13
6 декабря 2022 г., 02:43
Февраль 2014
Последний день командных соревнований пролетает для всех в какой-то крайне волнительной суматохе. Спокойны лишь пары, откатавшие своё вчера, а на сегодня оставшиеся лишь в роли зрителей, ожидающих итоговые результаты. Остальные же находятся в состоянии лёгкого напряжения. Особенно тяжело, конечно, танцорам и женщинам, ещё вчера выступавшим в короткой программе, а уже сегодня, практически без права на передышку, вынужденным представить произвольную, да ещё и желательно в лучшем виде. В российской сборной понимают это все, а потому с самого утра обступают Юлю со всех сторон. Екатерина Боброва и Дмитрий Соловьёв, принёсшие вчера в копилку сборной восемь баллов, желают ей доброго утра. Ксения Столбова и Фёдор Климов, успешно выступившие вчера среди спортивных пар и удержавшие планку, заданную Траньковым и Волосожар, перехватывают её за завтраком, желая приятного аппетита. Сам же Макс встречает девчонку в коридоре перед тренировкой и развлекает её своими очередными шутливыми историями, над которыми, в прочем, Липницкая смеётся вполне искренне. Ну а Плющенко по традиции приходит на тренировку. Вернее, как сказать приходит… остаётся после своей, на которой, к слову, сегодня Юля и Этери не присутствовали. Более того, на той тренировке могла бы присутствовать законная супруга Евгения, рьяно изъявившая сегодня такое желание, благо без красноречивого плаката. Но её быстро осадил Алексей Николаевич, любезно напомнив, что на тренировках близким родственникам желательнее бы сидеть на трибунах, а не стоять у бортиков и лезть в тренировочный процесс со своими абсолютно неуместными комментариями. Рудковская, конечно, пообижалась, но, увы, ответить ничего не смогла, потому что в фигурнокатательных кругах, кроме мужа-фигуриста связей у неё не было. А муж в этот раз в процесс вообще не вмешивался, сделав вид, что очень увлечён отработкой дорожки шагов. Действий тренера Евгений, честно говоря, не понял, поскольку думал что тот наоборот позволит Яне всё что угодно, ради тех самых семейных ценностей, о которых так часто упоминал в их тихих беседах за последний месяц. Но, видимо, фигурное катание для Мишина всё же важнее семейных ценностей. Конечно, после тренировки Яна нашла способ увидеться с мужем и выплеснуть на него словесный поток слов восхищения. Сладкий-сладкий, прямо приторный, такой, от которого Евгения чуть не затошнило. Разными тактиками пошли. Яна захвалить мужа решила, а тот излишней лести принимать абсолютно не хотел. А потому разговор получился сухим и коротким, и быстро перетек в очередные претензии Яны, которые, к слову, быстро удалось свернуть аргументами о том, что перед прокатом фигуристу нужны тишина и одиночество. И она повелась, оставив мужа, как ей думалось, морально готовиться к прокату. А он и готовился. Только не к своему, а к Юлиному, по обыкновению стоя у бортика рядом с Этери, словно второй тренер. — С такой подготовкой золото точно будет нашим, — почти шёпотом прокомментировал очередной безукоризненно выполненный элемент Евгений, чуть наклонив голову в сторону собеседницы так, что получилось чуть ли не прошептать это ей на ухо. — Вы давайте сначала оба откатайте чисто, — хмыкнула Этери, настроенная куда более реалистично и никаких иллюзий не питавшая, — а там посмотрим. — Мы уже первые, отрыв от Канады в целых шесть баллов, — пожал плечами Плющенко. — Сравнять будет не так уж и легко. Тем более, мне кажется, Юля буквально окрылена вчерашней победой и личным рекордом, а поэтому сегодня должна откатать максимально хорошо. — Когда кажется — креститься надо, — беззлобно выдыхает Этери, совсем не назло Жене. Просто так ей удобнее: сначала морально подготовиться к худшему. На всякий случай. И в таком случае она всегда окажется в выигрыше. Ведь если это худшее наступит — она будет готова и не расстроится так сильно, как расстроилась бы, питая радужные надежды. А если не наступит — радость победы будет вдвое ярче и сильнее. И к её удивлению, Плющенко пожимает плечами и смотрит на неё, всем своим видом говоря: «да ради Бога», а затем быстро перекрещивается и качает головой: — Всё равно кажется. И Этери кажется это забавным. Наверное, ей тоже стоило бы перекреститься, но она успешно игнорирует эту пословицу, широко улыбаясь, но тут же возвращаясь к прокатам подопечной, чтобы сдержанно похвалить её. И когда Юля заканчивает, они разбредаются кто куда, чтобы дать себе немного передохнуть, а потом вновь встретиться в подтрибунных помещениях, уже готовыми к прокатам и нацеленными на победу.***
