Memoria Mortis (Память Смерти), "редактура"

Время уже было за полночь, всё и вся в Хогвартсе спало безмятежным сном, однако в стенах директорского кабинета царил отнюдь не покой. Альбус метался в своей крепости, словно разъярённый зверь, пойманный в клетку. Собственно, именно в клетке он себя и ощущал, а его стражем был Лорд Певерелл. Мальчишка уверенно и весьма ловко выходил сухим из всех его ловушек, не говоря уже о том, что негативное общественное мнение его никоим образом не волновало. Обратить против объявившегося Лорда Певерелла магическое общество Англии оказалось не так сложно, ему всегда удавалось легко найти подход к массам. Кроме того, в столь смутное время маги с недоверием и опасениями относились ко всем тёмным магам, а Певереллы были связаны родственными узами со Слизеринами. Сразу же вспомнился Салазар Слизерин – первый Тёмный Лорд, брезговавший полукровками и уничтожавший маглорожденных. Свою лепту в назревавший хаос внесли и журналисты, выставлявшие новоиспечённого Лорда Певерелла не в лучшем свете. Однако кто же знал, что у Певерелла будет столь сильная и крепкая поддержка! За него вступились нейтральные семьи не только Англии, но и магических сообществ других стран. Чем он заслужил их одобрение и верность?! Он постоянно что-то упускал из виду, но никак не мог понять, что именно. Несколько доверенных ему людей пытались найти хоть какие-то ниточки, ведущие к таинственному прошлому молодого человека, но результатов не было. Куда бы он ни сунулся, всюду натыкался на тупики, и это порядком нервировало. О Регенте Слизерин не было известно ровным счётом ничего. Когда и где родился? Кем были его родители? Где учился магии и кто были его наставники? Узнай он хоть какие-нибудь моменты его жизни, у него были бы хоть какие-то представления о том, что творилось в его голове. Оставалось лишь строить догадки. В голове порой возникали сомнительные мысли, что мальчишка вполне мог бы оказаться сыном Тома Реддла. Было между ними слишком много схожих черт – не столько во внешности, сколько в поведении и едва уловимых жестах. Специальное зелье, основанное на прядях волос Реддла и Певерелла, не выявило первую степень родства, однако выявило что-то непонятное. Сначала зелье приняло фиолетовый оттенок, но спустя мгновение стало абсолютно чёрным. Присутствовавший при этом Слизнорт сделал весьма шокирующий и странный вывод – фиолетовый оттенок означал связь супружескую, чёрный – смерть. И то, что цвета поменяли оттенки с периодичностью в считанные секунды, говорило лишь об одном: мёртвый супруг. Получалась какая-то бессмыслица, так что списал всё на испорченное зелье. Альбус практически не сомневался, что Лорд Певерелл ведёт какую-то свою игру. В том, что мальчишка не на стороне Тома, он был уверен, как и в том, что Певерелла следовало воспринимать неведомой третьей силой. Он не был искусен в интригах, не жаждал власти или могущества, в нём не было амбициозности, но сила его была в его сторонниках. Многие древние рода шли за ним, чего только стоили Блэки, Малфои, Гринграссы, Нотты. Старший Поттер не подавал вида, но его почтительное отношение к молодому Лорду было заметно тем, кто отлично знал благородного Главу рода. Тем не менее, юноша восхищал Дамблдора. Какое могущество! Какая сила! Самовольный и самостоятельный молодой человек, которого Альбус с превеликим удовольствием взял бы под своё крыло. Юного Лорда постоянно окружала невероятно притягательная аура, которую могущественный светлый волшебник не мог распознать ни как тёмную, ни как светлую. Она просто была – подавляющая и неуловимая, словно ветер. А этот хлёсткий взгляд, всегда полный силы и страсти?! Если бы он только мог оставить его при себе! Расчёт на то, что под гнётом общественного гонения мальчишка обратится к нему, пропал втуне, и виной всему чёртовы аристократы, стоявшие друг за друга горой. Теперь ещё и план стравить Певерелла и бывших последователей Гриндевальда провалился. А ведь всё было точно выверено. Ужасные убийства последователей бывшего Тёмного Лорда встревожили магическое общество Англии, кроме того, знак Даров Смерти – семейный герб Певереллов – только ещё сильнее заставили магов бояться столь древний и могущественный род. Бывшие «Гриндевальдцы» должны были лишь припугнуть высокомерного мальчишку, указать ему его место, загнать в такие рамки, в которых ему было бы сложно просто дышать. Юному уму было бы легко продемонстрировать жестокие реалии мира, а потом протянуть свою руку помощи и навсегда связать с собой. Где он ошибся? Почему мальчишка до сих пор не в его руках?! Фоукс, словно ощутив настроение своего хозяина, возмущённо закурлыкал на своей жёрдочке и захлопал крыльями, привлекая внимание старика к себе. Дамблдор резко остановился и с некоторым раздражением оглянулся на феникса, сурово поджав губы. -- Нет, они нам больше не нужны. Эти глупцы, следовавшие за Геллертом, выполнили своё предназначение. С юным Лордом придётся действовать куда тоньше и изобретательнее, осторожнее, как с опасным и диким зверем. Фоукс яростно потряс головой и вцепился в жёрдочку когтями, продолжая издавать крикливые звуки. -- Что значит «мальчишка неприкосновенен»? Объясни! Феникс неожиданно затих и спрятал голову под крылом, своим молчанием вызвав новый приступ раздражения у директора Хогвартса. -- Не хочешь говорить? Тогда и не стоило заводить этот разговор. Я всё равно сделаю так, чтобы мальчишка не достался Тому. Даже родственные узы рушимы, просто на это потребуется время. Даа, как раз времени у меня достаточно. Фоукс весь скукожился и укоризненно посмотрел на своего Хозяина. Он веками служил Источником некогда славного рода Дамблдор, однако такой Глава попадался ему впервые. Он напрочь игнорировал все его советы и предупреждения, более того, принимал за обычного феникса! Оскорбительно. Теперь вот ещё нацелился на юного Спутника Вечной Госпожи. Да Рирэн сведёт его в могилу раньше, чем тот хотя бы прикоснётся к юноше. Источники всегда яростно защищали своих Хозяев, особенно достойных Глав родов. Пробудившийся после столь долгого сна, вновь нашедший своего единственного Хозяина, Рирэн будет биться за него не на жизнь, а на смерть. Вот уж чего Фоукс не хотел, так это чтобы его род прервался. Пусть уйдёт в тень, но не прервётся. Всё, что ему