиной кровь Певереллов или сущность Повелителя Смерти? Всё-таки его интересовал этот вопрос. Ему было достаточно и того, что часть его воспоминаний была стёрта, часть переписана. Не хотелось бы ещё с неустойчивым магическим ядром жить. -- Для того чтобы блокировать магическое ядро волшебника, нужно знать наверняка его составляющие. С ничего не подозревающим средним магом это не составило бы труда, но по-настоящему сильные и могущественные маги, по большей части, имеют примеси крови магических созданий. Если этого не знать, то и блокировать магическое ядро такого мага не получится. В твоём случае, на твоё счастье, светлый маг не знал твоей истинной силы и сущности, поэтому все поставленные ограничители ослабевали с каждым твоим стихийным всплеском магии и полностью спали, когда ты обрёл защиту и поддержку Источников своих магических партнёров. -- Значит, чем меньше люди обо мне знают, тем безопаснее для меня. -- А когда-то было иначе? Вопрос был явно риторический, и Гарри согласно закивал головой. И было у него смутное сомнение, что и здесь не обошлось без Тома-крестража. Сколько же столь очевидных мелочей он упустил из виду… нет, его заставили быть слепым. Смерть исчезла так же внезапно, как и появилась, не успел Певерелл оглянуться. Впрочем, Серая Госпожа, кажется, действительно наслаждалась каждым разом, навещая его в мире живых. После очередного приступа до сих пор тряслись не только руки, но и ноги, так что до своего рабочего кабинета юноша добрался благодаря заботе Замка. Первым, что попалось ему сразу на глаза, была кучка корреспонденции, завалившей весь его письменный стол. Чего там только не было! Оказывается, со статусом Регента Слизерин жить было куда легче. Письма, выражающие почтение, от Глав незначительных родов, которых Гарри и знать не знал, завуалированные настойчивые приглашения на проводимые в текущем месяце приёмы, письма из издательств и журналов с просьбой об интервью и т.д. и т.п. Пока он всё это изучал, появился домовой эльф и сообщил, что в комнате для приёмов его ожидают Леди Певерелл и Наследник Малфой, на что молодой человек чертыхнулся и крепко зажмурился. Он идиот. Глупец! Только безмозглый чурбан мог уже трижды забыть о магической связи с вейлой! Странно ещё, что Люциус не носится по всему замку в поисках него. Замок моментально перенёс его прямо к двери комнаты для приёмов, и, собравшись с силой духа, Гарри спокойно вошёл внутрь, почти сразу же попав под прицел двух пар глаз. -- Ты уже пришёл в себя, Гарри? А мы тут с Наследником Малфоем чай пьём и болтаем. Присоединишься? – радостно защебетала Авриэль, ведя себя так, будто бы беспричинные стихийные срывы магии Певерелла были делом обыденным. Молодой человек мельком взглянул на Малфоя. В отличие от маленькой леди, Люциус выглядел весьма напряжённым: руки у него заметно подрагивали, под глазами обозначились тёмные круги, на фоне бледной кожи серебристые глаза лихорадочно блестели. Гарри почему-то не сомневался, что охваченная страхами партнёра вейла металась по всему замку, вот только дело это было бесполезным. «Что ж, пропадать, так с гордо поднятой головой» -- И как долго на этот раз я выпал из реальности? – беззаботно поинтересовался он и с удобством устроился на диванчике, по другую сторону чайного столика, на котором незамедлительно появилась ещё одна чашечка с ароматным чаем. -- Два дня, - мрачно известил его Люциус, до хруста и треска сжав фарфоровую чашечку в своей руке. – Я два дня пытался дозваться тебя! Тебе не кажется, что я имею право узнать, что за кошмары мучают тебя, тревожа инстинкты вейлы? Ой, как нехорошо это было сказано, а чашка в руках Малфоя всё-таки лопнула. Рядом сидящая с ним Авриэль задумчиво и недоумевающе нахмурила бровки и вопросительно посмотрела на Гарри, но тот лишь покачал головой. Что ж, она была женщиной – в детском теле – умной, так что сразу смекнула, куда не следует лезть и когда лучше удалиться. Отставив на столик чашечку и тарелочку, она слезла с кресла, оправила своё красивое нежно-сиреневое платьице и молча покинула комнату, оставив молодых людей наедине. Между прочим, у неё и без того было много дел, а она тут тратит время на незваного гостя. -- Люциус… -- Даже не думай отговориться