В подтрибунных помещениях перед началом соревнований царит лёгкое волнение. Даже Плющенко, со своим многолетним опытом, чувствует неприятную лёгкую дрожь по всему телу. Что уж говорить о Юле, которая сегодня напряжена сильнее, чем вчера. До её прокатов ещё достаточно времени, а потому она, ещё обутая в кроссовки, то и дело посматривает на олимпийского чемпиона, морально готовящегося к прокату. Смотрит в надежде почерпнуть у него что-то такое, что поможет ей проявить себя в лучшей форме и добиться множества титулов. Но в упор ничего не видит. А может быть, просто наконец понимает, что Плющенко — точно такой же человек, как и все остальные. Просто много работающий над собой и своим катанием. Смотрит Юля на его подрагивающие светлые ресницы, когда Женя прикрывает глаза, на то, как он перекидывается парой слов с Этери, взмахивая руками и улыбаясь, замечает, что тренер улыбается ему в ответ, а после подходит к Юле и напоминает о необходимой разминке, которая вынуждает всю компашку разойтись по разным сторонам — Юлю и Этери на последнюю для командного турнира тренировку, а Женю — в командный kiss&cry, где сегодня собралась вся сборная России, выступающая в этом виде соревнований. Дальше словно обрывки кадров: Плющенко откатывается как может и занимает на сегодня лидирующую позицию, Этери и Юля радуются за него, после его поздравляя за период небольшого перерыва и подготовки льда. Юля старательно держит руки за спиной, стараясь спрятать подрагивающие от волнения пальцы, и у неё почти выходит. Но всё же, незадолго до начала женских прокатов Плющенко приобнимает её за плечи, Этери лишь сдержано кивает, стараясь источать сдержанность и уверенность, а вся сборная подбадривает девочку добрыми словами. Когда Юля выходит на лёд, Тутберидзе шумно выдыхает, нервно теребя край всё того же экипировочного свитера, чем привлекает к себе внимание всех, а прежде всего сидящего ближе всех к ней Евгения. И он на какое-то мгновение в успокаивающем жесте кладёт свою руку поверх её, к тому времени уже покоящейся на колене. Почти как на чемпионате России. Этери в ответ слабо и чуть нервно улыбается, а после переводит взгляд на лёд, чуть мотнув из стороны в сторону головой. И Женя руку уберёт, повиновавшись её тайному знаку, и так и не увидит выражения лица Транькова, со странно горящим взглядом внимательно следившего за разворачивающейся перед ним немой сценой. Юля снова творит чудеса, откатывая программу без единой ошибки и уже ни капли не волнуясь. С улыбкой она принимает овации, делает поклоны и внезапно для всех поднимает брошенную на лёд кепку, нахлобучивая её себе на голову и счастливо улыбаясь. Этери, уже ушедшая из командного kiss&cry, радостно встречает её у бортиков, а Плющенко тем временем первый из всей команды срывается за ней следом, сам не понимая: движет ли им желание первым поздравить Юлю, или же, просто привычка всегда быть рядом с Этери выработалась. Но этим вопросом спортсмен не задаётся, просто идя на поводу своих эмоций. В ожидании оценок почти никто не волнуется, напротив, все прекрасно понимают, что только что наблюдали самый что ни на есть золотой прокат. И только Тутберидзе вдруг ловит внезапную меланхолию. Всё происходящее вокруг в один миг кажется ей нереальным. Будто бы всё это сон, а на деле никакая олимпиада им с Юлей и не светила. Да и если не сон — скоро всё это закончится. Шутки и весь этот коллективный дух останется в прошлом. Сочинская дрим-тим, как уже окрестили их в интернете, станет лишь страницей в олимпийской истории, не более того. Этери уходит в свои мысли слишком глубоко, даже забывая при этом, где она находится и что сейчас следовало бы ожидать оценок. И этот её временный коматоз не скрывается от внимания Евгения, который ни о чём не раздумывая чуть наклоняется вперёд. Ловкие пальцы пробегаются по бокам женщины, и хотя куртка от Bosco не позволяет ей в полной мере ощутить эту щекотку, Тутберидзе улыбается, чуть оглядываясь назад, но не для того, чтобы посмотреть кто же посмел до неё дотронуться. Она и без этого прекрасно всё знает. А этот полуоборот был нужен им