оставалось, - это лишь следить за тем, чтобы его Хозяин не обрёк на себя гнев Вечной, причинив вред Её драгоценному дитя. *** -- Бермудский треугольник! Ты решил устроить отпуск в Бермудском треугольнике! Гарри стоял на пороге небольшой уютной хижины, расположенной на небольшом кусочке земли, затерявшемся в водах Атлантического океана, с неприлично открытым ртом и взирал на уютную романтическую обстановку, в которой им придётся жить всю следующую неделю. Неделю! На забытом всеми Высшими острове, приличная часть которого была магией скрыта от маглов. Хотя, скрывать здесь было особо нечего, потому как район сам собой обеспечил себе репутацию «дьявольского». -- И что тебя не устраивает? Прекрасное уединённое местечко, куда не сунется ни один маг, а уж маглы – тем более, - раздражённо отозвался Том, устраиваясь в большом мягком кресле, точно повидавшего многое на своём веку. Реддл – да-да, сейчас именно Том Реддл: без вычурных мрачных мантий с глубокими капюшонами, в простых брюках и рубашке – был не в настроении, и причина этому ёрзала на руках юноши, с явным желанием поскорее оказаться на своих двоих и обследовать их новое жильё на ближайшую неделю. И Гарри был прекрасно об этом осведомлён, однако что-либо предпринимать не собирался. Оставить крестника одного в Певерелл-холле он не рискнул. Во-первых, нечего ему было там делать с его ненормальными родственниками-призраками. Во-вторых, Ариес был только его заботой и ничьей больше. После того случая с похищением он многое пересмотрел в своих взглядах на это время и на этот мир. Он не перестал доверять миссис Снейп, просто подвергать её опасности он был больше не намерен. Он не собирался идти на поводу у общества, как планировал прежде, дабы обелить имя своего рода. Надоело беспрестанно убеждать в том, во что никто не верил. Раз уж все считали Певереллов тёмными, то пусть так и будет. А ещё, в кои-то веки, он решил, как любили выражаться маглы, взять быка за рога. А точнее, Лорда Принца за его причинные места. Старик так и продолжал игнорировать их с Эйлин настойчивые письма и просьбы об аудиенции. Но всё это откладывалось пока до возвращения в туманную Англию. А пока ему предстояло прожить неделю под одной крышей с собственным супругом, при этом не выдать себя и ненароком не запустить Аваду в него. -- Мне интересно, ты предупредил своих псов о своём столь длительном отсутствии? Или просто приказал им смиренно сидеть и ждать тебя? Скинув тёплую мантию прямо на пороге на пол, Гарри прошёл к повидавшему виды диванчику и с некоторой усталостью разлёгся на нём, наплевав на всякие там приличия. В конце концов, он находился в кругу своей семьи, а Том никогда не был помешан на правилах приличия. -- Я их Повелитель и не обязан отчитываться в своих решениях. Они будут делать то, что я им скажу, даже лаять начнут, если прикажу. -- Не сомневаюсь. Ты подсадил их на свою магию, как на чёртов наркотик. Чёрная Метка – очень чёткая, филигранная работа. И кого же ты оставил вместо себя? -- Вальпургу Блэк и Эвана Розье. Юноша задумчиво хмыкнул и прикрыл глаза. На Вальпургу он мог положиться, тем более, что Том доверял ей настолько, насколько это вообще было возможно в его случае. Он был уверен, что она не ринется совершать бессмысленные рейды, дабы выслужиться или порадовать Повелителя. Розье ему помнился, как человек весьма образованный и толковый, более того, сдержанный. Однако оставлять Пожирателей одних, без властной руки, надолго он бы не рискнул, а то ещё бунт устроят. -- И всё же, какова истинная причина нашего пребывания здесь? Очень сомневаюсь, что в этом Мерлином забытом месте есть хоть один храм знаний, который ты мог бы опустошить на очередную редкую магическую рукопись. -- В моём предложении совместного отдыха нет никаких подводных камней, если ты об этом. Раз уж я, в какой-то степени, смирился с нашей партнёрской связью, то решил провести выдавшееся затишье в магическом мире с пользой для нас обоих. Никаких Пожирателей, журналистов и вездесущего Ордена Феникса. Только ты, я… и твой маленький демон. Певерелл пребывал в шоке недолгую минуту, искоса рассматривая отчего-то довольного Волдеморта. Неужели всё это действительно устраивалось ради их сближения? Чтобы они могли узнать друг друга лучше? Серьёзно?! -- Мы с тобой одни на острове, родственники по крови и партнёры по магии. Оба до невозможности темпераментны, с невероятной магической мощью… мы поубиваем друг друга через пару дней, - невесело рассмеялся он, вызвав тень улыбки и на лице Тома. -- Ты просил меня довериться тебе, с чего-то же надо начинать. Гарри посмотрел на него так, словно видел впервые, впрочем, таким серьёзным и рассудительным он действительно видел его первый раз в своей жизни. А вот об искренности говорить пока было рано, так что он решил остановиться на постоянной бдительности. -- Хорошо. Есть какие-нибудь планы на сегодня? -- До ужина ещё целый час, предлагаю пока заселиться в комнатах и осмотреть дом. Что желаешь на ужин? Я позову эльфа, он всё организует. Поддавшись какому-то своему детскому и нелепому желанию, юноша покачал головой и чуть иронично улыбнулся: -- Мы вполне можем обойтись без домовика. Как насчёт того, чтобы сотворить ужин из того, что найдётся? Я так давно не ел ничего домашнего, приготовленного своими руками. Буду рад продемонстрировать свои кулинарные способности. Если Том и был удивлён неожиданному предложению, то очень быстро справился с собой и промолчал. Гарри одним слитным движением поднялся на ноги, подхватил неугомонного демонёнка на руки и отправился на поиски их с Ариесом комнаты. Небольшой чемодан с немногочисленными вещами левитировал по воздуху за ними, ни на что не наталкиваясь и легко облетая все препятствия. В хижине работали те же чары расширения пространства, что и в Норе, только здесь чувствовался уровень Тёмного Лорда – слишком тонкая и выверенная работа. Осмотрев комнаты первых двух этажей, юноша решил остановиться на первой попавшейся комнате третьего этажа, когда Ариес захныкал от скуки. Чтобы разложить вещи, много времени не понадобилось, а изучение домика Гарри решил начать с кухни. Хижина выглядела вполне обжитой, что ощущалось практически во всём: чистые занавески на окнах, на предметах ни пылинки, кое-какие пищевые запасы отыскались в кладовых. Переодевшись