Три декабря отчаяния

Декабрь 2013.

      Отель-каток-отель и далее по бесконечному порочному кругу — именно так можно описать жизнь любого фигуриста в преддверии Чемпионата России. Тренировки идут полным ходом, так, что технический персонал только и успевает подготавливать лёд, который далее в одночасье вновь окажется испещрён лезвиями коньков. Мартышкин труд какой-то, получается.       Человеку далёкому от спорта такой ритм жизни может показаться невыносимым. Скучным. Однообразным. Убийственным. Пойди-ка попрыгай несколько акселей подряд, а затем шлифани всё это каким-нибудь флипом или лутцем, а напоследок порази всех коронным каскадом четверной тулуп — тройной тулуп — тройной риттбергер. Но каждый фигурист видит в тренировочном процессе определённый шарм. Ничто не сравнится с замиранием сердца в груди, во время прыжка, с этим чувством свободы и полёта. Трибуны несутся перед глазами, когда на набранной скорости выполняешь дорожку шагов, а от этого чувства лёгкости скольжения хочется летать. Особенно когда приходит осознание, что всё было сделано правильно. В этот момент за спиной будто бы распахиваются крылья, и кажется, будто бы тебе под силу всё, что только существует в этом мире.       Женя использовал тренировки как некую сублимацию. Возможность выплеснуть накопившиеся эмоции через прокат, а потом, пусть уставшим, но вполне счастливым отправиться на отдых. Вот и сейчас, пусть даже чувствуя небольшую боль в мышцах, он был почти самым умиротворённым человеком на свете. Довольный собой и нынешней тренировкой, он посмотрел по сторонам, стараясь оставить этот момент душевного спокойствия в своей памяти, и вдруг увидел в зоне kiss&cry знакомые тёмные кудряшки. Улыбнувшись, Плющенко направился в её сторону, чтобы поприветствовать свою новообретённую подругу, а если повезёт, то ещё и перекинуться с ней парочкой слов.       — Ну привет, госпожа тренер, — подъезжая ближе, выдел он. — Какими судьбами вас занесло на мою тренировку?       — Смею напомнить, многоуважаемый олимпийский чемпион, — с шуточным пиететом начала она, — я тренирую девчонок и мальчишек, а потому имею полнейшее право присутствовать здесь. И, кажется, то, что ты являешься обладателем множества фигурнокатательных титулов, ещё не позволяет тебе монополизировать лёд.       — Ух ты, как устрашающе, — рассмеялся Женя. — Теперь я понимаю что ты имела в виду, говоря про злую и строгую мадам Тутберидзе.       — Мадмуазель, — напомнила ему Этери. — Я не замужем, а в таком случае, по французским канонам я мадмуазель.       — Прошу прощения, мадмуазель, — раскланялся в шуточном реверансе Евгений. — Как я могу искупить свою вину за столь досадную оплошность?       — Ответь всего лишь на один вопрос, — рассмеялась Этери, от чего Женя тут же приосанился и приподнял подбородок, — ты серьёзным бываешь?       — Бываю, — сдерживая улыбку ответил он, — вот, прямо сейчас. Ну а если честно, то на льду я всегда серьёзен.       — Я успела заметить это, — вдруг отметила Этери, — так получилось, что я пришла наблюдать за прокатами своих мальчишек, но, увы, один олимпийский чемпион завладел моим вниманием. И я поняла, что у нас, кажется нет шансов в этой борьбе.       — Хватит мне льстить, — неожиданно даже для самого себя смутился Женя, надевая чехлы на коньки. — Посмотрел я и на твоих воспитанников, как-никак, тренировались вместе. И могу сказать, что они крутые ребята, с которыми мне будет очень интересно соревноваться.       Этери пожала плечами, этим жестом выражая своё сомнение по данному вопросу. Но, стоит отметить, что похвала её воспитанникам от столь известного фигуриста как Плющенко, невероятно согрела ей душу. Ведь раз хвалят её спортсменов, значит, и она сама тренер неплохой.       — А ты ночевать на льду собралась? — поинтересовался Женя, замечая, что собеседница вовсе не собирается покидать арену.       — Нет, жду своих девчонок, которые сейчас придут на тренировку, — незамедлительно ответила Этери. — А ты чего-то хотел?       