обоим лишь чтобы передать безмолвное послание — всё хорошо. И всё действительно хорошо. Особенно в картине мира Транькова, прекрасно видевшего с какой неохотой Плющенко убрал руки с талии Этери. И происходящее Максу настолько нравится, что он уж с очень двусмысленной улыбочкой смотрит на давнего товарища, ничуть не смущаясь когда Евгений замечает его взгляд. Более того, не стирает эту ухмылку с лица Транькова и лёгкий толчок локтем от Плющенко, словно говорящий:  «да прекрати, ну подбодрил немного её и что?». Только оба: и Макс и Женя понимают, что это самое «и что?» имеет место быть. И если Траньков увидел эту странную связь ещё до начала всех соревнований, то Евгений лишь сегодня, пару минут назад, когда его руки сомкнулись на изящной талии, пусть и через куртку, понял, что сидящая перед ним женщина ему дорога чуть больше, чем просто знакомая или подруга. Но насколько больше он до сих пор не осознаёт, пуская этот вопрос на самотёк. В попытках разобраться в своих и чужих чувствах, они едва ли не забывают где находятся, но всё же вовремя спохватываются, переводя взгляд на экран, где высвечивается максимальное количество баллов за сегодняшний день. Разрыв между Россией и Канадой углубляется аж до 11 баллов, сравнять которые просто не реально. Как минимум, в рамках этого турнира. Потому что благодаря усилиям Евгения и Юли, Никита Кацалапов и Елена Ильиных, представляющие сегодня страну в танцах на льду, могут просто выйти на арену, красиво полежать там под музыку и всё равно получить золотую медаль. И этот триумф охватывает всю команду, тут же принимающуюся радостно поздравлять друг-друга с победой. Плющенко очень бережно, будто бы та сделана из хрусталя, приобнимает Липницкую, то и дело высказывая ей слова восхищения. А Юля и рада стараться, расплываясь в улыбке. Вот только потом, когда девочка отправляется обняться со всеми остальными, Евгений ловит предостерегающий взгляд Этери, которая тут же приближается к нему и опаляя мочку его уха горячим дыханием, шёпотом напоминает: — Не перехвали. И Женя на какой-то момент просто теряется в пространстве, потому что этот шёпот кажется ему чем-то сокровенным, почти интимным. Содержание послания становится для него вторичным и он всего лишь кивает, медленно, словно зачарованный. Но Этери, видимо, этого достаточно. Всеобщая эйфория продолжается и после того, как Юля уже обнялась с каждым из членов команды и даже со всеми тренерами. Не растворяется в воздухе она и когда наступает пора танцев на льду. Липницкая, наконец полностью прочувствовавшая весь этот олимпийский дух, отказывается от всех предложений отдохнуть и остаётся с командой, а именно, в компании Татьяны Волосожар и Максима Транькова, с которыми она внезапно тоже очень сблизилась. А вот Этери и Евгений под шумок сбегают в сторону раздевалок, находя там укромное местечко, чтобы просто посидеть в тишине и перевести дух. За танцоров они совершенно не переживают, потому что олимпийское золото для России уже гарантировано. Но несмотря на желание отдохнуть, они всё же держатся друг-друга, то ли ещё имея какие-то незатронутые темы для разговора, то ли просто привыкнув к обществу друг-друга. — Поздравляю, чемпион, — ещё раз поздравляет Евгения Этери с лёгкой улыбкой на лице. Хотя, почему ещё раз? Первый был связан с его удачным прокатом и вполне оправданной первой строчкой в турнирной таблице, а теперь она слегка превентивно поздравляет его с золотом в командном турнире. И не важно, что его ещё не вручили. Вручат, никуда не денутся. — Взаимно, тренер олимпийской чемпионки, — в том же тоне отвечает ей Плющенко, на секунду заглядывая в свой смартфон, где вполне ожидаемо дожидаются его внимания сотни восхищённых сообщений. Но все они его пока не волнуют. Он думает лишь о сообщении от тёщи, в котором оказывается видео с маленьким Сашей, пусть пока ничего не понимающим, но крайне внимательно наблюдающим за прокатом папы на олимпийском льду. Глядя на это, Плющенко широко улыбается, а после показывает видео Этери, просто потому что считает что как-то неправильно сидеть и улыбаться телефону, когда рядом живой человек. Тутберидзе улыбается в ответ, называя маленького человечка самым преданным поклонником, а после решает проверить: нет ли у неё самой сообщений от дочери. И, разумеется, Диша тоже уже успела написать маме парочку