в простые штаны и футболку ещё в комнате, Гарри решил не терять времени даром и, нарыв в закромах более-менее пригодные к употреблению продукты, приступил к приготовлению ужина. Обошлось без особых изысков, но на жаркое из индейки ингредиентов хватило с лихвой. Он не лукавил, когда говорил, что соскучился по домашней еде собственного приготовления. Тётя Петунья с ранних лет учила его готовить сначала простые блюда, потом более сложные, и Гарри это действительно нравилось. Безусловно, еда в Хогвартсе или подаваемая домовиками в мэнорах была выше всяких похвал, но порой от всей этой изысканности уже тошнило. Ариес с превеликим удовольствием путался у него под ногами, настойчиво привлекая к себе внимание крёстного. Вскоре в помощники к юноше присоединился и Том, успевший также переодеться в более удобную домашнюю одежду. За полтора часа, что они потратили на приготовление ужина, Гарри впервые за долгое время ощущал себя на своём месте. Он занимался тем, что ему нравилось, так, как того хотел. Никаких тебе интриганов и манипуляторов, Источников и обязанностей Главы рода. В четыре руки они накрыли стол. В погребе обнаружился склад небольшого количества бутылок коллекционного вина столетней выдержки, что стало прекрасным дополнением к поданному мясу. Ужин проходил в составе трёх человек, что вполне можно было назвать маленькой семейной трапезой. Вот только слегка омрачало вечер неестественное молчание, ставшее результатом отсутствия каких-либо общих тем для разговоров. -- Вышло очень даже неплохо. -- Благодарю. Вот и весь разговор. Гарри не знал, какая тема была бы безопасна для разговора, которая не затрагивала бы аспекты его ранней жизни, а Том в этот раз просто был немногословен. Один Ариес лепетал о чём-то своём, по большей степени обращаясь к крёстному с восторгом, будто рассказывал ему о чём-то потрясающем. -- И сколько же демону лет? -- Годик и девять месяцев. Он у нас уже совсем большой демонёнок, - с нескрываемой ноткой умиления ответил Певерелл и привычным движением пересадил чертёнка к себе на колени, прекращая его буйство со столовыми приборами. -- И я полагаю, он – твоя маленькая тайна, сокрытая ото всех. -- Пусть он всего лишь полукровка, но силы у него демонические. Отличная возможность склонить чашу весов войны на свою сторону, не правда ли? Глаза юноши предупреждающе сверкнули жёлтым огнём, и Том в защитном жесте приподнял руки. -- Меня это не интересует. Собственными глазами видел, насколько ты страшен и опасен в гневе, змеёныш. -- Ты испугался меня? -- Ты восхитил меня. А вот на Наследника Малфоя произвёл неизгладимое впечатление. -- Пф, ты недооцениваешь Люциуса. Он не настолько слаб, чтобы впечатляться от разрубленных тел и магических всплесков. -- Поэтому ты выбрал Малфоев? В качестве союзников на общественной арене. -- Полагаю, я выбрал их по той же причине, что и ты – это всегда и во всём выгодно. Поэтому ты всегда держал Абрахаса при себе, а теперь и его сын стал одним из твоих последователей. -- Надеюсь, что причина только в этом. Но будь осторожен с Малфоями; для них строить многоуровневые ходы и интриги, что дышать. Для Абрахаса его род всегда на первом месте, ради его величия и благополучия он будет крутиться яростнее змеи. -- Учту, - задумчиво произнёс Гарри и чуть пригубил красного вина. Говорить о том, что уже попался в ловушку Главы рода Малфой, не хотелось – тем больше причин появлялось у Тома для уничтожения славного белобрысого семейства. -- Как продвигаются дела со школой-интернатом? Я слышал от Долохова, что ты забросил эту идею. -- Не забросил, а отложил на время. Благодаря Фенриру и его волкам, удалось за короткие сроки восстановить полуразвалившийся дом Мраксов. В нём уже есть классные комнаты, небольшая столовая, раздельные комнаты на пять человек, два противоположных крыла. Правила школы и план обучения были одобрены Отделом Образования. Возникла только проблема с подбором преподавательского и служебного состава. Мне нужны не просто квалифицированные профессора уровней Мастера, мне нужны маги, толерантные к полукровкам и маглорожденным. С твоей набирающей обороты политикой найти таких магов с каждым днём становится всё сложнее. -- Но ты ведь не ищешь лёгких путей. -- Не ищу, именно поэтому до сих пор жив. Очевидно, что-то в его словах заставило Тома задуматься на долгие несколько минут, отчего Гарри стало не по себе. Даже с их ментальной связью, он никогда не знал, о чём тот думает. Так было всегда. Вроде бы, вот они – все его цели и стремления на ладонях, однако ещё ни разу ему не удавалось переиграть Лорда Судеб. -- Когда у тебя день рождения? -- Хо, интересуешься из праздного любопытства? -- Тебе известна дата моего дня рождения, а вот ты для меня до сих пор полнейшая загадка. Раз уж ты мой Ссеасс, - мой, и только, - мне хотелось бы знать о тебе больше. -- А ты ведь всё ещё не оставляешь попыток раскопать моё прошлое, - слегка иронично усмехнулся Певерелл и откинулся на спинку стула, впервые за весь вечер посмотрев партнёру прямо в глаза. – Что ты надеешься там обнаружить? Что я твой смертельный враг и подосланный Дамблдором шпион? Согласен, очень точный ход – выставить против тебя пешку в лице твоего Ссеасс. Действительно, ничто не исключает подобного, однако есть два больших НО во всём этом: я пешка другой стороны шахматной доски; после твоей смерти я проживу считанные месяцы. Я похож на смертника? -- Ты слишком своеволен и упрям, чтобы быть шпионом старика, змеёныш. И я не настолько параноик, чтобы видеть в тебе причину всех смертных грехов. Мне действительно интересно, когда у тебя день рождения. Юноша стушевался под насмешливым взглядом мужчины и поджал губы, отведя взгляд в сторону. Да уж, вышло как-то… глупо. -- 31 июля, и я не люблю говорить об этом дне. Посуда на тебе, - промокнув губы салфеткой, он вышел из-за стола с Ариесом на руках и отправился в ванную, отмывать испачкавшегося в еде карапуза. Начавшаяся вполне дружелюбно беседа закончилась, так толком и не начавшись. Гарри мысленно костерил себя за проявленную несдержанность, но возвращаться в столовую он не собирался. Делать что-то своими руками Тому было не в новинку, так что с посудой он расправился довольно быстро. А потом сидел в гостиной перед камином, бездумно перелистывая томик стихов