Евгений впал в небольшой ступор от такого вопроса. Хотел ли он что-то? Определённо нет. Просто желал ещё немного поговорить, прежде чем отправиться в номер отдыхать. И из всех возможных собеседников именно Этери была для него наиболее предпочтительной. Однако, отвлекать её от работы тоже как-то нехорошо.       — Да нет, — наконец выдал он, взвесив все «за» и «против». — Желаю удачи тебе и твоим девочкам.       — Могу лишь пожелать тебе удачи в ответ, — ответила Этери, явно собираясь сказать что-то ещё. Возможно, наградить Женю ещё одним комплиментом, или дать совет, а может, просто пожелать хорошего дня. Но сделать ей этого не дали.       — Этери Георгиевна, — позвал её голос сзади, вынуждая обернуться не только саму женщину, но и Плющенко. За компанию, так сказать.       Перед ними стояла совсем ещё юная девчонка. Вчерашняя юниорка. Забавная такая. Светлые волосы собраны в пучок на затылке, щёки покрыты румянцем. Неровное дыхание выдавало её с потрохами — видимо девочка опаздывала, а потому на тренировку неслась со всех ног. Заметив, что её тренер не одна, девочка совсем смутилась, но увидев с кем именно вполне мило болтала Тутберидзе, она удивлённо вытаращила свои серо-голубые глаза и, кажется, на пару минут забыла как дышать, лишь растерянно смотря на взрослых.       — Э-э, здрасьте, — наконец выдала девочка, наконец справившись с внезапным шоком. И тут же взяв себя в руки, выпалила, — а можно с вами сфотографироваться?       — Юль, ты тренироваться пришла, или на фотосессию? — тут же одёрнула её Этери, тем не менее, вовсе не сердясь. Так, напомнила воспитаннице, для чего они здесь на самом деле, а вовсе не сделала строгий выговор.       — Тренироваться, — без промедления ответила та, — но когда ещё будет такой шанс? Это же…       — Правда, Этери, — вклинился в их беседу Евгений. — Если хочется девчонке, то почему бы и нет.       — Тогда я сейчас за фотиком сбегаю, — сориентировалась Юля, уже забыв о первичном стеснении, и тут же умчалась.       — Зря ты так, — покачала головой Этери, от чего-то улыбаясь: то ли простоте и непосредственности подопечной, то ли проводя какие-то личные аналогии и вспоминая себя в её возрасте. — Хотя, конечно, Юлька девчонка упрямая, так или иначе добилась бы своего…       — Ну вот, видишь, если бы я отказался, её голова была бы забита тем, как получить фотографию со мной. А сейчас ты нас щёлкнешь и вы будете тренироваться с чистой душой.       И Тутберидзе не могла с ним не согласиться. А в какой-то мере даже и понимала подопечную. На данный момент в России вряд ли кто-то мог бы соперничать в фигурном катании с самим Евгением Плющенко. Она и сама буквально полчаса назад убедилась в этом, когда воочию понаблюдала за процессом его тренировок и той лёгкостью, с которой он выполнял элемент за элементом. И, пожалуй, его прокаты, целеустремлённость и, разумеется, результаты, могли стать неким примером для подрастающего поколения. Тем самым идеалом, к которому следует стремиться. Кто знает, может быть, фотография с самым титулованным фигуристом России даст Липницкой новый стимул и приведёт её к победе в чемпионате России, а там, дай бог, и к призовому месту на олимпиаде.       Юля, к слову, не заставила себя ждать и вернулась настолько быстро, что между Женей и Этери даже не успел завязаться новый диалог. Вот только теперь девочка была куда более раскрасневшейся и запыхавшейся, чем прежде, зато, как и планировала, фотоаппарат принесла.       — Вас не сильно затруднит, — вдруг обратилась Липницкая к Плющенко, сделав глубокий вдох, чтобы хоть немного перевести дыхание, — подождать чуть-чуть? Я просто не хочу быть взмыленной и красной на единственной фотографии с таким человеком.       — Когда ты победишь на этом чемпионате, мы сможем ещё раз сфотографироваться уже на олимпиаде, — ответил ей Женя, которому отчего-то не понравилась её формулировка про единственную фотографию. — Но я никуда не спешу и подождать, разумеется, могу.       — Если, — вклинилась в их разговор Этери, — Евгений Викторович хотел сказать «если» ты победишь.       — Нет, я всё сказал верно, не «если», а «когда», — подмигнул девочке Плющенко, — потому что я верю в вас обеих.       