наивных и коротеньких, но от того не менее, а даже напротив, куда более искренних sms-ок с поздравлениями, а так же слова о том, как же сильно она скучает. И Этери спешит ответить ей, а затем тоже делится радостями материнства с Евгением, припоминая парочку историй с участием Дианы. — Фигурным катанием, говоришь, занимается? — интересуется Плющенко. — Ещё одна чемпионка подрастает? — Боюсь что нет, — со вздохом качает головой Этери, откладывая смартфон в сторону, — есть определённые преграды на пути к этому… как минимум, проблемы со здоровьем. — Сколько ей? Одиннадцать? — уточняет Евгений, дожидаясь кивка со стороны, — так всё ещё впереди. Все болезни победите и на олимпиаду съездите, а может и не на одну. — Твои бы слова да Богу в уши, — поговоркой отвечает Этери, чуть покачивая головой. — Так и будет, вот увидишь, — стоит на своём Женя. — Слушай, а покажи-ка мне какие-нибудь её прокаты, тогда точно решим: быть тебе матерью олимпийской чемпионки, или нет. — Ты знаешь, я как-то её и не снимаю, — внезапно осознаёт Этери. — Только если чтобы ошибки показать наглядно. — Ну не может быть, — не верит Евгений, — чтобы мать и не запечатляла каждый шаг собственного ребёнка? — Да, такое бывает, — смеётся Этери, — иначе ни одного альбома и ни одной памяти телефона не хватит. И невольно Плющенко проводит параллель между Этери и Яной, поражаясь тому, насколько же они разные. Мало того, что сравнивает, ещё и осознаёт внезапно — с Этери ему комфортнее и спокойнее, чем с вечно гонящейся за популярностью и обсуждаемостью Яной. А потому в очередной раз радуется, что никакие связи не могут помочь Яне попасть сегодня в подтрибунные помещения или раздевалки фигуристов. И здесь Евгений впервые понимает, что это как-то неправильно. Что не должна подруга быть важнее жены. Разве что… он относится к Этери не просто как к подруге? Осознание того, что в жизни что-то изменилось озаряет Женю словно вспышка молнии, но он успешно отмахивается от этих мыслей, переводя взгляд на Тутберидзе. Женщина тоже вдруг задумывается. Только она не думает о том, что их отношения с Плющенко как-то изменились. Она по-прежнему считает это простой тёплой дружбой, в которой нет ничего предрассудительного. Её снова берут в плен мысли о том, что сегодня последний день командного турнира. А это значит, что все уже завтра расползутся по своим углам и будут видеться куда реже. Не будет больше постоянных шуток от Максима и слов поддержки от Татьяны, не выскажет своё мнение ещё совсем молодой Никита Кацалапов, сейчас отстаивающий на льду честь страны. Ну и конечно сойдут на нет все ночные посиделки с Плющенко. Останутся лишь тренировки. У каждого свои. На которых они вряд ли пересекутся. — Ты чего, госпожа тренер? — интересуется Женя, чуть приобнимая Этери за плечи. — О чём задумалась? Мы чемпионы, мы — самая настоящая команда мечты. Получим медали тут, а потом и в личном зачёте, и всё будет прекрасно. Не время грустить. В ответ Этери улыбается, но выходит как-то слабенько. А после они возвращаются к команде, чтобы узнать, что Никита и Елена откатали весьма неплохо и принесли команде 8 баллов и теперь победа России, и без того очевидная, стала самой настоящей реальностью. А дальше наступает самая неприятная для спортсменов часть любого соревнования — допинг-контроль и пресс-конференция. Допустим, да, этап с проверкой на наличие в крови различных веществ важен как минимум для чистоты спорта. Но пресс-конференция… далеко не все хотят после проката сидеть за столом перед журналистами и отвечать на вопросы. Особенно когда время уже перевалило за полночь и всем нормальным людям пора спать. Опытные фигуристы вроде Транькова, Волосожар, Плющенко, относятся к этому обыденно. Конечно, усталость присутствует, но любой спортсмен должен уметь её перебарывать. Никита Кацалапов ворчит, недоумевая: почему бы не поставить конференцию на завтрашний день, а Юле, напротив, крайне интересно всё. Хотя она старается держаться более опытных фигуристов, чтобы как-либо не накосячить из неопытности, всё же, девочка весьма бойко отвечает на вопросы журналистов и даже тут становится главной звездой вечера. И когда их всех наконец отпускают, время уже близится к рассвету, а усталость оседает в каждой мышце, делая конечности невероятно тяжёлыми, настолько, что всем разумом овладевает лишь