магловского поэта, и прислушивался к тому, что творилось наверху. Весёлые крики, плеск воды, топот маленьких ножек и ласковый голос его Ссеасс, убеждавший демона больше не обливать его водой. Ему нравилась эта небольшая хижина именно тем, что она не была Слизерин-мэнором – огромным каменным мешком, в котором он порой забывался на долгое время. Здесь не было следовавших по его пятам предков, хаоса, привносимого Пожирателями. Теперь, помимо него, здесь были ещё двое, как ни странно, не нарушавших покоя и умиротворения этого места, словно они уже давно были его частью. ... Искупав Ариеса, а заодно искупавшись сам, Гарри трансфигурировал обнаружившееся в их комнате кресло-качалку в детскую кроватку с высокими ограждениями и уложил маленького демонёнка спать, поцеловав его в лобик перед сном, как всегда делала его мама в детстве. На всякий случай он возвёл магический барьер вокруг кроватки и установил заглушающие чары, чтобы никакие звуки извне не потревожили сладкий сон малыша. Кажется, он справился. Раньше ему никогда не приходилось ухаживать за маленькими детьми, он даже понятия не имел, что делать и с чего вообще начинать. Но сегодня за весь день Ариес ни разу не заплакал, да и, в общем-то, был всем вполне доволен. Спускаться вниз, да и исследовать дом не было ни желания, ни сил, так что, переодевшись в прихваченные с собой пижамные штаны, он нырнул под тёплое одеяло и блаженно прикрыл глаза. День выдался чертовски богатым на впечатления. Утро началось не так радужно, как хотелось бы. Его разбудила обычная школьная сова с очередным письмом от администрации Хогвартса, в котором говорилось о магической дуэли, устроенной тремя студентами в стенах школы. И Мерлином не нужно было быть, чтобы догадаться о личностях участников: Поттер, Блэк и Снейп. Будучи в Совете Попечителей Школы, он отправился туда практически из постели и сжёг письмо, чтобы лишний раз не беспокоить миссис Снейп. От предыдущего на сей раз его посещение почти ничем не отличалось, картина практически оставалась неизменной: Джеймс и Сириус сидели на стульях с опущенными головами, за их спинами стоял весьма разочарованный Карлус Поттер. Северус был ранен, побит, но доволен собой, по крайней мере, до того момента, как Гарри не смерил его уничижительным взглядом. Макгонагал возмущалась долго и со вкусом, делая упор на моральные и дисциплинарные рамки. Обошлось двумя неделями отработок во внеучебное время, на которых, собственно, сам Гарри и настоял. Выгнал бы их из Школы, всех троих, да вот только Снейп везде найдёт неприятности на свой ядовитый язычок, а Ремус один с полнолуниями не справится. Поговорить с Северусом не получилось, для этого его надо было хотя бы поймать. Забавно бы он смотрелся, бегающим по коридорам Хогвартса и выкрикивающим имя Снейпа. По возвращении домой в его комнате его ждал сердитый Малфой и надувшийся чёрный филин, перед которым валялось вскрытое письмо. Письмо от Лорда Мракса, напоминавшего о начале их совместного отпуска. Люциус не истерил. Истерика – это так мелко и низко для такого сиятельного аристократа. Поговорить им тоже не удалось, потому что блондина внезапно вызвал Тёмный Лорд. А потом… начался его личный ад. Братья Певереллы выползли из своих углов и осадили юного Главу рода. Побег в Слизерин-мэнор стал для него спасением. И вот теперь они втроём жили под одной крышей на забытом Богами острове, которого и на карте-то нет. Не то, чтобы Гарри опасался за свою жизнь, впрочем, это было бы вполне объяснимо, учитывая все их прежние стычки. Он боялся не Тома, а себя. Того, что мог совершить, поддавшись своим внутренним демонам. Порой он замечал это за собой: внезапно пробуждающиеся ярость, ненависть, желание уничтожить корень зла всего, чему ещё только предстояло свершиться. О, воистину, это было огромным искушением! И только в последние моменты он спохватывался, одёргивал себя и втягивал готовую пролить кровь силу обратно в своё тело. Сон никак не шёл к нему, и Гарри пустым взглядом вперился в серый, испещрённый трещинами потолок. Постепенно он начал теряться в собственных чувствах и эмоциях. Он зависел от Люциуса настолько, что становилось страшно. Страшно даже думать о том, что когда-то его может не быть рядом с ним. Злился на Северуса за его слепоту к окружающим людям и миру, в общем, однако раз за разом стягивал петлю на своей шее всё сильнее. Ради его счастья. Ради его одобрения. Нелепость. Рядом с Томом его чувства были более интенсивными и столь противоречивыми, отчего Гарри глох в их какофонии. Ради чего он вообще всё это делает?! Загнав самого себя в мыслительную ловушку, не выдержав давления, юноша соскочил с кровати и ринулся к окну, раскрыв его нараспашку. Холодный воздух нетерпеливо набросился на взмокшее от жара и напряжения тело, однако покоя не приносил. Шум волн всё равно не заглушал далёких-далёких голосов, которые звали его, проклинали и умоляли. Нет, это не было очередным стихийным магическим выбросом, Гарри отлично знал это состояние, в котором пребывал первые дни в Блэк-хаусе. Голоса становились громче и отчётливее. Он болезненно прикусил нижнюю губу, отчётливо ощущая, как первая капля крови бежит по подбородку, а на языке растворяется её металлический привкус. Закрывать глаза и уши бесполезно – серые призраки, казалось, просачивались сквозь веки, а голоса звучали в его голове. Снова. Серо-голубые глаза, остекленевшие и безжизненные, по-прежнему смотрят на него с иссиня-бледного изнурённого лица. Снова. Запах сушёных трав и масла шалфея, холодные, перепачканные в крови пальцы касаются его щеки, навсегда оставляя на ней свой след. Снова. Сильные руки обхватывают его поперёк груди и прижимают к холодному костлявому телу, горячее дыхание согревает щёки. Снова-снова-снова. Почему они мертвы, а он жив?! Открыв абсолютно сухие воспалённые глаза, он обхватил колени руками и прижал их к груди, безучастно уставившись вперёд. Прямо перед ним стояли его призраки… его кошмары. ... Партнёрская связь натянулась, словно готовая вот-вот лопнуть струна, сгоняя Тома с кресла. Забыв обо всём и вся, он тут же ринулся наверх, полностью ориентируясь на связь со змеёнышем, приведшую его в одну из комнат на третьем этаже. Палочка скользнула в руку быстрее, чем он успел об этом подумать. Прикрывшись магическим щитом, он