простыми кошмарами, - жёстко заговорил Малфой, чем невероятно удивил брюнета. От того заботливого и нежного Люциуса не осталось и следа, теперь он больше походил на того Люциуса-из-будущего. – Простые кошмары не тревожили бы мои инстинкты вейлы. Я когда-то сказал, что подожду того момента, когда ты сам мне всё расскажешь, но так продолжаться больше не может. В один прекрасный день я могу просто не выдержать гнёта всех этих мук и неизвестности. Как ни прискорбно было признавать, но Люциусу приходилось труднее всего. Узы, связывавшие их, действовали постоянно: ежедневно, ежеминутно. Как Гарри мог чувствовать метания, переживания, чувства Малфоя, так и тот ощущал его, будь они даже в разных частях планеты. Том, по крайней мере, начинал сходить с ума лишь на третьи сутки без присутствия рядом своего Ссеасс, а связь с Северусом до сих пор так и не удалось восстановить. При этом юноша был уверен, что Люциус ни за что не согласится на частичное ограничение партнёрской связи. Из всех вариантов полуправда была наиболее приемлема. -- Хорошо, я расскажу. На самом деле, та история моей жизни, которая бытует среди аристократов, - всего лишь искусная выдумка Абрахаса. Мои воспоминания верны лишь с августа прошлого года, когда в Лютном Переулке меня нашла и забрала в свой дом миссис Снейп. Остальные мои воспоминания, шестнадцать лет моей жизни, серьёзно искажены и стёрты. Временами они проясняются, но это всегда сопровождается стихийными всплесками магии, и с этим я уже ничего не могу поделать. Подлокотники кресла жалобно заскрипели и затрещали под беспощадной хваткой сильных пальцев и опасных когтей. Не такой правды Люциус ожидал…. Кто-то посмел причинить вред его котёнку! Кто-то посмел покуситься на то, что принадлежит Малфою! Кто-то… -- Кто? -- Если бы я знал, то сам давно отправил бы его за грань. Гарри чувствовал себя не в своей тарелке. Опять приходилось врать, выкручиваться, а ему этого так не хотелось. Кроме того, хищная аура Люциуса пугала его до чёртиков. Таким злым он его ещё никогда не видел. -- Почему ты раньше мне об этом не рассказал? -- Потому что это не твоя проблема, - легкомысленно пожал плечами юноша, чем вызвал глухое рычание у вейлы. Но Люциус почти сразу же успокоился и укоризненно посмотрел на него. В этом был весь Гарри: самовольный, дерзкий и гордый. А ещё глупый, о чём он не постеснялся упомянуть вслух, чем вызвал обиженное возмущение с его стороны. -- Почему это я глупый? Люциус не смог сдержать умилительной улыбки. Сейчас его воронёнок больше походил на взъерошенного и нахохлившегося воробья. Перед ним сидел не Лорд, не Глава рода, а обычный ребёнок, о котором следовало заботиться. Перебравшись из кресла на диван, он легко пересадил котёнка с сиденья к себе на колени и обнял за талию, прижав к себе. -- Отныне всё, что касается тебя, касается и меня. Магическое партнёрство – не просто набор слов, воронёнок. Думаю, тебе ещё многому придётся научиться… -- Я и так учусь столько, что на десять жизней хватит, - пожаловался Гарри и поудобнее устроился в тёплых оберегающих объятиях. Странное чувство, которого он прежде не ощущал. Его обнимали друзья, мистер и миссис Уизли, крёстный, Ремус, но в тех объятиях не было такого уюта и спокойствия, словно Люциус на духовном уровне отгонял от него все проблемы и ненастья. Он очень надеялся, что когда-нибудь в объятиях Тома и Северуса он сможет ощутить то же самое. -- Я говорил не о научных знаниях, а о способности доверять и не взваливать весь груз проблем и забот на себя. Не знаю, как насчёт двух других магических созданий, но я ни за что не откажусь от тебя. И дело не только в магическом партнёрстве и вейловских инстинктах. Ты смелый. Дерзкий. Решительный. Трудолюбивый. Отзывчивый. Упрямый. Красивый. В первую очередь, я влюбился в такого человека, а не в партнёра, обозначенного мне Магией. Гарри был настолько смущён, что даже не знал, что на такое вообще можно ответить. Как-то раньше ему никто в любви не признавался, хотя иногда он слышал шепотки «нравится» девчонок у себя за спиной. Но те люди ему были незнакомы, а с Джинни у них всё протекало как-то порывисто, что трудно было бы назвать полноценными отношениями. -- Эй, ты там, случаем, не заснул? -- С тобой