одна мысль — поскорее бы добраться до номера, скинуть с себя одежду, наскоро принять душ и заснуть самым крепким сном, которым только можно спать. Однако и эта мечта оказывается не столь быстро выполнимой, потому как на выходе с ледовой арены спортсменов встречают самые преданные поклонники, сумевшие дождаться кумиров вопреки желанию спать, болям в спине от долгого нахождения в статичной позе и не самой приятной погоде. Плотной толпой обступают они фигуристов, прося фото или же автограф. Среди них, разумеется, и Яна собственной персоной, которая при первой же возможности вновь виснет на шее мужа, внезапно сообщая, что вынуждена на пару дней улететь в Москву, но как Карлсон обещая обязательно вернуться к мужской одиночке. И Женя лишь кивает, не имея ничего против, а после коротко объясняет жене, что устал и хотел бы отдохнуть. И Яна, вопреки пробивному характеру не давит на него, а послушно оставляет в покое, внезапно принимаясь за Юлю Липницкую, которая, к слову, с радостью соглашается на совместную фотографию. Но всё это действие длится недолго, поскольку Этери, прячущаяся от внезапных порывов ветра в ворот свитера, окликает подопечную, напоминая, что автобус вечность ждать не будет. И уже по дороге в отель уставший Макс Траньков, откинувшись на спинку кресла и не открывая глаз, предложит: — Нам нужно как-нибудь отметить нашу победу. — У вас послезавтра уже личный турнир, — справедливо напоминает ему Тутберидзе, с опаской поглядывая на Юлю, у которой от этого предложения слишком явно загорелись глаза. — В том-то и дело, что послезавтра, — подмигивает ей Траньков, невзначай приобнимая сидящую рядом Волосожар. Они, конечно, всегда были друзьями, иначе не получилось бы у них никакого парного катания, но с недавних пор сблизились особенно сильно и отношений своих скрывать не пытались. Но в отличие от самого Макса остальные фигуристы сборной России более тактичны в вопросах обсуждения личной жизни, а потому глядя на них выводы делают, но в большей мере для себя, не спеша озвучивать. — А завтра у нас ещё целый день, который желательно бы потратить на отдых и восстановление. — Не вижу в отдыхе и восстановлении ничего отдалённо похожего на предполагаемую гулянку в честь олимпийского золота, — ворчит Фёдор Климов, которому так же как и Максиму с Татьяной предстоит уже послезавтра вновь выйти на олимпийский лёд в паре с Ксенией Столбовой. — Скучные вы все, — обижено бурчит Макс, устремляя взор на Плющенко. — Жень, ну хоть ты им скажи… — Идея отметить конечно хорошая, — дипломатично начинает Евгений, тут же вызывая у Максима одобрительное: «ну вот, послушайте умных людей, у которых опыт выступлений ого-го!» — но действительно послезавтра у вас уже короткие программы, а значит отмечать надо максимально культурно и осторожно. А мы же с нашей русской душой так не умеем. Так что лучше повременить. — И ты туда же, — раздражённо закатывает глаза Траньков. — Ладно давайте так: кто за небольшую вечеринку в честь олимпийского золота? И вполне ожидаемо вверх взлетают всего две руки: самого Макса и… Юли. — Вот и всё, мне всё ясно, — подводит черту Максим. — Вот Юль и пойдём завтра вдвоём куда захотим. А они вссе пускай сидят на своих тренировках. Особенно ты, предательница, — легонечко толкает локтем он Татьяну, чем заставляет всю сборную улыбнуться. — Я вам устрою «пойдём куда захотим», — в шутку ворчит Этери. — Я напоминаю, Юлька у меня ещё несовершеннолетняя. — Ой, напугали, — фыркает в ответ Макс, продолжая шуточную перепалку и прекрасно понимая, что никто никуда не пойдёт, сделав выбор в пользу собственных тренировок. — Я ничего предрассудительного в виду и не имел. Сходили бы с Юлей в кафе, съели по мороженому и тихо мирно разошлись. А вы сразу возмущаться. Улыбаясь, он подаётся вперёд протягивая ладонь Липницкой и та ударяет по ней своей в ответ. И все улыбаются, наблюдая за такой почти детской шалостью Юли и Максима, уже не имея ни сил, ни желания спорить, пусть даже в шутку. Усталые, но счастливые. Как бы там не было, они сегодня действительно заслужили право на отдых. Теперь они — олимпийские чемпионы. И даже если сегодня они не могут прийти к согласию, уже спустя месяц они запросто могут встретиться в Москве и наконец-то отпраздновать свою заслуженную победу. Все вместе и без ущерба тренировкам и соревнованиям.