ворвался в комнату и замер на пороге, ошеломлённый увиденным. В комнате не было никого из посторонних. Детская кроватка стояла у стены, скрытая под фиолетовым куполом, не пропускавшим ничего внутрь него. И не было никакого магического всплеска, который мог бы потревожить щиты хижины. На полу, у открытого окна лежал, свернувшись в маленький трясущийся комочек, его Ссеасс. Скрёб ногтями по полу, всхлипывал и бесконечно просил у кого-то прощения. Почему магия до сих пор не вырвалась из-под его контроля, Тома интересовало в последнюю очередь. В первую его волновала вменяемость супруга. Благодаря Салазару он многое узнал о родственных соотношениях Слизеринов, Мраксов и Певереллов, так что имел более-менее приблизительное представление, чего следовало ожидать от неустойчивого разума мальчишки. Так называемое «безумие Певереллов» вовсе не было легендой, и Том знал это лучше кого-либо. -- Гарри. Он старался говорить спокойно и уверенно, медленно приближаясь к свернувшемуся в позу эмбриона юноше, который никак не отреагировал на его голос. Последующие его попытки привлечь внимание к себе тоже оказались бесплодны, что обеспокоило нага не на шутку. Наконец, приблизившись к нему достаточно близко, что можно было прикоснуться рукой, он опустился перед ним на колени, при этом отложил палочку на пол рядом с собой, чтобы лишний раз не нервировать Певерелла. -- Змеёныш, ты слышишь? Посмотри на меня. Парселтанг вызвал у юноши совершенно не ту реакцию, на которую мужчина рассчитывал. Тело вдруг содрогнулось крупной дрожью, а на него в неестественном безумии уставились почти чёрные в темноте глаза. Тонкие крылья носа бешено раздувались, губы кривила уродливая ухмылка. -- Это всё твоя вина! Убийца! ТЫ УБИЛ ИХ! Том вовремя успел перехватить руки юноши, явно нацелившиеся на его шею. Сил в мальчишке было немерено, так что приходилось прилагать усилия, чтобы удерживать его на месте. А он продолжал вырываться и бросал ему прямо в лицо обвинения, угрозы, жалящие слова, полные ненависти и презрения. Обессилив от яростной борьбы с противником, что был сильнее, Певерелл внезапно расслабился в крепких тисках и с необъяснимым отчаянием посмотрел на него. -- Твоя вина. Ты не остановил их… подтолкнул их к самому краю…. Ненавижу! – неожиданно в темноте вспыхнули два зелёных огня, и юноша знакомым Тому жестом склонил голову на бок, словно к чему-то прислушиваясь. – Я убил тебя, потому что ненавидел, или ненавижу, потому что убил? Том вслушивался в каждое слово, произнесённое вкрадчивым шёпотом постоянно срывающегося голоса, запоминал для более позднего осмысления, но всё же пришёл к выводу, что змеёныш бредит в забытьи. И обращался он явно к кому-то, кто был уже мёртв, но не оставлял его в покое даже после своей смерти. Вспыхнувший клубок гнева и ревности нага удалось вовремя запихнуть поглубже в сознание, оставив лишь голые инстинкты защиты и заботы о Ссеасс. Лежащая на полу палочка была позабыта, а Том легко подхватил не сопротивляющегося мальчишку на руки и перенёс на кровать, уложил, укутал в тонкое пушистое покрывало, чтобы согреть продрогшее тело, и сам же устроился за его спиной. И всё это в полной тишине, воцарившейся во всём домике. Он не видел смысла говорить или спрашивать о чём-то змеёныша, в первую очередь, следовало его успокоить и заверить в собственной неопасности. Впрочем, его опасения оказались напрасны: немного поворочавшись, Певерелл повернулся к нему лицом, по самый нос укутавшись в одеяло, и уютно устроился в кольце его рук, почти мгновенно засопев. Бросив взгляд на кроватку и убедившись, что демон так и не проснулся, Том сам почти мгновенно провалился в сон, убаюканный мерным дыханием и теплом своего супруга. ... Жить двум змеям в одной норе оказалось не так сложно, как представлялось, однако подводных камней было пруд пруди. Внезапно обострившиеся приступы «сумасшествия» Певерелла заставляли Реддла вскакивать посреди ночи и мчаться в его комнату, успокаивая одним своим присутствием. Поначалу Гарри жутко возмущался, когда на следующее утро просыпался в своей постели не один, но вскоре возмущение отошло на второй план, когда на первый выступил страх – обычный страх темноты, в которой его поджидали его же собственные кошмары. В конце концов, Тому ночная суета надоела, и после недолгих раздумий у них появилась общая спальня, в которой нашлось место и для кроватки Ариеса. Гарри выполнял все дела по дому, после обеда засиживался в библиотеке, пытаясь выяснить причину внезапного обострения никтофобии, а вечерами они с Томом вели длительные беседы, распивая по бутылке какого-нибудь Shipwrecked или Chateau d'Yquem. Реддл был истинным ценителем всего изысканного и самым настоящим охотником за редкостями. Темы их бесед были самые разные: современное искусство, магические открытия прошлых столетий и их практические применения, история Бельтайна, зарубежная экономика, образование в магических школах и многое другое. Пробелы в образовании давали о себе знать, за что Гарри временами становилось стыдно, хотя Том не обращал на это внимания. И хотя поползновений со стороны Тома, как таковых, не наблюдалось, Гарри порой чувствовал себя не в своей тарелке в его присутствии. Стоило им оказаться вместе в одном помещении, как их магия просто сходила с ума – сливалась в единое целое и ощутимо накаляла воздух вокруг них. Были ли тому виной их родственные или партнёрские узы, вот только воспринимались они ими по-разному. Всё чаще юноша замечал на себе задумчивые взгляды мужчины. Прикосновения не были лишены какой-то скрытой чувственности, хотя всё это практически сразу же пресекалось самим Реддлом. Иногда он чересчур резко реагировал на слова Певерелла, а потом сам же сбегал с глаз долой. Как бы странно это не звучало, но Том и Ариес весьма неожиданно нашли между собой общий язык… взглядами. В свои год и девять месяцев Ариес по-прежнему отказывался полноценно разговаривать, зато весьма активно изъяснялся жестами и мимикой лица. Поначалу Том крайне редко оставался с малышом в одной комнате, но как-то незаметно для Гарри мужчина стал помогать ему присматривать за демонёнком. Ариес не возражал, однако сдавать свои позиции рядом с крёстным не стал и продолжал яростно охранять его покой и честь. На пятый день настал тот момент, когда и Тому, и Гарри