заснёшь! Давненько меня никто так в краску не вгонял. И не только из-за твоих слов. Это ты открыл охоту на Тома? Зачем? -- А вот это, котёнок, тебя уже не касается. Северус ведь тоже уже вошёл в наследие? -- Его-то оставь в покое. Он ничего не знает о своей паре, я до сих пор не восстановил с ним связь. -- Ну, и отлично. Ему пара вообще ни к чему, не заслужил. Брюнет выбрался из объятий, отклонился чуть назад и с подозрительным прищуром посмотрел на Малфоя. Может быть, перед ним вовсе не Люциус сидел, а кто-то под оборотным? -- Ты почему такой злой? -- Я не злой, я расчётливый и мстительный слизеринец. Кстати, откуда столько писем? Блондин с некоторым недоумением посмотрел на стопку ещё нераспечатанных писем в руках воронёнка. Судя по гербам печатей, все они были от Глав древних чистокровных родов. -- После того, как я заявил о своём существовании магическому миру, то стал объектом пристального внимания огромного количества магов. Вот это всё – приглашения на приёмы, проводимые в этом сезоне. Посетить их все я просто физически не смогу, поэтому нужно будет определиться с наиболее значимыми. -- Хм, - с интересом научного исследователя Люциус стал перебирать письма, без какого-либо труда угадывая все оттиски гербов родов на печатях. – Приём у Ноттов будет через два дня, они всегда устраивают что-то необычное и эффектное. К ним приглашены все значимые люди магического мира, конечно же, выступающие за сохранение привилегий чистокровных. Через две недели весенний бал состоится в Малфой-мэноре; уверен, тебе понравится. К Блэкам идти обязательно, сам понимаешь, они имеют определённый вес в обществе, и с ними лучше дружить, а не ссориться. -- Крэббы и Гойлы? -- У них скука смертная. Старшие поколения рассаживаются по группкам интересов и спорят до хрипоты, а более молодому поколению приходится водиться с малышнёй. Люциус не выглядел особо радостным подобной перспективе, и Гарри не удержался и шутливо чмокнул его в кончик носа. Хотел бы он посмотреть, как великолепный от кончиков волос до ногтей аристократ коршуном следит за младшими. -- Так, посмотрим… от Поттеров тебе пришло приглашение на ужин. Если я не ошибаюсь, Карлус Поттер тебе пришёлся по душе? -- Весьма импозантный мужчина, который произвёл на меня положительное впечатление. Интересно, что у них с Дореей больше нет детей, кроме Джеймса, а ведь они ещё достаточно молоды. -- Браки по расчёту обычно этим и заканчиваются, - перехватив воронёнка за талию поудобнее, взялся за объяснения блондин. – Целью заключения таких браков является продолжение рода – наследник, который обязательно будет принят Источником рода. Если Источник принимает наследника или наследницу (такое тоже случается), то обязательства обеих сторон можно считать выполненными, но разводы в среде аристократов не приняты. Бывает, супруги со временем сходятся друг с другом, но для большинства единственным выходом остаётся терпение. Некоторые опускаются до заведения интрижек на стороне. -- А если Источник не признаёт наследника? -- К сожалению, такое случается всё чаще. В таком случае, либо супруги производят на свет ещё одного ребёнка, либо род уходит в тень. Если мне память не изменяет, именно ввиду отсутствия у рода Певерелл наследника, он и ушёл в тень, пока не появился ты. «Значит, сейчас на грани исчезновения сразу несколько родов: Принц, Певерелл, Слизерин и Мракс. Весьма печально будет потерять их» -- К Ноттам обязательно приходить с парой? Не хочется мне беспокоить миссис Снейп. -- Если хочешь, ты можешь отправиться с нами. Mama будет рада, да и отец, уверен, предложит тебе то же самое. -- Что ж, буду безмерно счастлив. Тогда увидимся через два дня, сообщи мне о времени отправления. -- Вообще-то, я хотел пригласить тебя погостить в Малфой-мэнор. У тебя есть какие-то срочные дела? Говорить о ребёнке демона Гарри не хотелось. Не то, чтобы он не доверял Люциусу, от него-то как раз и не хотелось что-либо скрывать, но в то же время не было причин впутывать его в это. Найти Ариеса, опекать его и растить – теперь его обязанности, и только его. -- Прости, но в моё отсутствие накопилось слишком много дел. -- Я могу тебе чем-то помочь? -- Спасибо, но с этим я справлюсь сам. Передай мои наилучшие