И неожиданно для всех троих, смутилась от его слов вовсе не Юля. Она, напротив, лишь пожала плечами, пообещав сделать всё возможное для победы. А вот Этери опустила взгляд, застенчиво улыбнувшись и машинально поправив волосы.       — Дай бог, — наконец заключила она, посмотрев на подопечную. — Юль, я конечно всё понимаю, но время идёт, а нам нужно высыпаться, а не проводить ночи на льду, если мы хотим хоть что-то от этих соревнований получить.       — А я не красная? — практически проигнорировав нравоучения тренера, поинтересовалась Юля, чем заставила Женю улыбнуться. Было что-то такое… подкупающее в простоте и прямолинейности этой девчонки. Что-то такое, родственное, знакомое.       — Да ты вообще красавица, — поддержала подопечную Этери, принимая из её рук фотоаппарат и придирчиво осматривая его, дабы разобраться: что к чему и куда здесь нажимать.       Размышления такого рода были недолгими, поскольку необходимая кнопка нашлась едва ли не сразу. Пара щелчков и вот уже Юля обзавелась фотографиями с олимпийским чемпионом и самым титулованным фигуристом России. Тогда, в 2013, они, все трое, и представить не могли, насколько судьбоносными станут эти фотографии, да и само общение между Плющенко и Липницкой.       — Этери Георгиевна, а можно вас щёлкнуть? — поинтересовалась Юля, забирая у тренера фотоаппарат и глядя на неё как-то уж очень лукаво.       — Тренируйся уже давай, — шуточно нахмурилась Тутберидзе, — я уже поняла, что если с фигурным катанием не сложится — ты в фотографы пойдёшь, но стоит хотя бы попытаться.       — Госпожа тренер, кстати, дело говорит, — вклинился в разговор Женя, заговорщически подмигнув Юле. — Я в вас обеих конечно верю, но без усердных тренировок чемпионами не становятся.       — Если кое-кто ещё хоть раз назовёт меня госпожой тренером, я обещаю: проверю на нём насколько коньки можно считать холодным оружием, и подойдут ли они в качестве орудия убийства, — сквозь зубы тихо процедила Этери, так тихо, чтобы услышал лишь Женя, при этом мило улыбаясь.       Мужчина лишь усмехнулся её угрозе, прекрасно понимая, что всё это не более чем шутка, а после перевёл взгляд на Юлю, которая наконец последовала заветам тренера и теперь усердно шнуровала коньки. Понимая, что сейчас его присутствие может лишь нарушить налаженный тренировочный процесс, он ещё раз пожелал им обеим удачи и пообещал как-нибудь заглянуть к ним на тренировку, а после отправился отдыхать.       Образ Этери, её очаровательной улыбки, эти невероятные тёмные кудряшки, обрамляющие её лицо… всё это никак не хотело покидать его и цельной картинкой стояло перед мысленным взором. Евгений не был особенно-то общительным человеком, несмотря на свою активность и дружелюбность, найти общий язык с кем-либо для него бывало порой весьма затруднительно. Но не с ней. С Этери вообще всё складывалось не как со всеми, начиная от знакомства где-то в коридорах какой-то ледовой арены и заканчивая тем, как быстро наладилась коммуникация меж ними на этом чемпионате России.       Задумавшись, Плющенко почти не заметил ещё одну совсем юную девочку, прошедшую мимо него. Однако, стоит отметить, что и та была настолько сосредоточена то ли на предстоящей тренировке, то ли на каких-то своих мыслях, а потому, тоже прошла мимо него.       Предположив, что это ещё одна подопечная Этери, Женя для себя решил: он просто обязан посетить какую-нибудь их тренировку, чтобы посмотреть на Тутберидзе, погружённую в работу. Потому что его в принципе интересовала тренерская деятельность. А уж деятельность именно Этери как тренера и подавно.       Она же после его ухода продолжала загадочно улыбаться, наблюдая за прокатом Юли, которая, к слову, на этой тренировке, то ли с благословления Плющенко, то ли просто окрылённая новым знакомством, пока ещё не допустила ни единой ошибки. Продолжала улыбаться Этери и когда на тренировку пришла Женя Медведева. И даже когда после долгой и плодотворной работы, Тутберидзе вместе с воспитанницами отправилась в отель, улыбка так и не сошла с её лица. Может быть, дело было в том, что сегодня девочки были просто умничками, а может и в чём-то другом.