заняться было нечем, а энергия и магия бурлили в крови, ища выход. Тренировочная магическая дуэль стала практически идеальным вариантом решения возникшей проблемы, к тому же, она послужила мерой сравнения объёма магических сил и боевого опыта между ними. Сражались они в подвальном помещении, магически расширенном Реддлом, Ариес с превеликой радостью согласился быть судьёй и зрителем. С волшебной палочкой Том обращался виртуозно, ко всему прочему, используя невербальные заклинания так, что даже Певерелл не мог предугадать их, за что получал скользящие ранения, ссадины и синяки от ударов. Никаких Непростительных, обычные боевые заклятия. В итоге, Гарри всё же проиграл, оказавшись прижатым спиной к стене с приставленной к горлу палочкой. В боевом опыте он значительно уступал Волдеморту, хотя и имел за плечами неиссякаемый запас магических сил. Том исходом их маленькой баталии был доволен, а ещё непомерно горд за отличные физические и магические данные своего Ссеасс. Тем не менее, в его основах дуэлинга было допущено слишком много ошибок, о чём он сообщил ему и приступил к незамедлительному практическому занятию. Систему обучения пришлось значительно корректировать, ввиду особой специфики Певерелла колдовать без палочки. В оставшиеся дни отдыха каждое утро они проводили в подвале, отрабатывая на манекенах и друг на друге те или иные боевые приёмы или проклятия. На Гарри после таких тренировок, благодаря силе Вечной Госпожи, всё заживало и срасталось за считанные минуты, а вот Реддлу не раз приходилось заниматься самолечением и варить Костерост. В последний вечер так называемого отпуска внезапное заявление Тома разорвало воцарившуюся непритязательную тишину в гостиной и невероятно удивило Певерелла. -- Я позволю Салазару шпионить за мной для тебя, и для этого выпущу его из картины. -- Неожиданная щедрость с твоей стороны… с чего бы? – интерес к читаемой книге был потерян, и юноша отложил её на журнальный столик, удобнее устроившись в кресле для очередной беседы. Похоже, Том тоже был не против поговорить. -- А ты согласишься переехать в Слизерин-мэнор? – вопросом на вопрос ответил мужчина, вольготно устроившись в кресле напротив. Судя по скепсису в его взгляде, он очень сомневался в положительном отклике юноши. -- Не вижу в этом необходимости. Я согласен присутствовать на собраниях Пожирателей Смерти, смирился с постоянным присутствием Долохова вне стен моего мэнора, но на совместное сожительство не согласен. Гарри умолчал о том, что просто не сможет находиться подле Волдеморта все двадцать четыре часа в сутки. В своё время и в своём мире ему хватило того отрезка времени, когда их сознания были сплетены воедино, причиняя во сне и наяву невыносимые муки. К счастью, теперь, когда крестража больше не было в его теле, между ним и Волдемортом-этого-мира никакой губительной связи не было, кроме партнёрской. -- Рано или поздно, я потребую этого от тебя, а пока что… Салазар присмотрит за тобой. Как я понимаю, борьбу с магическим обществом ты продолжать не намерен? -- Я смирился с их узколобостью и ограниченностью, надеюсь только, они не объявят на меня охоту, как в средневековье на ведьм. Кстати, я потерял возможность влиять на поступки Дамблдора. Расстроенным новостью Том не выглядел, наоборот, в его тёмно-синих глазах блеснул дьявольский огонёк довольства. -- Скверно, но особой роли в моих планах не играет. Чем дальше ты будешь держаться от старика, тем спокойнее мне будет. У тебя есть какие-нибудь грандиозные планы на ближайшее время? Певерелл задумчиво склонил голову на бок и углубился в свои мысли, по привычке потирая проколотую мочку уха. Грандиозных планов у него было хоть отбавляй, вот только у них не было какой-то определённой последовательности. У него никогда ничего не получалось по плану, всегда приходилось импровизировать, однако сейчас перед ним стояли конкретные первоочередные цели и задачи. Во-первых, решить, как поступить с Северусом. Не за горами были два самых ненавистных черноглазому брюнету события, наложивших свой тёмный отпечаток на сознание и душу слизеринца. Ему предстояло определиться, чью роль играть: стороннего зрителя или непосредственного участника? Либо же положиться на прославленное поттеровское везение или гриффиндорскую безбашенность. Во-вторых, пора было захватывать власть в Хогвартсе, очень аккуратно и крайне осторожно вытесняя Дамблдора с его пьедестала силы. Люциус из прошлого мира уже пытался это сделать по-своему, хитря и плетя интриги, итогом которых стал полнейший провал. Действовать нужно было тонко, обязательно подключив к этому делу так любимое им общество. Для начала, стоило бы пошатнуть под ним директорское кресло и уменьшить его влияние на юные умы. Кажется, дедушка будет даже рад помочь ему в этом…. Надо будет попробовать. Ну, а в-третьих, следовало приступать к плану по сбору разбросанных по всей Англии крестражей. Задача была не столь сложна, как в прошлом, учитывая, что он знал местонахождения практически всех предметов, в которых были заключены осколки души Реддла. У него в Певерелл-холле они будут в безопасности куда лучшей, чем в том же Хранилище Гринготтса, проникнуть в которое сложно, но возможно. Они с Роном и Гермионой доказали это на собственном опыте. Том от подобного экспромта вряд ли будет в восторге, так что придётся очень постараться и действовать предельно осмотрительно и скрытно. -- Ничего срочного. У меня скопилось слишком много дел в Палате Лордов, да и в Совете Попечителей Школы работы не початый край. -- Я хочу, чтобы ты присутствовал на собрании наших союзников в следующие выходные. -- В качестве кого? Силы, вихрящейся за твоей спиной? Гарри прекрасно осознавал, какую силу представлял собой его род. Лишь одно его упоминание на чьей-либо стороне уже перетягивало чашу весов силы на определённый стан. Том мог пользоваться этим влиянием для своей выгоды в своё удовольствие, между тем, сам Певерелл быть ширмой не собирался. -- В качестве моего верного союзника. Равного мне союзника. Непривычно было слышать предложение равенства от Тёмного Лорда – человека, признающего лишь свою силу и власть, не приклоняющего ни перед кем голову, готового хоть всю жизнь шагать по трупам. Признаться, Гарри это польстило. Только знать бы ещё, что «равенство» означает для