пожелания Лорду и Леди Малфой. -- Прогоняешь? – неожиданно прозвучавший вопрос поставил Гарри в тупик. Нет, скорее то, как он был произнесён: Люциус изобразил из себя оскорблённую невинность, хотя данное амплуа ему не слишком-то шло. Стало как-то не по себе. -- Нет, конечно же, нет. Я буду рад, если ты погостишь у меня. Замок оживает, когда в нём пребывают гости. -- Только замок? Юноша слегка смутился и несмело улыбнулся. Оживал не только Замок, но и сам Певерелл переставал чувствовать себя запертым в каменном склепе. Поэтому он старался как можно чаще покидать Певерелл-холл и попасть в окружение людей. Малфой-мэнор был совсем другим – в нём царили покой и умиротворение, уют, жизнь и магия играли красками. Не смотря на величие родового имения Певереллов, он был пустым и мёртвым. Порой Гарри казалось, что в окружении призраков он отдаляется от реального мира, мира живых. Раньше его маяком была миссис Снейп, а теперь ему просто становилось страшно оставаться в замке одному. -- Нет, не только. Мимолётно улыбнувшись, брюнет направился к камину и через него покинул поместье, решив вернуться в Слизерин-мэнор, пока отношения с Томом совсем не испортились. Из камина он вышел в одной из комнат для приёмов, прямо пред мрачные очи некоторых из Пожирателей Внутреннего Круга. На его внезапное появление реакция была вполне предсказуемой – с десяток волшебных палочек были направлены на него в считанные мгновения. В поисках знакомых лиц он наткнулся взглядом на миссис Блэк, сидевшую в углу комнаты в кресле. -- Приветствую, дамы и господа. Прошу прощения за своё внезапное появление, не ожидал оказаться в столь… неожиданном обществе. Стоит ли мне представляться, или вы всё же опустите палочки? -- В вашем представлении нет необходимости, Лорд Певерелл, - вдруг заговорил Орион Блэк, поднялся из кресла и первым отвесил почтительный поклон представшему зеленоглазому демону. При этом в его жесте не было подобострастия, только искреннее почтение. – Полагаю, в Слизерин-мэнор вас привела нужда? -- Да, нужда поговорить с Волдемортом. Где он? -- Скорее всего, в библиотеке, милорд. В последнее время Повелитель проводит там довольно много времени. «Ага, ищет способ избавиться от наших уз. Надеюсь, за эти два дня он никого не прибил. Хотя, Пожиратели сидят одной кучкой в этой комнате, будто опасаясь кары небесной» -- Отлично. Не советую пока приближаться к библиотеке, а то я не смогу гарантировать вам безопасность от шальной Авады, - мило улыбнувшись слегка опешившим Пожирателям, юноша направился к двери, когда к нему обратились из дальней части комнаты. -- Лорд Певерелл, не могли бы вы уделить мне несколько минут вашего времени? Вальпурга грациозно поднялась на ноги и подошла ближе, присев в глубоком реверансе. Голос её был спокоен и решителен, но, тем не менее, в нём слышалось эхо ожидания отказа. Гарри с лёгкой ностальгией посмотрел на женщину, гордую и сильную, такую, какой она была на картине на Гриммо. -- Как только освобожусь, я сам найду вас, мадам. Всем доброго дня. Коротко кивнув всем присутствующим, он по памяти направился в сторону библиотеки, надеясь не застать там дышащего огнём ящера. Шутки шутками, а с Томом им следовало серьёзно поговорить и, наконец-то, договориться хоть о чём-то. Пожалуй, стоило начинать примирять партнёров друг с другом, иначе такие вот «покушения на жизнь» вскоре будут иметь плачевные последствия. В древнейшей библиотеке рода Слизерин царил хаос. Несколько книжных стеллажей были опрокинуты на пол, старинные фолианты бесхозно валялись на полу. Стол у окна был завален бумагами и пергаментами, ради интереса Гарри заглянул в них. Всё так, как он и предполагал: Том искал возможность разрушения или хотя бы блокировки созданных партнёрских уз, какие-то отдельные фразы и статьи были обведены, кое-где отсутствовали страницы. Внутри неприятно зашевелился червячок обиды. Неужели в этом есть такая отчаянная необходимость? Он… не нужен ему? Откуда-то справа послышался глухой удар, и Гарри направился по коридору тянущихся к потолку книжных стеллажей. Вскоре послышалось раздражённое шипение, и он уже увереннее пошёл на шум, определив местонахождение Тома. На его появление Реддл отреагировал не слишком-то бурно: устало прошёлся по нему взглядом и невесело усмехнулся, встретившись с ним глазами. -- Вернулся. Интересно, а если я тебя в цепи закую, ты и из них выберешься? -- Полагаешь, удержать меня можно только цепями и стенами? Считаешь, я это заслужил? Как ни странно, но мужчина отрицательно покачал головой. Юноша принял это, как жест начавшихся мирных переговоров, и без страха уселся на пол прямо напротив него, в точности повторяя его позу. -- Попытаемся поговорить, как цивилизованные люди. -- Я предлагал тебе это множество раз, но ты меня и слушать не желал! Том медленно прикрыл глаза и с трудом сдержал глухое рычание, рвавшееся наружу из горла. Ему стоило огромных усилий, чтобы не сорваться и не ударить глупого мальчишку. В конце концов, после долгих двухдневных размышлений, он понял кое-что важное – чтобы не лишиться рассудка, ему нужно ладить со своим Ссеасс. Грубая сила и угрозы здесь не помогут. -- Я готов пойти на небольшую уступку и согласен только на тёмную метку… пока что. Гарри смотрел на Волдеморта во все глаза и не верил собственным ушам. Заклеймить его – небольшая уступка?! У чокнутого узурпатора совсем крыша поехала! Он столько раз твердил, что не позволит себя заклеймить, а он снова упирает на метку. -- Забудь о метке, я на неё никогда не соглашусь. В первую очередь, я хочу уточнить характер наших отношений. Кем ты хочешь меня видеть? Своим союзником? Подчинённым? Другом? Любовником? Врагом? Исходя из того, что ты выберешь, я смогу составить тактику поведения – личного и публичного. Мне ни к чему лишнее внимание Министерства Магии и Ордена Феникса, тем более их постоянные удары в спину. -- Ты принадлежишь мне. -- Это не ответ на мой вопрос. Когда я пришёл к тебе под личиной Рирэна, я предложил тебе партнёрство, себя в качестве союзника. Ты отказал мне по причине собственного эгоизма. Если ты рассчитываешь на то, что, будучи твоим Ссеасс, я буду покладистым и смирным, буду на задних лапках и с высунутым языком каждый день ждать тебя в комнате, то зря. У меня есть свои амбиции, цели и стремления, которые для меня ценнее собственной жизни. Я хочу, чтобы ты их понимал и уважал. -- Что тебе сделал Дамблдор? – хитро прищурившись, внезапно спокойно спросил Том, тем самым сбив молодого человека с толку. Гарри судорожно перевёл дыхание и тяжёлым взглядом посмотрел на мужчину, пытаясь понять, чего тот добивается. Вопрос, вроде бы, невинный, но определённо имел какую-то важность для него. -- К нашему разговору это не имеет никакого отношения. -- Ошибаешься, змеёныш. Ты сейчас требуешь от меня равноправных отношений, которые строятся, в первую очередь, на доверии. Как я могу доверять тебе, если ничего не знаю о тебе. Ты пытаешься убедить меня в своей ненависти к Альбусу Дамблдору, при этом избегая главного вопроса – на чём эта ненависть основана. Тебе не кажется, что из нас двоих эгоист здесь ты? Юноша обессиленно облокотился спиной о книжный стеллаж и недовольно поджал губы. Вот, что значит общаться с тем, кто никогда и ни в чём не признаёт равенства и даже мысли о таком не допускает. С другой стороны, вот в этот момент Гарри понял кое-что важное – Тому не всё равно. Вероятно, он обдумывал все эти дни то положение, в котором оказался, и сделал какие-то для себя выводы. Что-то, что определённо играло в пользу Певерелла. -- Меня зовут Гарольд Джеймс Певерелл, по благоволению Магии я Регент Слизерин и Сюзерен рода Малфой. Через четыре месяца мне исполнится семнадцать лет. Я змееуст. Фиктивно зачислен и обучаюсь на шестом курсе Дурмстранга, по факту – в частном колдомедицинском колледже в Швейцарии, отделение боевого целительства. Мой отец – чистокровный маг, а мать – маглорожденная ведьма. Мои родители были убиты, когда я был ещё маленьким, так что я не помню их. Мои собственные воспоминания начинаются с 5 августа 1975 года, когда я очнулся без каких-либо вещей и палочки в грязном закутке Лютного Переулка. Шестнадцать лет моей жизни… искажены и частично утеряны. Специалисты из Св. Мунго выявили более нескольких десятков обливейтов и различные гремучие смеси зелий в организме. Меня плавно и планомерно подводили к сумасшествию и гробовой доске. Что тебя ещё интересует из моей биографии? Если в последнем вопросе и был