самого Реддла. -- Хорошо. Когда и где? -- Я пришлю тебе приглашение с указанием времени и места проведения собрания. Молодой человек согласно кивнул и вновь погрузился в свои мысли, не замечая на себе внимательного взгляда старшего мага. Точнее, он старательно делал вид, что не замечает его. Он догадывался, какой вопрос тот собирался ему задать, вот только отвечать на него он был не готов. Поэтому молча поднялся и, не глядя на Тома, отправился на поиски Ариеса, разгуливавшего где-то на верхних этажах. ... Последующие дни после возвращения в Певерелл-холл были заняты сплошь делами. Гарри метался между Гринготтсом и Министерством, как между молотом и наковальней. Рейды, совершаемые Пожирателями Смерти, не обходились без жертв с обеих сторон, более того, тревожили общественность. По крайней мере, в одном рейде Певереллу пришлось участвовать лично, закончилось всё полной капитуляцией тёмных, чему Волдеморт рад отнюдь не был. С другой стороны, Гарри бы не позволил кому-либо сражаться с прибывшими на место действий Орденом Феникса и Дамблдором. Старик был опасен, а раскрывать ему свою личность было непозволительной ошибкой. В итоге, магловская деревушка была полностью сметена с лица земли, малой части маглов удалось спастись, светлые одержали победу в битве, но не в войне. Сказать, что Том был в ярости, означало бы преуменьшить действительность, однако гнев его на Пожирателей изливался недолго – ровно до того момента, как присутствовавший при Круциотерапии Певерелл не привлёк его внимание к себе. Уважаемые Лорды, Леди и Наследники едва дышали и не двигались со своих мест, пока они с Волдемортом вели весьма эмоциональный разговор на парселтанге. В конце концов, все слуги были распущены, а Лорд Судеб отправился в свой кабинет, работать над новым планом по уничтожению проклятого Ордена Феникса. Практически ни с кем из своих партнёров он не виделся. С Волдемортом и Люциусом они пересекались на общих собраниях Тёмного Ордена, Северуса было не слышно, не видно, что было не удивительно, учитывая, что тот был занят раскрытием секрета Мародёров, в частности, «пушистой проблемы» Ремуса. Хогвартс Гарри не посещал принципиально, чтобы лишний раз не столкнуться с Дамблдором. Между тем, ночь полнолуния приближалась с неимоверной скоростью. Накануне днём Певерелл всё-таки принял решение, полностью положившись на своё гриффиндорство. Вмешиваться в события он не собирался, до поры до времени, если только угроза жизни Снейпа не станет реальной. Прежде чем отправиться в Визжащую Хижину, он покормил и искупал Ариеса, поиграл с ним перед сном и уложил в своей кровати. И только когда малыш уснул, прихватил из сундука Мантию-невидимку, на всякий случай Кроветворное и Успокоительное, и переместился в Хогсмит, намереваясь оттуда пешком добраться до Хижины с привидениями. Старый дом, стоящий на околице Хогсмита, всё также навевал на юношу благоговение. Сначала он действительно верил, будучи ещё тринадцатилетним мальчишкой, в то, что в хижине обитают привидения, пока однажды Сириус не поведал ему настоящую причину столь плачевного состояния дома, ведь именно в нём каждое своё полнолуние проводил Ремус, когда учился в Хогвартсе. Кое-где сейчас отчётливо виднелись следы от когтей и зубов. Пройдя просторный холл, юноша разместился под деревянной скрипучей лестницей и спрятался под Мантией-невидимкой, оставшись дожидаться гостей. Ждать пришлось недолго, уже спустя два часа старые половицы заскрипели, а из-за неприметного лаза, скрытого деревянным люком, послышались приближающиеся шаги и голоса. Первым из тёмного прохода показался Джеймс Поттер, освещавший своим Люмосом путь друзьям. Следом за ним вышли Сириус и Ремус, буквально висевший на сероглазом брюнете. Выглядел Люпин плачевно: лицо иссиня-бледное, обветренные искусанные губы, испарина на лице. Сквозь плотно сжатые зубы вырывались хрипы и болезненные стоны, а глаза попеременно сверкали желтизной. Очевидно, до обращения оставалось всего ничего времени. Последним из лаза вылез неповоротливый коротышка, Петтигрю. -- Джеймс, нам бы поторопиться. До полнолуния остались считанные минуты, - обеспокоенно поглядывая на друга, заговорил Блэк. -- Тогда вы с Питером помогите ему подняться наверх, а я послежу за входом. И никакой самодеятельности, Сири, - было слегка необычно слышать серьёзность в голосе главного бедокура и задиры, однако в этот момент даже в его движениях присутствовала некоторая напряжённость. Сириус и слова не сказал, вот только кривая ухмылка, проскользнувшая на его губах, не предвещала ничего хорошего. Когда трое из Мародёров поднялись на второй этаж, а Джеймс снова полез в лаз, Гарри покинул своё укрытие, но снимать мантию не стал. Сейчас ему следовало держаться как можно дальше от оборотня, потому как, основываясь на той же реакции Фенрира, эти проклятые луной создания могли ощущать его по запаху, даже под мантией Госпожи. Составлять план своих дальнейших действий ему помешал шум, глухим эхом доносившийся из подземного туннеля. На втором этаже что-то грохнуло, с потолка посыпалась штукатурка, а через несколько мгновений послышался приглушённый полузвериный-получеловеческий вскрик-рык. «Насколько я помню, Сириус рассказывал, что отец спас Снейпа, не пустив его в Визжащую Хижину, когда в ней “оборачивался” Ремус, тем самым навесив на него Долг Жизни… Чёрт!» Он вовремя успел отойти в сторону, едва не столкнувшись с влетевшим из потайного лаза в холл Северусом – тяжело дышащим, слегка потрёпанным, в порванной местами мантии, вооружённый волшебной палочкой, словно ещё минуту назад он отбивался от орды врагов. В темноте отчётливо было видно, как глаза его сверкали алыми отблесками, а из-под верхней губы проглядывали кончики клыков. «Он ведь не убил и не покусал Джеймса…?» Нет, к тому моменту, как Снейп вновь вернул себе человеческий облик, следом за ним в хижину вбежал не менее разъярённый и испуганный Поттер. -- Экспелиармус! -- Протего! Вариари Виргис*! Повинуясь своей интуиции, Джеймс отскочил в сторону, а в воздухе щёлкнул невидимый хлыст. Северус не стал упускать возможности и кинулся к лестнице, но слетел с первой же ступеньки и отлетел в другую часть комнаты, застигнутый врасплох заклинанием Глиссео. Поттер не растерялся и тут же оказался у подножия лестницы, перекрывая путь