сарказм, то Волдеморт его благополучно пропустил мимо ушей. Мальчишка – полукровка, волей случая ставший Главой рода Певерелл, очевидно, по крови отца-мага, а значит, судя по возрасту, он приходится внебрачным ребёнком кому-то из родов Блэк или Поттер. Либо его мать была вовсе не маглорожденной. Кроме того, обескураживало и вызывало нотку беспокойства количество наложенных обливейтов. Уже после пятого обливейта психика давала сбой, Том лично порой доводил пленных до такого состояния в целях показательного устрашения. Страшно было представить, что происходило с человеком на десятом обливейте, если уже после восьмого подопытный становился едва ли не растением. А змеёныш напротив него размышлял логически, спорил и рассуждал, строил планы, свободно двигался и говорил, однако глаза подтверждали фантастический рассказ. Правду говорят, что глаза – зеркало души, в котором, если не быть осторожным, можно потеряться. В глазах его Ссеасс, в самой их глубине, зияла пустота. Прекрасный изумрудный цвет был обманчиво ярким и мерцающим. -- Почему ты уверен, что манипуляции с твоей памятью – дело рук Дамблдора? -- Но уж точно не твоих. Я не потерял память, Том, она просто искажена и зачищена. Временами наступают моменты прояснения, в которых я отчётливо вижу, как многоуважаемый старец запускает в меня голубой луч Обливейта. -- Выходит, раньше ты тесно общался со светлой стороной… Гарри невесело усмехнулся параноидальным мыслям Волдеморта и только покачал головой. -- Я и сейчас неплохо лажу со светлой стороной и вот даже договорился на чашечку чая с директором. Мне приходится крутиться и вертеться ради информации, предоставлять которую ты мне отказываешься. Сердитый прищур синих глаз и демонстрация тонких клыков-игл были нагло проигнорированы. -- Дамблдор решил привлечь тебя на свою сторону, не так ли? -- Представь себе, авроры публично арестовали меня и обвинили в причастности к деятельности Тёмного Ордена, а старик потом долго приносил извинения и расписывал все те привилегии, что я получу на их стороне. Как думаешь, желание отомстить способно перевесить деньги и славу на чаше весов? Особенно с учётом того, что род Певерелл богатейший во всём мире, а уж о его славе я и вовсе молчу. Проказливые взгляд и улыбка, посланные ему мальчишкой, заставили Тома невольно усмехнуться. Определённо, ему достался самый необычный Ссеасс, за прелестной внешней оболочкой которого скрывается непредсказуемый охотник. Его нельзя было оставлять без присмотра. Такие, как он, ради достижения своей цели пойдут до самого конца, при этом единственной их жертвой будет собственная жизнь. В отличие от него, Том всегда использовал окружающих людей, прикрываясь ими, как щитами. Без должного присмотра змеёныш мог погубить себя. Нага несколько ущемляла самостоятельность его Ссеасс. Неприятное чувство ненужности своему супругу скреблось в груди, вызывая глухое раздражение и злость. Его Ссеасс должен нуждаться в нём! Его обязанность, как старшего супруга, обеспечить его гнездом, уютом, защищать и оберегать, радовать, чтобы у змеёныша даже мысли не возникло покинуть его. Человеческая половина Тома прекрасно понимала, что не ему соперничать с влиянием и богатствами рода Певерелл. И вся эта противоречивость просто сводила его с ума. -- Я прошу тебя ничего не предпринимать против Дамблдора без моего ведома. Ты можешь мне это пообещать? -- Только если это не будет чрезвычайная ситуация. На ближайшие две-три недели я планирую затаиться, пока внимание всей Англии обращено на меня. Посещу несколько балов, поприсутствую на общественных мероприятиях, поработаю на благо магического общества. Надеюсь на твоё понимание и содействие. -- Какое именно содействие? -- Притаись. Ты развёл очень бурную деятельность, которая скрывает собой истинную картину происходящего. У меня предчувствие, что Дамблдор что-то задумал и активно готовится к этому, но я не улавливаю ход его действий. Увы, в стратегии я не силён, но мне очень не нравится, как расположены фигуры на шахматной доске. -- Говоришь, как он. -- Приму за комплимент, потому что пыль в глаза старик пускает мастерски. И вот настал тот неловкий момент, когда сказать уже нечего, хотя в голове тысячи и тысячи вопросов. Гарри одним слитным движением поднялся на ноги и протянул Тому руку, за которую тот сразу же ухватился и с помощью неё принял вертикальное положение, однако выпускать ладонь не спешил. Юноша стоял неподвижно и зачарованно смотрел в светлеющие синие глаза, зрачки которых попеременно то вытягивались в вертикальную полоску, то вновь становились круглыми. Давно он не испытывал такого умиротворения, будто с его плеч сняли огромный груз, который он нёс всё это время. Просто появился кто-то, кто разделил с ним эту ношу. Взрослый, сильный маг, за чьей спиной можно спрятаться, если весь мир вновь ополчится против него. Люциус дарил чувство уюта, а Том – уверенности. -- Кажется, я никогда не смогу тебя возненавидеть вновь… Том подушечками пальцев очертил скулу, провёл невесомую линию вниз и замер в нескольких дюймах от соблазнительных губ. Слова едва слышно сорвались шипением с них, а насыщенно зелёные глаза вдруг затянуло поволокой. Но вот всего лишь мгновение, один блик, и взгляд их снова прояснился, а юноша неловко отклонился назад. -- Прости, мне нужно идти. -- Хорошо, сейчас я тебя отпущу, но желаю завтра видеть тебя на ужине, в шесть. Неофициальная обстановка. Перекрои свои планы, я отказа не приму. -- Что ж, выкрою часок-другой. Кстати, ещё забыл сказать: насчёт шпиона среди Пожирателей можешь не беспокоиться, с этой проблемой я разобрался. Гарри аппарировал прямо на том месте, где стоял, когда увидел назревающую бурю в глазах Тома, которому новость явно пришлась не по душе. С этим он потом разберётся, главное, что мостик взаимопонимания уже начал строиться по кирпичику. Переместился он в Косой Переулок, в неприметном тупиковом проулке. Ему нужно было безлюдное место, где бы он мог собраться с мыслями, при этом не привлекая к себе чьё-либо внимание. На его мысленный зов Источник откликнулся сразу же, воплотившись на левом плече. «Я нашёл ребёнка. Как мы и предполагали, ему блокировали магическое ядро, его прямо-таки изнутри распирает от магии. Его нужно забирать срочно, у нас нет даже нескольких часов» -- Ядро можно будет разблокировать? «Это сможешь сделать только ты и в Певерелл-холле. Думаю, всплеск магической силы будет слишком огромен» -- Так где Ариес? «Аппарируй за мной» Гарри хотел, для начала, поинтересоваться, как это делать, но Рирэн уже исчез, а его вдруг, само по себе, закрутило в чёрную дымку аппарации. А уже через несколько минут он вновь ощутил под ногами твёрдую землю, на деле оказавшуюся мокрым асфальтом. Немного отойдя после принудительного аппарирования, он стал оглядываться вокруг себя, с неприятным удивлением отмечая, что переместился он на магловскую улицу. Позади него была детская площадка с качелями, горками и каруселями, впереди дорога, а на другой стороне двухэтажный домик с крыльцом. Красивый и, по-видимому, новый дом с прелестной ухоженной лужайкой, а под крыльцом стояла детская коляска с игрушками. -- Где мы? «Мир маглов, графство Суррей, город Гилфорд» У Гарри непроизвольно вырвался нервный смешок, стоило ему услышать, где он находится. В нескольких часах езды располагался небольшой городок Литтл Уингинг, в котором он проведёт в недалёком будущем незабываемые шестнадцать лет своей жизни. Была ли это насмешка судьбы, или у уважаемого директора Хогвартса особая любовь к графству Суррей? -- Я как-то не подумал о том, как буду забирать малыша. Ну, не врываться же мне в дом маглов и красть его силой! «Глупый хозяин, - покачал головой Источник и укоризненно посмотрел на несмышлёного мальчишку. – После магической клятвы, засвидетельствованной Магией и Смертью, ты стал единственным опекуном малыша. Ты официально был признан его крёстным отцом, все бумаги уже представлены твоему поверенному в Гринготтсе и в Отделе Архива. Ты сейчас можешь спокойно войти в этот дом, взять малыша и также спокойно уйти, при этом тебе никто не сможет ничего возразить. С маглами же всё гораздо проще: им о подкидыше вообще помнить не обязательно» Хотя предложенное Рирэном Гарри и не понравилось, но другого выбора не было. Колдовать пришлось напропалую: сначала наводить отводящие внимание чары на дом, потом вырубать хозяев дома – милую супружескую пару, а потом уничтожать все следы своего пребывания и обливейтить несчастных