наверх. Что-то определённо шло не так, как должно было. -- Проваливай отсюда, Снейп. Не знаю, как ты узнал об этом проходе, но сейчас не самое удачное время для проявления твоего идиотизма, - и словно в подтверждение слов Джеймса наверху упало что-то тяжёлое, послышался полный ужаса крик Петтигрю и ругательства Блэка. Всё определённо точно шло не так. Пронзительный вой, казалось бы, разнёсся на всю округу. Деревянные доски над головой затрещали и заскрипели, словно кто-то мощный и на большой скорости передвигался по ним по направлению к лестнице. Первым в себя пришёл Поттер и, подхватив Снейпа за шкирку, с большими усилиями выпихнул его из гостиной в небольшой тёмный проход, после чего сам вбежал в него. И всё это буквально за минуту до того, как с лестницы практически кубарем скатился уже полностью обратившийся Люпин. Всё ещё несколько дезориентированный, он метался из стороны в сторону, принюхиваясь к посторонним запахам. С угрожающим рыком он безошибочно направился к входу в лаз, и Гарри, совершенно не думая, бросился наперерез ему, всё ещё прячась под Мантией-невидимкой. Оборотень шарахнулся в сторону, словно от бьющего проклятья, и налетел на стену, совершенно ничего не понимая. Не видя объекта смертоносной опасности, он только и мог, что крутить головой и рычать, стуча когтистыми лапами по пыльному деревянному полу. Тёмная тварь явно боялась и всё же готова была бороться за свою жизнь до последнего вздоха – Певерелл отчётливо видел это в нечеловеческих жёлтых глазах. Меньше всего ему хотелось пугать или, не дай Мерлин, причинять вред Ремусу, но позволить ему напасть на отца или Северуса он тоже не мог. На лестнице послышался цокот когтей, и прямо с межэтажного пролёта на оборотня прыгнул чёрный лохматый пёс с горящими серо-голубыми глазами. Воспользовавшись моментом, Гарри юркнул в потайной лаз, сметая на своём пути все установленные, очевидно, Джеймсом щиты. Едва выбравшись из лона Гремучей ивы, он чудом только не налетел на вновь сцепившихся друг с другом Снейпа и Поттера, вовремя сумев притормозить и отскочить в сторону. «И когда только этим двоим надоест мериться палочками?!» И в момент, когда юноша подумал, что хуже быть уже ничего не может, неожиданно ожила Гремучая ива. Её могучие ветви со скрипом и едва слышимым шелестом зашевелились и безошибочно обрушились на нарушителей спокойствия. Джеймс и Северус вовремя обратили внимание на приближающуюся опасность и отскочили в разные стороны, однако следующий удар другой ветви не заставил себя долго ждать. Певерелл просто не успевал следить за событиями, настолько быстро они сменяли друг друга. Выскочивший из спрятанного в иве лаза оборотень был тут же атакован изворотливыми и хлёсткими ветвями и отброшен одним точным ударом в сторону. Поттер незамедлительно, ловко уворачиваясь от ветвей, бросился к нему на помощь. Снейп пытался заколдовать лианы-переростки, однако либо он что-то делал не так, либо Гремучая ива вообще была не подвластна магии. Гарри не столько переживал за Джеймса и Ремуса, сколько за Северуса, хотя его беспокойство и не было оправданным – Снейп неплохо справлялся со сложившейся ситуацией. Однако испытывать судьбу всё же не стоило. Ему хватило всего мгновения, чтобы проскочить между мечущимися в воздухе ветвями и за руку уволочь сопротивлявшегося горе-слизеринца подальше от бешеного дерева и свирепствовавшего оборотня. Когда они уже оказались достаточно глубоко в Запретном лесу, а дорога до Хогвартса лежала прямо перед глазами, он отпустил не произнёсшего за всё время дороги ни слова Снейпа и вынырнул перед ним из своего укрытия. Всего за несколько секунд на лице Северуса промелькнула целая гамма чувств: от шока к удивлению, от удивления к возмущению, от возмущения к злости. -- Певерелл! Какого Мордреда ты здесь делаешь?! -- Да вот, на ночь глядя подумал, а не пройтись ли мне по окрестностям Хогвартса. Профессора поговаривают, нарушителей по ночам пруд пруди. От гриффиндорцев я этого ожидал, но увидеть тебя среди них – нет. Не спится, мистер Снейп? Подраться с Гремучей ивой потянуло? -- У меня всё было под контролем. И вообще, тебя это не касается, - в свойственной ему манере огрызнулся темноглазый слизеринец и попытался пройти мимо Певерелла, однако тот с небывалой силой и резкостью удержал его на месте, вцепившись в предплечье. -- Ты немедленно вернёшься в свою спальню, иначе я сделаю так, что уже завтра ты вылетишь из Хогвартса и всю оставшуюся жизнь проведёшь где-нибудь взаперти. И поверь, твоя мать мне в этом только поспособствует. -- Ты не имеешь права…! -- Я вхожу в Попечительский Совет Школы, кроме того, я Покровитель твоей семьи и рода, которому ты принадлежишь по крови своих предков. Всё ещё считаешь, что у меня нет права вмешиваться? Если Северус и хотел что-то сказать, то решил оставить это при себе. Безусловно, сейчас страдала его гордость, но, тем не менее, Гарри гораздо важнее были его жизнь и благополучие. В Визжащей Хижине всё пошло не так, как должно было, а значит, предсказать последствия этой ночи было практически невозможно. Ему ещё предстояло разобраться во всех этих хитросплетениях временных изломов, а пока стоило бы увести Снейпа от непредвиденного удара. -- И ещё… о произошедшем этой ночью никому ни слова. Я очень надеюсь на твоё благоразумие, Северус. И, само собой, я поставлю об этом в известность миссис Снейп. Гарри был уверен, что слышал скрежет зубов и глухое рычание со стороны слизеринца, но того уже через секунду и след простыл. Что ж, не стоило сомневаться, что именно сейчас весь тот хрупкий мир, который до этого с нелёгким трудом удалось между ними установить, полетел в тартарары. Когда он вернулся к Гремучей иве, то никого уже не застал ни около неё, ни в хижине с привидениями. Местами из Запретного леса доносился протяжный вой, которому вторил не менее звонкий и отчего-то, казалось, радостный. Где-то там, под тусклым светом полной луны, поддерживали своего друга олень, грим и крыса, и Гарри на какое-то мгновение вдруг захотелось к ним присоединиться. К таким безбашенным и свободным от тисков морали и общества. Но вместо этого он перекинул Мантию-невидимку через руку и аппарировал в Певерелл-холл; Том задал ему задачку не менее затруднительную, над которой ему предстояло поломать голову не одну ночь.