маглов. Но это того стоило! Если поначалу у него и были сомнения, касательно ошибочности местонахождения Ариеса, то, как только он увидел малыша, они все моментально отпали. Ребёнком этих мужчины и женщины, тем более маглов, он никак быть не мог. Когда под воздействием его силы Вечной Госпожи спали все иллюзии, проявился настоящий облик полуторогодовалого малыша с тёмно-смуглой кожей, что не было характерно для внешности жителей угрюмого Лондона, с золотыми глазками и тёмными волосиками, отливавшими в свете неяркого солнца синевой. Мальчик явно пошёл в отца. А уж как от него фонило беснующейся силой демона! Юноша не раз и вслух помянул Дамблдора всеми проклятиями, которые только знал. Гарри удивило немного то, что малыш не испугался и при его появлении даже не заплакал. Наоборот, весело засмеялся и потянул к нему свои ручки, словно знал, зачем тот сюда пришёл. В Певерелл-холл он вернулся с ребёнком на руках и сразу же отдал приказ домовикам обустроить одну из комнат в хозяйском крыле под детскую. Кажется, появление ребёнка в замке обрадовало их куда сильнее, чем его самого. Он же был в полной растерянности. Как-то раньше ему не выпадало возможности нянчиться с детьми, он даже не имел представления, что полуторогодовалым детям нужно, тем более демонятам. «В первую очередь, нужно снять с него все ограничители» - тут же вклинился Рирэн. -- А почему он такой спокойный? Обычно при незнакомых дети или кричат, или плачут. «Кровь демона уже играет в жилах малыша. Магия и Смерть соединили вас узами крёстного и крестника, и полукровка это чувствует. Он воспринимает тебя, как своего родителя. Кроме того, между вами ещё и связь Покровителя и подопечного. Думаю, мальчик уже к тебе привязался» Юноша на это скептически хмыкнул, но стоило ему только взглянуть на малыша на своих руках, как скепсиса в нём в меру поубавилось. Ариес всё также счастливо улыбался и с невинным детским любопытством смотрел на него, как на какую-то новую и яркую игрушку. Снять ограничители удалось без каких-либо проблем: стоило произнести ритуальную фразу на санскрите, как все магические путы вмиг слетели, а «плохая» магия впиталась в стены ритуальной залы. Насчёт магического всплеска Источник не ошибся – отдача была сильной настолько, что сотрясла весь подвальный этаж. Ариес не капризничал и всё время проведения ритуала смирно сидел на алтаре, пальчиком ковыряя каменную поверхность, а когда всё закончилось, он вскинул свои золотые глазки и потянул ручки к Певереллу, этим жестом очень напомнив Авриэль. Та от этой привычки так и не избавилась, хотя в её случае это был ещё один способ побыть рядом с ним. Тихий хлопок за спиной привлёк внимание юноши. -- Хозяин, детская комната для маленького господина готова. -- Спасибо, Фирси. А чем сейчас занят наш гость? -- Господин Малфой помогает маленькой хозяйке. Они... - эльф как-то подозрительно умолк на середине фразы и стал заламывать себе пальцы, явно нервничая из-за того, что хотел сказать. Юноша посмотрел на домовика, заинтригованный его заминкой. -- Фирси, договаривай. Что успели натворить эти двое? -- Хозяйка Авриэль и господин Малфой нашли ухоронку, где были спрятаны портреты прежних хозяев Певерелл-холла. Замок этим недоволен. Очень недоволен. То, как эльф сокрушённо покачал головой, вызвало у Гарри лёгкое недоумение. Авриэль ещё с первого дня его появления в имении Певереллов бредила поисками портретов, особенно своего возлюбленного Кадмуса. Но Замок был почему-то категорически против этой её затеи, впрочем, как и Лорд Слизерин. И что такого опасного могло быть в портретах предков, умерших тысячу лет назад? К тому же, ему и самому не терпелось пообщаться с Игнотусом Певереллом, как с предыдущим Повелителем Смерти и родоначальником по крови рода Поттер. Опустив взгляд на Ариеса, уютно устроившегося у него на руках и прижавшегося к его груди, он виновато улыбнулся мальчику и направился за домовиком, который вызвался проводить его к гостю и маленькой хозяйке. Просить о перемещении Певерелл-холл юноша посчитал несколько неуместным, раз уж те двое были у него в немилости. Оставалось только надеяться, что ему удастся разрешить создавшиеся разногласия, иначе его собственный дом станет для него же мышеловкой.